День начался обычно. Дэймон уехал рано, чмокнув её в макушку на прощание. Лира осталась одна, но теперь одиночество не пугало — она знала, что вечером он вернётся, и они снова будут вместе. Читать книги, разговаривать, смеяться. И, может быть, не только разговаривать.

Она провела день в приятных хлопотах: приготовила ужин, привела себя в порядок, выбрала красивое бельё под платье. Глупо, по-девичьи, но ей хотелось порадовать его. Хотелось, чтобы, придя домой, он увидел её и забыл обо всех проблемах.

Дэймон вернулся поздно. Лира слышала, как хлопнула входная дверь, как он прошёл в гостиную, как налил себе виски. Она вышла к нему, улыбаясь.

— Привет. Устал?

Он поднял голову. Взгляд был тяжёлым, отстранённым.

— Привет. Да, день был дерьмовый.

— Я приготовила ужин, — сказала она, подходя ближе. — Мясо с овощами, как ты любишь.

— Не голоден, — отрезал он, отворачиваясь к окну.

Лира замерла. Что-то было не так. Его аура — она теперь видела её всегда, даже не концентрируясь — пульсировала тёмно-серым, тревожным цветом. Злость, усталость, раздражение. И ещё что-то, чему она не могла подобрать названия. Страх?

— Что случилось? — спросила она осторожно.

— Ничего, — бросил он. — Просто оставь меня.

— Дэймон…

— Я сказал, оставь! — рявкнул он, и в голосе прозвучала такая злость, что Лира отшатнулась.

Она смотрела на него, и сердце сжималось. Ещё вчера он был тёплым, родным, близким. А сегодня — чужой. Холодный. Неприступный.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Как скажешь.

Она ушла в свою комнату — ту самую, гостевую, где жила в первые дни. Села на кровать, обхватила колени руками и долго сидела так, глядя в стену.

«Что случилось? Почему он такой? Я сделала что-то не так?»

Ответов не было. Была только боль, разливающаяся в груди.

Ночью она не спала. Лежала, прислушиваясь к звукам в пентхаусе. Дэймон ходил по гостиной, потом по коридору, останавливался у её двери. Стоял долго, тяжело дыша. Лира замирала, боясь пошевелиться, ожидая, что он войдёт. Но шаги удалялись.

Так повторилось три раза.

А в четвёртый дверь распахнулась.

Дэймон стоял на пороге. Глаза горели в темноте диким огнём, грудь тяжело вздымалась. Он был пьян — не сильно, но достаточно, чтобы потерять контроль.

— Не могу, — выдохнул он, глядя на неё. — Не могу без тебя.

Лира села на кровати.

— Дэймон, ты пьян. Иди спать.

— Нет, — он шагнул в комнату. — Не пойду. Я устал бороться.

Он подошёл, сел на край кровати, взял её лицо в ладони.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он. — Каждую минуту, каждую секунду. Я не могу думать ни о чём, кроме тебя. Это пытка.

— Тогда перестань бороться, — тихо ответила Лира.

— Не могу, — в его глазах мелькнуло отчаяние. — Если я перестану, если позволю себе любить тебя по-настоящему, я потеряю себя. Стану слабым. Уязвимым.

— Любовь — это не слабость, — сказала она.

— Это слабость, — упрямо повторил он. — Самая страшная.

Он замолчал, глядя на неё. А потом наклонился и поцеловал.

В этом поцелуе не было нежности последних дней. Была отчаянная, жадная страсть, смешанная со страхом и болью. Он целовал так, будто пытался выпить её всю, забрать себе, спрятать внутри.

Лира ответила. Не потому, что хотела — хотя хотела, конечно. А потому что чувствовала его боль и хотела её унять.

Дальше всё смешалось. Жаркие, лихорадочные прикосновения, сбитое дыхание, тихие стоны, разрывающие тишину. Он был грубее, чем в прошлый раз, но в этой грубости не было жестокости — была отчаянная потребность быть ближе. Так близко, как только возможно.

Лира отдавалась полностью, без остатка, чувствуя, как тают последние барьеры. В какой-то момент, в пике наслаждения, она услышала его шёпот:

— Люблю… люблю тебя…

Или ей показалось?

Она не знала. Потому что после, когда всё кончилось, Дэймон резко встал, оделся и вышел, даже не взглянув на неё.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Лира лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Опять, — прошептала она. — Опять одно и то же.

Он приходил, брал, что хотел, и уходил. Снова. И его шёпот — она уже не была уверена, слышала ли его на самом деле или придумала.

«Сколько можно? — думала она в отчаянии. — Сколько раз я позволю ему делать мне больно?»

Ответ пришёл сам собой: нисколько. Больше никогда.

Утром Лира проснулась рано. Дэймона в пентхаусе не было — сбежал, как обычно, до рассвета. Она встала, приняла душ, оделась. Подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение.

— Ты достойна большего, — сказала она себе. — Ты не вещь. Не игрушка. Не способ сбросить напряжение.

Она вышла в коридор, нашла Айну, которая уже пришла на уборку.

— Айна, — сказала Лира твёрдо. — Помоги мне перенести вещи в гостевую спальню. Ту, первую.

Айна удивлённо подняла брови, но спорить не посмела.

— Да, госпожа.

Через час все вещи Лиры были перенесены. Она стояла на пороге комнаты Дэймона, смотрела на кровать, где прошлой ночью они были так близки, и чувствовала только пустоту.

— Прощай, — тихо сказала она. — Так больше не будет.

И закрыла дверь.

В своей новой-старой комнате она заперлась изнутри. Положила ключ в карман и села на кровать, ожидая.

Он придёт. Рано или поздно. И тогда она скажет ему всё, что думает.

Дэймон вернулся вечером. Лира слышала, как он ходит по гостиной, как заглядывает в спальню, где её нет, как зовёт:

— Лира?

Молчание.

— Лира, ты где?

Она не отвечала. Сидела в своей комнате, скрестив руки на груди, и ждала.

Шаги приблизились к её двери. Ручка дёрнулась — заперто.

— Лира, открой, — голос напряжённый, встревоженный.

— Нет, — спокойно ответила она.

— Что значит «нет»? Открой, нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить, Дэймон.

Пауза. Потом глухой удар — он, кажется, упёрся лбом в дверь.

— Лира, пожалуйста. Я знаю, вчера я был…

— Ты был собой, — перебила она. — Таким, какой ты есть. Холодным, отстранённым, готовым сбежать при первых признаках близости. И я больше не собираюсь это терпеть.

— Ты не понимаешь…

— Я всё понимаю, — в её голосе зазвенела сталь. — Ты боишься. Боишься любить, боишься привязанности, боишься, что я стану твоей слабостью. И вместо того чтобы бороться со страхом, ты сбегаешь. Каждый раз.

Он молчал. Долго, тяжело.

— Ты права, — наконец сказал он тихо. — Я боюсь. Но я не могу без тебя.

— Можешь, — отрезала Лира. — Ты прекрасно без меня обходился всю жизнь. И дальше обойдёшься. А я устала быть той, кого используют и выбрасывают.

— Я не выбрасываю…

— Правда? — она встала, подошла к двери вплотную. — А как это называется, когда ты приходишь ночью, занимаешься со мной любовью, шепчешь нежности, а утром уходишь, даже не попрощавшись? Как это называется, Дэймон?

Тишина.

— Я не знаю, что со мной происходит, — голос его звучал глухо, разбито. — Я никогда не был таким. Никого не боялся потерять. А тебя — боюсь. Каждую секунду.

— И вместо того чтобы быть рядом, ты убегаешь, — горько усмехнулась Лира. — Отличная стратегия.

— Я не знаю, как иначе.

— Узнай, — сказала она. — Когда поймёшь, как быть рядом, не сбегая, — приходи. А пока оставь меня.

Она отошла от двери, легла на кровать и закрыла глаза.

За дверью долго было тихо. Потом раздались шаги — удаляющиеся.

Он ушёл.

Лира прижалась лицом к подушке, чтобы не закричать от боли.

Три дня они прожили как чужие. Дэймон не пытался больше прорваться в её комнату. Они сталкивались в коридоре, в гостиной, на кухне, и каждый раз он смотрел на неё с такой тоской, что у Лиры разрывалось сердце. Но она держалась. Заперла свои чувства глубоко внутри и не позволяла им выходить наружу.

Она тренировала дар. Медитировала, пробовала концентрироваться на аурах, училась различать оттенки эмоций. Это отвлекало от мыслей о нём. Немного.

Айна, которая теперь работала в пентхаусе каждый день, смотрела на неё с сочувствием.

— Госпожа, может, поедите? — осторожно предлагала она. — Вы совсем исхудали.

— Не хочу, — отвечала Лира.

Она почти не ела, почти не спала. Сидела у окна, глядя на город, и думала.

«Правильно ли я делаю? Может, надо было простить, понять, принять?»

Но другой голос, злой и сильный, отвечал: «Ты достойна большего. Ты не должна терпеть его страхи ценой своего счастья.»

На четвёртый день Дэймон не выдержал.

Она сидела в гостиной с книгой, когда он вошёл. Подошёл, сел напротив. Вид у него был ужасный — небритый, с тёмными кругами под глазами, осунувшийся.

— Лира, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Поговори со мной.

— О чём? — холодно спросила она, не поднимая глаз от книги.

— О нас. О том, что происходит.

— Ничего не происходит, — ровно ответила она. — Мы живём в одном доме. Ты занят своими делами. Я — своими. Всё ровно.

— Не ровно, — он подался вперёд. — Я схожу с ума без тебя. Не сплю, не ем, не могу работать. Ты мне нужна.

— Зачем? — она наконец подняла глаза. — Чтобы ночью прийти и уйти утром?

Он вздрогнул, словно от пощёчины.

— Я же сказал — я боюсь.

— А я сказала — узнай, как не бояться, — отрезала Лира. — Я не твоя психотерапевт, Дэймон. Я твоя жена. Не фиктивная, не понарошку. Настоящая. И я хочу настоящих отношений. С близостью, с доверием, с уверенностью, что утром ты не сбежишь.

— Я не сбегу, — выдохнул он.

— Уже сбежал. Трижды.

Он замолчал. Опустил голову.

— Я не знаю, как это лечится, — тихо сказал он. — Я всю жизнь был один. Никого не подпускал. А теперь ты — и я не знаю, что с этим делать.

— Лечится просто, — ответила Лира. — Надо перестать убегать. Надо оставаться. Даже когда страшно. Даже когда хочется спрятаться. Надо просто быть рядом.

Он поднял глаза. В них стояла такая боль, что у Лиры сжалось сердце.

— А если у меня не получится? Если я опять сорвусь?

— Тогда я опять запру дверь, — просто сказала она. — И так будет, пока ты не научишься.

Он смотрел на неё долго, изучающе. Потом медленно кивнул.

— Я понял, — сказал он. — Я постараюсь.

— Не старайся, — ответила Лира. — Делай.

Она поднялась и ушла в свою комнату, оставив его одного.

Но в этот раз, закрывая дверь, она не запирала её.

Ночью она проснулась от того, что кто-то лежит рядом. Дэймон. Он пришёл тихо, лёг с краю, даже не прикасаясь.

— Можно я просто полежу? — прошептал он. — Не уйду. Просто буду рядом.

Лира молчала. Потом подвинулась, освобождая место.

Он придвинулся, обнял её, прижался лицом к спине.

— Я здесь, — выдохнул он. — Я не уйду.

Она закрыла глаза, чувствуя, как по щеке ползёт слеза.

— Посмотрим, — прошептала она.

Но в груди уже разливалось тепло.

Утром он был рядом. Не сбежал. Лежал, обнимал её, смотрел, как она спит.

— Ты здесь, — удивлённо сказала Лира, открывая глаза.

— Я здесь, — улыбнулся он. — Обещал же.

Она улыбнулась в ответ.

— Это только первый шаг, — предупредила она. — Впереди много работы.

— Я готов, — ответил он. — Ради тебя — готов на всё.

И впервые за долгое время Лира поверила, что у них всё получится.