Рассвет в день битвы был кроваво-красным. Лира стояла на крыше главного здания, глядя, как солнце поднимается над горизонтом, окрашивая небо в багровые тона. Плохая примета, сказал бы кто-то. Но она давно перестала верить в приметы.

Дэймон поднялся к ней, бесшумный, как всегда, несмотря на всё ещё заживающую рану. Встал рядом, взял за руку.

— Видишь? — спросил он, кивая на горизонт.

— Вижу, — ответила она. — Они идут.

Там, за лесом, клубилась тьма. Не физическая — аурическая. Тысячи аур, сплетённых в единую чёрную массу, несущую смерть. Лира чувствовала их даже на таком расстоянии — злость, жажду крови, ненависть.

— Сколько их? — спросил Дэймон.

— Тысячи полторы. Может, больше. Трудно сосчитать, они смешались.

— У нас четыреста, — усмехнулся он. — Хорошие шансы.

— Лучшие, — ответила она, поворачиваясь к нему. — Потому что мы знаем, за что сражаемся. А они — только за деньги и власть.

Он притянул её к себе, поцеловал в лоб.

— Что бы ни случилось сегодня…

— Не начинай, — перебила она. — Ничего не случится. Мы победим. Мы вместе.

Он хотел возразить, но она приложила палец к его губам.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Но не надо. Мы нужны друг другу живыми. Ты понял?

Он кивнул, хотя в глазах читалась тревога.

— Идём, — сказала Лира. — Наши ждут.

Внизу стая готовилась к бою. Четыреста волков — мужчины, женщины, даже подростки, которые отказались уходить. Все, кто верил в них. Все, кто готов был умереть за свою территорию, за своего альфу, за свою странную, невероятную Волчицу Судеб.

Маркус раздавал последние указания. Райан проверял оружие. Керн, появившийся неизвестно откуда, стоял в стороне, опираясь на посох, и смотрел на небо.

— Старик, — окликнула его Лира. — Ты зачем здесь? Тебе бы в безопасном месте сидеть.

— Безопасных мест больше нет, — усмехнулся Керн. — И я ещё повоюю. Не в первый раз.

Она хотела возразить, но он поднял руку.

— Не трать силы на споры. Береги их для битвы.

Лира кивнула, обняла его на секунду.

— Спасибо вам. За всё.

— Иди, девочка, — мягко сказал он. — Иди и покажи им, на что способна настоящая Волчица Судеб.

* * *

Первые минуты битвы слились в один сплошной водоворот звуков, запахов и цветов. Лира видела всё сразу — каждую ауру, каждое движение, каждую вспышку боли. Она координировала оборону, предупреждала об атаках, останавливала время на доли секунды, чтобы дать своим преимущество.

Дэймон бился в центре, как всегда — яростно, безжалостно, красиво. Его аура полыхала серебром, и Лира чувствовала каждую его эмоцию: азарт, злость, и где-то глубоко — страх за неё.

«Я в порядке, — послала она мысль. — Дерись.»

«Дерусь, — пришёл ответ. — Но следи за правым флангом, там прорыв.»

Она переключила внимание, отдала приказ Райану, и прорыв закрыли.

Битва длилась уже час, потом два. Силы таяли с обеих сторон, но врагов было слишком много. Они накатывали волнами, и каждая волна уносила чьи-то жизни.

Лира чувствовала, как дар истощается. Она не могла останавливать время так часто, как в начале. Щиты получались слабее. Видение аур начало мерцать.

— Держись, — прошептала она себе. — Ещё немного.

И вдруг она почувствовала это.

Холод. Страх. Боль.

Не её — его.

Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Крон, прорвавшийся сквозь оборону, вонзает клинок в спину Дэймона.

— Нет! — закричала Лира.

Время остановилось. Но не так, как раньше. Оно замерло полностью, намертво, словно кто-то нажал паузу в фильме. Застыли летящие стрелы, застыли бегущие волки, застыл Крон с окровавленным мечом в руках.

И Дэймон. Застыл, падая, с широко открытыми глазами, в которых замерла боль.

Лира бежала к нему сквозь застывший мир, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Сердце колотилось где-то в горле, слёзы застилали глаза.

— Дэймон! — кричала она. — Дэймон, нет!

Она упала рядом с ним на колени, прижала ладони к ране. Кровь хлестала сквозь пальцы, горячая, липкая, бесконечная.

Время рвануло вперёд.

Взрывы звуков, крики, звон мечей — всё обрушилось на неё разом. Но она ничего не слышала. Только его дыхание — слабое, прерывистое, угасающее.

— Дэймон, — шептала она, склоняясь к его лицу. — Дэймон, не смей. Слышишь? Не смей уходить.

Он открыл глаза. В них была боль, и любовь, и прощание.

— Лира… — выдохнул он. — Ты… жива…

— Я жива, — рыдала она. — И ты будешь жив. Слышишь? Ты будешь жив!

— Люблю… — прошептал он, и глаза закрылись.

— Нет!

Её крик разнёсся над полем боя. И вместе с ним — волна силы, такой огромной, что воздух загудел. Ауры врагов вспыхнули и погасли — те, кто был рядом, попадали замертво, не выдержав давления.

Лира не видела этого. Она видела только его — бледного, неподвижного, с кровью, заливающей землю.

— Дэймон, — позвала она по связи. — Дэймон, ответь!

Тишина.

Связь, которая пульсировала всегда, стала слабой, едва заметной, как далёкая звезда на грани видимости.

— Нет, — выдохнула Лира. — Нет, нет, нет…

Она подняла голову. Вокруг бушевала битва, но для неё это был просто шум. Всё, что имело значение, умирало у неё на руках.

— Керн! — закричала она. — Керн, помоги!

Старик появился как из-под земли. Упал на колени рядом, прижал пальцы к шее Дэймона, к запястью, к груди.

— Жив, — выдохнул он. — Чудом. Но рана смертельная. Если не унести его сейчас, он умрёт через минуту.

— Уносите, — Лира вскочила. — Я прикрою.

— Лира, ты не справишься одна…

— Я справлюсь, — отрезала она. — Уносите его. Живо.

Керн кивнул, подозвал двух волков. Они подхватили Дэймона и понесли к зданию.

Лира осталась одна посреди поля боя. Вокруг кишели враги, почуявшие лёгкую добычу. Они стягивались к ней, предвкушая лёгкую победу.

Она подняла руки.

— Ну давайте, — прошептала она. — Попробуйте.

И мир взорвался.

Она не помнила, что было дальше. Очнулась уже в лазарете, сидя на полу у кровати Дэймона. Руки были в крови, лицо в копоти, одежда изодрана. Но он был рядом. Живой.

— Дышит, — прошептал Керн, стоя рядом. — Еле, но дышит.

— Что с ним? — спросила Лира, не узнавая собственный голос.

— Клинок прошёл в нескольких сантиметрах от сердца. Повреждены лёгкое, печень. Я сделал всё, что мог. Теперь его жизнь в руках богов.

— Нет, — Лира поднялась, шатаясь. — Его жизнь в моих руках.

— Что ты задумала? — насторожился Керн.

— Ритуал, — ответила она. — О котором ты говорил. Тот, что может спасти истинную пару ценой жизни другого.

— Лира, нет! — старик схватил её за руку. — Ты не понимаешь. Это убьёт тебя.

— Я понимаю, — спокойно сказала она. — Но без него мне не жить. Так что выбора нет.

Она отстранилась, подошла к кровати. Села рядом, взяла его холодную руку в свои.

— Дэймон, — позвала она по связи. — Ты слышишь меня?

Слабый импульс. Едва заметный. Но он был.

— Я здесь, — ответила она. — Я не дам тебе уйти. Слышишь? Не дам.

Она закрыла глаза и потянулась к своей силе. Всей, до последней капли. И начала переливать её в него.

Что происходило дальше, Лира не помнила. Была только боль — такая, что хотелось выть. Было опустошение — такое, что казалось, она рассыпается на атомы. Но где-то впереди, в темноте, горел огонёк — его аура. Слабая, угасающая. И она тянулась к нему, отдавая себя, сгорая, чтобы он жил.

— Лира! — голос Керна доносился будто сквозь вату. — Остановись, ты убьёшь себя!

Но она не слышала. Не могла слышать. Было только одно — он должен жить.

Последнее, что она запомнила — его глаза, открывшиеся вдруг, и в них — ужас, любовь, мольба.

— Лира, нет…

А потом тьма.