Внизу снова что-то загрохотало, и кто-то истошно завопил, будто горел заживо.

Я вздрогнула, быстро развернулась к шкафу, вытащила дорожную сумку, с которой ездила к бабушке, и заметалась по комнате, пытаясь ухватить сразу все.

Морис стоял неподвижно, как скала над морем, но его цепкий взгляд чувствовался всей кожей.

— Мудрый выбор, — произнес он, и от его голоса по телу пробежала дрожь. — Бери самое нужное, куклы тебе не понадобятся.

— Я не маленький ребенок, — едва слышно огрызнулась я, — мне девятнадцать лет. Не знаю, почему вы решили, что я...

— И как же так вышло, что тобой заинтересовался Тайный орден? — вдруг спросил он зловеще. — Или ты и их разозлила своим острым языком?

Руки задрожали от услышанного, и я бессильно опустилась на пол рядом с сумкой.

— К какой еще орден? — едва слышно прошептала я, не поднимая глаз. — Почему вы решили, что мной кто-то заинтересовался?

В воздухе потянуло гарью, и я закашлялась, разгоняя воздух перед собой ладонью.

— А кто по-твоему внизу: твои подружки? — язвительно произнес Морис. — Зашли к тебе в скакалочку попрыгать?

Он присел рядом, оперевшись на одно колено, и бесцеремонно ухватил меня за подбородок.

— Что же в тебе такого особенного, что они явились за тобой? — процедил он, глядя мне в глаза. — Что натворил твой папаша?

Я не могла пошевелиться, растерянно замерев.

Морис разглядывал меня, как букашку, не упуская ни единой мелочи.

— Ничего во мне нет, — прохрипела я, пытаясь отцепить от себя его пальцы. — Во мне даже магии нет! Ни капельки!

Я не знаю, что там кому надо!

Лицо Мориса оставалось бесстрастным, словно маска, но в глазах застыл немой вопрос.

— Магии нет, говоришь? — его тихий смех показался мне злым. — Как интересно! Видимо, орден не знал, что у одного из его членов растет бездарная дочурка!

— Я не бездарная! — вспыхнула я до корней волос. — Кто вы такой, чтобы говорить так? Вы меня не знает.

Я сгребла учебники и сунула их в сумку. Подумав, вытащила из шкафа несколько платьев и спортивную форму.

— Совсем скоро я узнаю даже размер твое белья, — усмехнулся Морис, — поторапливайся, время не ждет.

Я с трудом проглотила возмущенный вопль и промолчала.

Что за странный человек? И почему папа решил, что именно с ним я должна куда-то уйти?

Его тон был таким высокомерным, будто я не стою и грязи под его ногами. Обычно так говорили маги с теми, у кого нет дара.

Одно знаю точно: верить ему нельзя! Не зря же отец назвал его своим врагом.

А если этот Морис захочет воспользоваться ситуацией и поквитается с папой, сделав со мной что-то?

Куда он вообще собирается меня увезти?

Я прикусила губу и методично собирала вещи, стараясь брать самые необходимые.

Уходим, — объявил Морис, бросив взгляд на настенные часы. — Идешь за мной, вперед не лезешь, поняла? Не кричать, не пищать — чтоб ни звука!

Я кивнула, глядя, как он вытаскивает из моего шкафа плащ с капюшоном.

— Надень, закрой лицо и спрячь волосы, — холодно велел он. — Еще раз — ни звука!

Я проворно натянула на себя плащ и набросила на голову капюшон.

— А зачем прятать лицо и волосы? — почти не дыша, прошептала я. — И куда вы меня тащите? Если вы с папой враги, то почему помогаете?

Холодный взгляд заставил съежиться и замолчать. Темные брови сдвинулись, и мне за шиворот будто куски льда бросили.

— Ни звука, малышка Эльза, если хочешь выжить, — каждое слово впивалось острой иглой. — Не заставляй повторять, я не выношу спорящих студенток!

Я открыла рот, но тут же закрыла, когда теплая рука ухватила за запястье и потянула на выход.

Морис открыл дверь бесшумно, и в лицо ударил запах дыма, крови и чего-то кислого.

Звуки почти оглушили: крики, грохот, звон стекла — все смешалось в сплошной гул, отдаваясь противным эхом в голове.

Мимо пролетела знакомая сиреневая боевая сфера, поджигая стену за спиной. Папа сражался внизу, и тревога разлилась в груди горячей волной.

Я зажала рот рукой, чувствуя, как волосы почти шевелятся от страха и желудок болезненно сжимается.

Морис шагал тихо, и запястье в его стальной хватке заныло. Лестница казалась бесконечной, но когда мы наконец спустились...

Горло сжало спазмом, и меня замутило. Тут шла настоящая бойня.

Стены заляпаны багровым, чьи-то тела лежали под разбитым сервантом для посуды, а из-под стола кто-то протяжно стонал. Дверь в кабинет распахнута, и я увидела, как отец пытается отбиться от странных людей с белыми масками на лицах.

— Ты предал орден, Альфред! — злобно выпалил кто-то. — И за это расплатишься не только своей жизнью!

— Проваливай! — прохрипел отец, и в его ладонях запульсировала сиреневая энергия. — Ты все равно ее не получишь.

Один из мужчин замахнулся, и время будто замерло. Черный кинжал летел в грудь отца, а я ничего не могла поделать.

Вопль вырвался сам собой, и на меня уставились белые маски, в которых горели злые глаза...