Дэймон объявил об охоте за ужином. Просто, буднично, как о чём-то само собой разумеющемся:

— Завтра ночью выезжаем. Традиционная охота стаи. Ты со мной.

Лира подняла глаза от тарелки.

— Я?

— Ты моя жена, — напомнил он, и в голосе проскользнула привычная жёсткость, за которой, впрочем, уже не было прежнего холода. — Стая должна тебя принять. А для этого нужно показать, что ты не просто… ну, ты поняла.

— Слабая омега без дара? — усмехнулась Лира, но внутри всё сжалось.

Именно сейчас, когда её дар только начал просыпаться, когда она сама не понимала, что с ней происходит, идти на охоту, где нужно будет показать себя, было страшно. Но и отказаться нельзя. Отказ сочтут слабостью.

— Я справлюсь, — сказала она вслух.

Дэймон посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то странное — то ли сомнение, то ли надежда.

— Знаю, — ответил он просто.

* * *

Ночь выдалась ясной, морозной. Луна висела над лесом огромным серебряным диском, заливая всё вокруг призрачным светом. Лира стояла на опушке в лёгкой куртке, которую дал Дэймон, и чувствовала, как холод пробирается под одежду. Рядом переминались с ноги на ногу десятка два волков — лучшие охотники стаи. Все мужчины, все сильные, опытные, с хищными глазами, которые то и дело скользили по ней с любопытством и скепсисом.

— Не отставай, — шепнул Дэймон, поправляя на ней куртку. — И держись рядом. Если что — зови.

— Я не умею звать, — усмехнулась Лира.

— Я услышу, — ответил он так уверенно, что ей стало тепло.

Охота началась. Волки сбросили одежду, оставшись в одном белье, и начали трансформацию. Лира заворожённо смотрела, как человеческие тела ломаются, перестраиваются, покрываются шерстью — и вот уже на опушке стоит стая огромных серебристо-серых волков во главе с Дэймоном. Его зверь был крупнее остальных, мощнее, с глазами, светящимися в темноте умным, опасным светом.

— Иди, — шепнул внутренний голос. — Покажи им.

Лира разделась, отдала одежду одному из тех, кто оставался в человеческом обличье, и закрыла глаза. Она умела оборачиваться, но делала это редко — в стае не поощряли трансформацию «никчёмных». Но сейчас тело вспомнило само.

Хруст костей, жар, пронзающий каждую клетку, и через несколько секунд она стояла на четырёх лапах, встряхивая шерстью. Её волчица была не такой крупной, как у Дэймона, но поджарая, быстрая, с острыми ушами и внимательными глазами.

Дэймон подошёл, ткнулся носом в её морду — странный, почти нежный жест, от которого у Лиры внутри всё перевернулось. И стая рванула в лес.

Охота заворожила её с первых минут. Бежать, чувствуя под лапами мягкую лесную подстилку, вдыхать запахи, которые в человеческом обличье недоступны, слышать каждое движение в чаще — это было свободой. Настоящей, дикой, первобытной свободой.

Лира бежала рядом с Дэймоном, стараясь не отставать, и чувствовала, как её восприятие расширяется. Она видела ауры — не так ярко, как во сне, но достаточно, чтобы понимать, кто где находится. Волки светились тёплым серебром, мелкие звери — бледно-зелёным, а впереди, где-то в глубине леса, пульсировало большое тёплое пятно. Добыча. Лось.

Она дёрнула ухом, показывая направление, и Дэймон удивлённо покосился на неё. Он тоже чувствовал добычу, но чуть позже — ветер дул не в их сторону. А она почувствовала сразу.

Стая рассыпалась цепью, окружая поляну, где пасся лось. Лира замерла в кустах, глядя на огромное животное, и чувствовала его страх. Лось ещё не знал об опасности, но уже начинал нервничать, водить ушами.

Дэймон подал сигнал, и стая рванула.

Лира бежала, не думая, полностью доверяя инстинктам. Она видела ауры охотников, чувствовала их перемещения, знала, кто где находится, даже не глядя. И это знание делало её быстрее, точнее, увереннее.

Лось рванул, пытаясь уйти, но волки уже смыкали кольцо. Лира оказалась сбоку, готовясь к броску, когда вдруг почувствовала — опасность. Не для неё. Для одного из молодых волков, который слишком далеко оторвался от стаи и сейчас мчался наперерез лосю, не видя, что тот развернулся и выставил рога.

— Стоять! — закричала Лира мысленно, не зная, услышит ли кто.

Молодой волк споткнулся, замедлился на секунду, и этого хватило, чтобы лось пролетел мимо, не задев его. Лира рванула вперёд, врезалась в лося сбоку, сбивая с курса, и стая навалилась, заваливая добычу.

Всё кончилось быстро. Лось был повержен, стая ликовала, облизывая окровавленные морды. А Лира стояла в стороне, тяжело дыша, и не понимала, что только что произошло.

Она спасла его. Молодого волка. Приказала ему остановиться — и он остановился.

Подбежал Дэймон. Его волк смотрел на неё с таким выражением, что у Лиры подкосились лапы. В его глазах не было обычной сдержанности, холода, контроля. Там была гордость. Чистая, неприкрытая гордость.

Он лизнул её в морду, ткнулся носом в шею, и от этого жеста у Лиры внутри всё растаяло.

Обратная трансформация далась тяжелее. Лира дрожала от холода и адреналина, когда к ней подошёл Дэймон, уже в человеческом обличье, накидывая на плечи её куртку.

— Ты видела, что сделала? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

— Я… не знаю, — честно ответила Лира. — Просто почувствовала.

— Ты спасла Райана, — сказал Дэймон. — Молодого. Он бы погиб под рогами, если бы не ты.

— Это инстинкт, — пожала плечами Лира, но внутри всё пело.

— Это не просто инстинкт, — покачал головой Дэймон. — Ты действовала быстрее, чем любой опытный охотник. Ты чувствовала его, да? Чувствовала лося, чувствовала Райана, знала, где они находятся.

Лира молчала. Она не могла объяснить, откуда взялось это знание. Но догадывалась.

— Ты не обычная омега, — тихо сказал Дэймон, глядя ей в глаза. — Я всегда это знал. А теперь — вижу.

— И что ты видишь? — спросила она, боясь ответа.

Он долго молчал. Потом улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которая делала его почти мальчишкой.

— Я вижу ту, кого мой волк готов признать равной, — сказал он. — Ту, на кого можно положиться. Ту, кто сильнее, чем кажется.

Лира почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Я не хотела… — начала она.

— Знаю, — перебил он. — Но это случилось. И я рад.

Он обнял её, прижал к себе, и они стояли так посреди леса, освещённые луной, пока стая вокруг собирала добычу и готовилась к возвращению.

— Твой волк, — прошептала Лира. — Что он чувствует?

— Гордость, — ответил Дэймон, и в его голосе было удивление. — Впервые в жизни. Гордость за кого-то, кроме себя.

Она подняла голову, посмотрела на него.

— Это что-то меняет?

— Всё, — ответил он просто. — Всё меняет.

Дорога обратно была тёплой и молчаливой. Лира сидела в машине, прижавшись к Дэймону, и чувствовала, как внутри разливается странное, пугающее счастье. Её дар спас жизнь. Её дар помог стае. И Дэймон… Дэймон принял это. Не испугался, не отвернулся, а принял.

— Я должен тебе кое-что сказать, — вдруг произнёс Дэймон, глядя на дорогу.

— Что?

— Сегодня, когда ты спасла Райана… Я видел, как ты это сделала. Ты не просто бежала быстрее. Ты знала. Знала, где он, знала, куда прыгнет лось, знала каждую секунду, что происходит. Это дар, Лира. Настоящий, редкий дар.

Она замерла.

— Ты знаешь, что это?

— Догадываюсь, — кивнул Дэймон. — Ты проводник. Омега-проводник. Я читал о таких. Они видят ауры, чувствуют эмоции, могут влиять на других. Это очень редкий и очень ценный дар.

— Ты не боишься? — спросила Лира тихо.

— Чего?

— Меня. Моей силы. Того, что я могу быть опасна.

Дэймон усмехнулся.

— Лира, я альфа. Я сильнее любого проводника. И я не боюсь силы, если она в руках того, кому доверяю.

— Ты мне доверяешь? — удивилась она.

Он повернулся к ней. Посмотрел долгим, тёплым взглядом.

— Больше, чем кому-либо, — сказал он. — И это пугает меня сильнее, чем любые дары.

Она прижалась к его плечу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Я тоже боюсь, — прошептала она. — Боюсь себя. Своей силы. Того, что могу навредить.

— Не навредишь, — уверенно сказал Дэймон. — Я рядом. Я помогу. Мы справимся.

«Мы». Это слово прозвучало как обещание. Как клятва. Как начало чего-то нового и настоящего.

В пентхаусе их ждал сюрприз. У дверей стоял взволнованный охранник.

— Господин, там Райан, — сказал он. — Молодой, которого спасли. Ждёт уже час, хочет благодарить.

Лира удивлённо подняла брови. В гостиной действительно сидел тот самый молодой волк — совсем ещё мальчишка, лет восемнадцати, с взлохмаченными волосами и счастливыми глазами. Увидев Лиру, он вскочил и поклонился — низко, почти до земли.

— Госпожа, — выдохнул он. — Я не знаю, как благодарить. Вы спасли мне жизнь. Я бы погиб, если бы не вы.

Лира растерялась. К ней никогда не подходили с благодарностью. К ней вообще редко подходили иначе как с приказом или оскорблением.

— Встань, — сказала она. — Пожалуйста. Не надо.

— Надо, — упрямо сказал Райан, выпрямляясь. — Вы рисковали собой ради меня. Вы не обязаны были. Я для вас чужой. Но вы…

— Ты член стаи, — перебила Лира, и в её голосе прозвучала та самая сила, которая просыпалась внутри. — Значит, не чужой.

Райан смотрел на неё с таким обожанием, что Лире стало неловко.

— Я запомню, — сказал он. — Если что-то понадобится — только скажите.

Он ушёл, а Лира стояла посреди гостиной, не зная, куда девать руки.

— Ты сделала его своим союзником на всю жизнь, — сказал Дэймон, подходя. — Райан из хорошей семьи. Его отец — старейшина. Теперь у тебя есть поддержка в стае.

— Я не ради этого, — тихо ответила Лира.

— Знаю, — улыбнулся Дэймон. — В том-то и дело.

Он обнял её, и они стояли так долго-долго, слушая тишину.

— Дэймон, — прошептала Лира.

— М?

— Кажется, я начинаю верить, что всё будет хорошо.

Он поцеловал её в макушку.

— Будет, — ответил он. — Обязательно будет.

Ночью, когда Дэймон заснул, Лира долго лежала с открытыми глазами. Она думала о даре, о стае, о Райане, о Дэймоне. И впервые за долгое время не чувствовала страха.

Сила внутри не исчезла. Она пульсировала, росла, ждала своего часа. Но теперь Лира знала: она не одна. С ней тот, кто примет любую её силу. Тот, кто не испугается. Тот, кто будет рядом.

Она улыбнулась в темноте и закрыла глаза. Сны в эту ночь были светлыми.