Остаток ночи после их разговора Лира провела в его объятиях. Дэймон не ушёл, как в прошлый раз. Он лежал рядом, прижимая её к себе, и его дыхание, ровное и глубокое, убаюкивало лучше любой колыбельной. Лира провалилась в сон без сновидений — впервые за долгое время.

Но под утро сны вернулись.

Сначала всё было как в тумане. Мелькали лица, звуки, запахи. Клуб, грохот музыки, липкий страх в горле. Она бежала по коридору, спотыкаясь, задыхаясь, и знала, что за ней кто-то гонится. Дыхание за спиной становилось всё ближе, тяжелее, и вдруг…

Всё изменилось.

Мир вспыхнул яркими красками. Лира больше не бежала — она стояла посреди подсобки, где убили информатора, и смотрела на происходящее со стороны. Как в кино. Но это кино было объёмным, живым, пропитанным эмоциями.

Она видела тело. Информатор, распластанный на полу, с тёмной дырой во лбу. Но кроме тела она видела свечение. Тонкие нити энергии, отходящие от него в разные стороны, пульсирующие, угасающие. Аура смерти.

А потом появились они. Те, кто убил. Лира видела их лица, но не только лица — вокруг каждого клубилось облако цвета. У одного — грязно-серое, злое, тяжёлое. У второго — красное, пульсирующее, агрессивное. И мысли. Она слышала их мысли.

«Быстрее, надо уходить. Шеф будет доволен. Девка? Какая девка? А, та мелкая, что пришла за ним. Пусть бежит, она не знает, кто мы. А если знает — найдём и прикончим. Всё равно свидетель. Но сначала уйти. Заметать следы. Гори всё огнём…»

Лира хотела закричать, но голос не слушался. Она смотрела, как убийцы заметают следы, как вытирают оружие, как переглядываются, и чувствовала их эмоции — холодное равнодушие, деловитость, лёгкое раздражение. Для них убийство было работой. Обычной, рутинной работой.

А потом один из них повернулся и посмотрел прямо на неё.

— Ты здесь, — сказал он, и его губы растянулись в улыбке. — Мы знаем. Мы всегда знаем. Не прячься.

Лира рванулась прочь, но ноги увязли в чём-то тягучем, липком, не пускающем. Убийца приближался, его аура разрасталась, заливала всё вокруг кроваво-красным светом, и его мысли били в голову, как молотом:

«Убью. Найду и убью. Ты не спрячешься. Ты нигде не спрячешься. Даже у альфы под боком. Даже…»

— Лира! Лира, проснись!

Она открыла глаза с криком, забилась, пытаясь вырваться из рук, которые держали её.

— Тише, тише, это я, это я!

Дэймон. Она в его спальне. Рядом с ним. Безопасно.

Лира судорожно вдохнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Тело было мокрым от пота, простыни сбились, на лбу выступила испарина.

— Приснилось? — спросил Дэймон, не отпуская её, гладя по спине, успокаивая.

— Да, — выдохнула она. — Кошмар. Тот день. В клубе.

— Часто снится?

— Раньше нет. А теперь… — она замолчала, пытаясь вспомнить детали. Они были такими яркими, такими реальными. Ауры. Мысли. Она видела и слышала то, чего не могла видеть и слышать.

— Что? — насторожился Дэймон.

— Ничего, — соврала Лира. Сама не зная, почему. — Просто страшно.

Он прижал её к себе, поцеловал в макушку.

— Я рядом. Никто не тронет.

Она кивнула, прижимаясь к его тёплому телу, но мысли не отпускали. «Что это было? Просто сон? Или что-то большее?»

Дэймон вскоре заснул, убаюканный её ровным дыханием. А Лира лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, пока за окнами не начало светать.

Утром Дэймона вызвали по делам. Он ушёл рано, поцеловав её на прощание — легко, буднично, но от этого поцелуя у Лиры всё равно перехватило дыхание. Она осталась одна в огромном пентхаусе, и тишина давила на уши.

Чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, Лира решила заняться домом. Прибраться, приготовить что-то вкусное к его возвращению — маленькие радости, которые делали жизнь чуточку теплее.

Она уже заканчивала уборку в гостиной, когда в коридоре послышались шаги. Вошла горничная — молодая волчица по имени Айна, которую Дэймон нанял для уборки пару месяцев назад. Тихая, незаметная, исполнительная.

— Госпожа, — поклонилась она. — Я пришла поменять бельё в спальнях.

— Конечно, — кивнула Лира. — Делай что нужно.

Айна прошла в спальню Дэймона, и Лира услышала, как она возится там, снимая простыни. Всё было обыденно, нормально, пока вдруг в голове Лиры не возникла мысль.

Не её мысль. Чужая.

«Интересно, что она здесь делает, эта изгой? Альфа мог бы найти партию получше. Хотя, говорят, она его как-то приворожила. Наверное, в постели хороша, раз он так смотрит…»

Лира замерла с тряпкой в руках. Голос был отчётливым, ясным, звучал прямо в голове. И это был голос Айны.

— Что? — выдохнула Лира, оглядываясь.

В комнате никого не было. Айна была в спальне, за стеной. Но её мысли… Её мысли Лира слышала так же ясно, как если бы горничная стояла рядом и говорила вслух.

«И одевается как попало. Не умеет, видно, с деньгами обращаться. Всё равно что свинья в апельсинах. И чего он в ней нашёл?»

— Айна, — позвала Лира, и голос её дрогнул.

Горничная появилась в дверях, с охапкой грязного белья.

— Да, госпожа?

Лира смотрела на неё и видела. Видела ауру — тусклое серое облако, которое колыхалось вокруг Айны, и в этом облаке пульсировали тёмные точки. Зависть. Злость. Пренебрежение.

— Ты… — начала Лира, не зная, что сказать.

Айна смотрела на неё с обычным почтительным выражением лица, но мысли продолжали литься:

«Чего уставилась? Ничего умнее не придумала? Стоит как дура…»

— Уйди, — вдруг сказала Лира. Это вырвалось само, непроизвольно, но в голосе прозвучала такая сила, что воздух вокруг словно загустел.

Айна замерла. Её глаза на секунду остекленели, лицо стало пустым. Она развернулась и молча пошла к выходу, не проронив ни слова, оставив бельё на полу.

Дверь за ней закрылась.

Лира стояла посреди гостиной, тяжело дыша. В голове стучала одна мысль: «Что это было? Что я сделала?»

Она посмотрела на свои руки. Обычные руки. Ничего особенного. Но внутри, в груди, пульсировало что-то новое — горячее, чужое, пугающее.

— Нет, — прошептала она. — Этого не может быть.

Она всегда была омегой без дара. Самой обычной, никчёмной, без единой искры силы. Именно поэтому мать выбросила её. Именно поэтому в стае к ней относились как к пустому месту. Она была никем.

А теперь…

Лира опустилась на диван, обхватив голову руками. Мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Она вспомнила сон. Ауры. Мысли убийц. И поняла: это был не просто сон. Это было предупреждение. Пробуждение.

Её дар просыпался.

Она не знала, сколько просидела так, в оцепенении. Минут десять? Час? Время потеряло значение. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов: «Почему сейчас? Что это за дар? Что делать дальше? И главное — говорить ли Дэймону?»

Он и так с трудом принял её как жену. А если узнает, что она не просто изгой, а непонятно кто с непонятной силой? Испугается? Отвернётся? Решит, что она опасна?

«Нет, — решила Лира. — Пока не скажу. Надо понять самой, что это такое и как это контролировать.»

В прихожей послышался шум — вернулась Айна. Она вошла, неся бельё, и вид у неё был растерянный.

— Госпожа? — позвала она. — Я не помню, как вышла. Кажется, мне стало плохо. Простите.

Лира посмотрела на неё. Аура горничной была прежней — серая, с тёмными точками. Но сейчас в ней добавилось что-то новое — лёгкое голубоватое мерцание. Растерянность? Или страх?

— Всё в порядке, — ровно сказала Лира. — Заканчивай уборку.

Айна кивнула и ушла в спальню. Лира осталась одна, и в тишине её собственные мысли звучали оглушительно.

«Я не та, кем себя считала. Я никогда не была обычной. И теперь всё изменится. Но как? И во что?»

* * *

Дэймон вернулся вечером. Лира встретила его у двери, как примерная жена — с улыбкой, с ужином, с поцелуем. Но внутри всё дрожало. Каждую секунду она боялась, что он заметит, почувствует, поймёт.

— Ты какая-то странная сегодня, — сказал он, раздеваясь. — Всё хорошо?

— Да, — ответила она слишком быстро. — Просто устала. День был длинный.

Он посмотрел на неё внимательно, но допытываться не стал. Прошёл в гостиную, налил себе виски.

— Я кое-что узнал, — сказал он, садясь в кресло. — По поводу твоего дела.

Лира села напротив, стараясь выглядеть спокойной.

— Что именно?

— Крон действительно замешан. Но не один. У него есть сообщник в совете. Кто-то из старейшин, кто хочет ослабить меня и прибрать к рукам мои территории. Ты была просто поводом. Разменной монетой.

— Я знаю, — тихо сказала Лира. — Мне Ларс говорил.

— Ларс? — Дэймон нахмурился. — Тот информатор из бара? Ты с ним встречалась?

Лира поняла, что проговорилась. Пришлось рассказать про ту вылазку, про нападение, про то, как Ларс предупредил её.

— Я же просил не рисковать! — Дэймон вскочил, глаза его вспыхнули гневом. — Ты могла погибнуть!

— Но не погибла, — твёрдо ответила Лира. — И узнала важные вещи. Ларс сказал, что кто-то из совета прикрывает Крона. И что я — искра, с которой начался конфликт.

Дэймон выдохнул, провёл рукой по волосам.

— Больше так не делай. Пожалуйста. — В его голосе прозвучала такая искренняя мольба, что у Лиры сжалось сердце. — Я не вынесу, если с тобой что-то случится.

Она подошла, обняла его, прижалась щекой к груди.

— Я осторожна, — прошептала она. — Обещаю.

Он обнял в ответ, и они стояли так в тишине, слушая биение сердец друг друга.

И Лира впервые за день почувствовала себя в безопасности. Но мысль о даре, проснувшемся внутри, не отпускала. Она была как бомба замедленного действия, и Лира не знала, когда рванёт.

Ночью, когда Дэймон заснул, Лира лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Рядом, на тумбочке, лежал её телефон. Она взяла его, набрала в поиске: «Пробуждение дара у омег. Признаки. Опасность».

Статей было много, но все они были общими, расплывчатыми. Никто не писал о таких, как она — о тех, кто считался бездарным, а потом вдруг обретал силу.

Одна ссылка привлекла её внимание: «Редкие дары. Омеги-проводники. Способность видеть ауры и влиять на волю других».

Лира открыла, начала читать. Сердце колотилось всё быстрее.

«Омеги-проводники — чрезвычайно редкий тип оборотней. Их дар проявляется поздно, часто после сильного стресса или эмоционального потрясения. Способности включают: эмпатию (ощущение эмоций других), чтение мыслей при прямом контакте, воздействие на волю (приказ, который невозможно ослушаться). В древности таких омег считали благословением богов, но позже — проклятием, потому что их сила пугала даже альф…»

Дальше шли предупреждения о том, что дар опасен, что его нужно контролировать, иначе он может уничтожить носителя. И что такие омеги часто становились мишенью для охотников, потому что их сила была ценной.

Лира отложила телефон. Руки дрожали.

Она — проводник. Редкая, опасная, ценная.

И если об этом узнают… Если узнает Крон, если узнает совет, если узнает кто-то ещё, её жизнь превратится в ад. Её будут использовать. Охотиться на неё. Дэймон, даже если захочет, не сможет защитить.

«Я должна молчать, — решила она. — Пока не пойму, как это контролировать. Пока не стану сильнее.»

Она повернулась к Дэймону, прижалась к его тёплому боку. Он во сне обнял её, притянул ближе.

— Я не дам тебя в обиду, — пробормотал он сквозь сон. — Никому.

Лира закрыла глаза, чувствуя, как по щеке ползёт слеза.

— А если я сама для себя стану опасна? — прошептала она в темноту.

Ответа не было.

Утром Лира проснулась раньше Дэймона. Осторожно выбралась из его объятий, прошла в ванную, посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на неё смотрела та же Лира — с теми же глазами, теми же волосами, тем же лицом. Но что-то изменилось. В глубине зрачков мерцал странный свет, которого раньше не было.

— Кто ты теперь? — спросила она у своего отражения.

Отражение молчало.

Лира умылась холодной водой, привела себя в порядок и вышла на кухню готовить завтрак. Руки делали привычные движения, но мысли были далеко.

«Как проверить дар, не привлекая внимания? Как научиться контролировать? И главное — когда сказать Дэймону?»

В дверях появился заспанный Дэймон, потянулся, подошёл и чмокнул её в макушку.

— Вкусно пахнет, — сказал он хрипло. — Ты моё сокровище.

Лира улыбнулась, но внутри всё сжалось. «Сокровище. Если бы ты знал, какое именно.»

Они позавтракали, Дэймон ушёл по делам. Лира осталась одна и впервые за долгое время не знала, чем себя занять.

В гостиной она наткнулась на Айну, которая протирала пыль. Горничная вздрогнула, увидев её, и Лира почувствовала исходящий от неё страх. Тот самый, голубоватый оттенок в ауре, который она заметила вчера.

«Она боится меня, — поняла Лира. — Помнит, что произошло, но не понимает как. Подсознательно чувствует угрозу.»

— Айна, — позвала она.

Горничная замерла.

— Да, госпожа?

— Ты давно здесь работаешь?

— Три месяца, госпожа.

— И как тебе? Нравится?

Айна помедлила, и Лира снова услышала мысли:

«Чего она пристала? Выгонит? Уволит? Господи, лишь бы не увольняли, мне эти деньги нужны…»

— Да, госпожа, — ответила Айна вслух. — Очень нравится. Господин Дэймон хороший хозяин.

— А я? — спросила Лира прямо. — Как тебе я?

Айна побледнела. Мысли заметались:

«Что ответить? Что она хочет услышать? Скажу, что хорошая, добрая, пусть только не выгоняет…»

— Вы очень добрая, госпожа, — сказала Айна. — Заботливая.

Лира усмехнулась. Она слышала правду — и ложь одновременно. Это было странное, пугающее ощущение.

— Можешь идти, — сказала она.

Айна пулей вылетела из комнаты.

Лира осталась одна, и в тишине её собственные мысли звучали оглушительно.

«Я слышу их. Я вижу их насквозь. Я могу заставить их делать то, что хочу. Это дар. Или проклятие.»

Она подошла к окну, посмотрела на город, расстилавшийся внизу. Где-то там прятались её враги. Где-то там Крон и его сообщники плели интриги. А здесь, в этой золотой клетке, просыпалась сила, о которой она не просила.

— Я справлюсь, — прошептала Лира. — Я должна.

И впервые за долгое время она поверила в это.