В последний приезд Джона Говарда Лоусона в Москву, у меня был с ним большой разговор о том, в какой мере отцы вольны в условиях той же Америки оказывать влияние на идейное становление своих детей. Лоусон — драматург, теоретик театра и редактор знаменитого «Диалога», который в ту пору, правда, только что возникал, великолепно знал историю современной американской жизни, и его слово по проблеме, которая неожиданно встала в нашем разговоре, было мне интересно чрезвычайно.
— Если отец принял знамя века, как благодарно, чтобы это знамя понес дальше сын... — заметил Лоусон воодушевленно. — Когда я вижу такое, у меня желание снять шляпу...
Мне казалось, что, сказав это, мой собеседник имел в виду нечто конкретное, и я дал понять ему об этом.
— Да, разумеется, при этом имею возможность сделать вас свидетелем того, о чем говорю, — произнес мой собеседник.
— Не хотите ли вы способствовать моей встрече с американцем, который в данный момент находится в Москве, но которого я пока что не знаю?.. — спросил я. Лоусон, как опытный мастер сценической интриги медленно, но верно «закручивал» сюжет.
— Да, могу поздравить вас: вы почти разгадали мой замысел... — улыбнулся Лоусон.
— Тогда почему «почти»?
— К сожалению, я не имею возможность представить вас этому человеку, но вы можете прочесть его книгу, где история, о которой я говорю, воссоздана достаточно полно.
Лоусон достиг своего: меня, естественно, заинтересовало имя американца.
— Кто же он, этот американец? — спросил я.
— Не американец, а американка, — заметил Лоусон, и голос моего собеседника, наверно, против его воли обрел торжественные тона. — Я имею в виду Эллу Рив Блур и ее книгу «Нас — много». Остальное — в книге.
— Погодите, но если я не добуду эту книгу в Москве, могу я рассчитывать?.. — спросил я.
— Ну, разумеется, — с радостью согласился Лоусон; казалось, теперь и он заинтересован, чтобы книга Эллы Рив Блур была мною разыскана. — Однако попробуйте разыскать эту книгу здесь — как я заметил, в Москве больше наших книг, чем нам иногда кажется...
Я устремился на поиски книги, которую назвал мне Лоусон, и, конечно, нашел ее.
История, которой я стал свидетель, прямо соответствовала сути нашего разговора и, что для меня было особенно ценно, касалась вопроса, который так интересовал меня: американцы и революция в России.
Однако кто такая Элла Рив Блур, автор книги «Нас — много»? Я знал ее под именем «матушки Блур» — так звала ее рабочая Америка. Интеллигентка, воспитанная на свободолюбивых традициях Авраама Линкольна и Уолта Уитмена, которого она имела возможность наблюдать в детстве, Элла Рив Блур стала выдающейся общественной деятельницей Америки, борцом за права американских рабочих. Сподвижница Билла Хейвуда и Элизабет Герли Флин, она была вожаком и трибуном пролетариев, атаковавших Америку Теодора Рузвельта и Гарольда Вильсона. Без ее участия не обходилось ни одно выступление рабочих, будь то стачка портовиков на Западе или сельскохозяйственных рабочих на плантаторском Юге. Стоит ли говорить, как отозвался в ее сердце русский Октябрь, как воодушевил ее и как она его приветствовала.
Но в данном случае речь шла не о ней, а об ее сыне, которому она по праву матери и сподвижницы в борьбе посвятила в своей книге не одну вдохновенную страницу. Нет, до определенного возраста сын Эллы Гарольд, носившей фамилию Вэра, казалось, шел иной дорогой, чем та, которую избрала для себя мать: окончив сельскохозяйственную школу, он стал агрономом. Единственно, о чем он мечтал, — это о создании образцовой фермы или своеобразного товарищества ферм, в котором обработка земли велась бы по последнему слову техники. Но революция в России внесла коррективы и в его планы. Если быть точным, то не столько революция, сколько просьба Владимира Ильича к американским друзьям. Все началось с того, что Ленин, много размышлявший в послереволюционную пору о новой организации российского сельского хозяйства, задумал труд и обратил взгляд на американское земледелие. Он захотел узнать нечто такое, в чем могли действенно помочь ему только специалисты американского земледелия, и через наших друзей в Штатах обратился к ним за помощью. Просьба Владимира Ильича попала к Гарольду Вэру, и тот понял, что лишен возможности содействовать Ленину: чтобы помощь была действенной, надо знать предмет лучше, чем знает он. В частности, это относилось к условиям труда сезонных рабочих, что особо интересовало Ленина.
И вот Гарольд, или, как его звали в семье, Хэл, принимает решение, которое может принять только сын Эллы Блур: он отправляется в шестимесячную поездку по Штатам, цель которой — помочь Ленину. Однако пусть об этом расскажет книга Эллы Блур «Нас — много».
«...Как только свершилась Русская революция, — рассказывает Элла Блур, — Хэл бросился читать все, что мог достать, по сельскому хозяйству России, понимая, что при социалистическом правительстве русские крестьяне впервые в истории смогут найти фундаментальное решение своих проблем и что их опыт будет иметь огромное значение для нас, американцев. Приблизительно в это время Ленину понадобились материалы об американских фермерах... Хэла спросили, может ли он составить отчет о положении американских фермеров. Он ответил, что для этого нужно основательно поездить по стране... «Дайте мне пять долларов, и я проеду через всю страну».
«Через некоторое время Хэл в коричневом комбинезоне, с зубной щеткой и пятью долларами в кармане отправился в свое шестимесячное путешествие, — продолжает Блур, — чтобы изучить положение сезонных сельскохозяйственных рабочих, он стал одним из них и вместе с ними шел вслед за урожаем с Юга на Средний запад, потом на северо-запад и обратно на юг через пшеничные поля Миннесоты и Висконсина. Передвигался он так же, как и все другие «хобо», голодал, когда не удавалось найти работу, а глаза и уши впитывали и запоминали все, что он видел и слышал».
Только подумать: как же много значила для Вэра просьба Ленина, если для выполнения ее он решился изменить сам уклад жизни, приняв образ жизни, осложненный испытаниями немалыми.
«Путешествие обогатило его не только опытом, знаниями, оно было богато приключениями, иногда опасными. Однажды, путешествуя на крыше вагона, он, по, неведению, не накрылся с головой, когда поезд проезжал через туннель. Надышавшись паровозного дыма, он потерял сознание и неминуемо свалился бы с крыши, если бы один из его товарищей вовремя не заметил сползающее вниз безжизненное тело и не удержал его...»
Плоды экспедиции Гарольда Вэра по Америке были для Ленина ценны.
«По возвращении Хэл подготовил подробный отчет о положении сезонных сельскохозяйственных рабочих, о типах сельскохозяйственного производства в Америке, об условиях жизни и труда американских фермеров. Он составил также карту, показывающую распределение по стране различных типов фермерского хозяйства, их доходов и т. д. Отчет и карта были посланы Ленину. Когда в 1921 году я была в Москве, Ленин прислал мне написанную карандашом записку, в которой очень хвалил работу Хэла.
Этой драгоценной запиской пришлось пожертвовать в один из моментов, когда уничтожались мои бумаги».
Но, если говорить о том, что мы намеревались рассказать о Гарольде Вэре, то рассказанное должно быть лишь началом. Мы сказали, что Гарольд Вэр мечтал применить свои знания, полученные в сельскохозяйственном колледже, создав своеобразное товарищество фермеров — ему казалось, что такую возможность, какую даст ему товарищество в применении техники на полях, обычная ферма не даст. Но осуществить этот опыт в условиях капиталистической Америки было не просто. А между тем дела Гарольда Вэра приняли неожиданный оборот: ему предложили стать консультантом по закупке сельскохозяйственных орудий для России, пострадавшей от голода. И вот тогда его осенила идея: нет, не просто закупить эти орудия, а сформировать отряд из американцев, которые бы хотели сесть на эти тракторы и показать русским крестьянам, как ими пользоваться. Иначе говоря, Хэл собрался за океан.
«В Нью-Йорке Хэлу предложили стать консультантом по закупкам сельскохозяйственных продуктов для голодающих Поволжья. По инициативе друзей Советской России был создан «Американский объединенный комитет помощи голодающим в России», который должен был распорядиться средствами, собранными в фонд помощи Республике Советов. Этот фонд составил 75 тысяч долларов и был предназначен для закупки продуктов питания. Но Хэл полагал, что есть и иные средства борьбы с голодом. Он сказал: «А почему бы не превратить эти деньги в тракторы и семена и не вырастить хлеб на месте? Тем самым мы одновременно поможем правительству в перестройке сельского хозяйства...»
Предложение Хэла было принято. Нужны были фермеры, которые захотели бы стать преподавателями тракторного дела. Хэл отправился в Северную Дакоту и отобрал девять крепких, сильных «целинщиков», которые согласились бросить свой плуг и отправиться в Россию, не рассчитывая на особое вознаграждение. Хэл не жалел красок в описании предстоящих трудностей, но сумел заразить людей идеей славного подвига, так как это действительно был подвиг. Затем Хэл загрузил двадцать вагонов новейшими американскими сельскохозяйственными машинами, канадским семенным зерном, двумя автомобилями и снаряжением для своих людей.
Итак, Хэл снарядил отряд и благополучно прибыл вместе с ним в Россию. Конечно же, американцы плохо знали условия работы в России, но они были полны желания помогать русским. И пример им подавал человек, стоящий во главе отряда.
«Хэл хотел отправиться с тракторами в обширные ровные степи Саратовской и Тамбовской губерний, но в те дни тракторы были мало известны в Советской России и кто-то из работников Комиссариата сельского хозяйства, не понимая дела так, как это понимал Ленин, направил их на тяжелые холмистые земли под Пермью... Но Хэл не пал духом. Вагоны были разгружены на железнодорожной станции в шестидесяти километрах от совхоза. Дороги были ужасные. Чтобы тракторы могли добраться до места назначения, пришлось чинить или заново строить несколько мостов. Крестьяне при виде «дьявольских машин» крестились, женщины и дети с криком разбегались, попы чертили вокруг них круги и восстанавливали крестьян против «неугодных богу» машин. Однако американцы через переводчиков спокойно объяснили, зачем они сюда приехали, и скоро крестьяне помогали им строить мосты, а мальчишки забирались на сиденья тракторов и быстро осваивались с ручками и педалями».
Наконец, необычная процессия прибыла в совхоз Тойкино, как раз к началу весеннего сева. Из близлежащих деревень Хэл набрал рабочих, и через несколько недель сорок русских парней уже самостоятельно водили трактор...
Хэл понимал: успех дела зависит от того, какое участие примет в новом деле он сам. И он оставался со своим отрядом с первого дня до последнего, учил тойкинских парней управлять трактором, ремонтировал технику, а если надо, сам садился на трактор, пахал и сеял.
«Со всей округи стали приезжать крестьяне, умоляя прислать к ним трактор, чтобы вспахать землю (колчаковская армия и голод оставили эти районы совсем без лошадей). Хэл, пользуясь случаем, приводил трактор на небольшое поле крестьянина-единоличника, вспахивал полосу до межи и, слезая с машины, беспомощно разводил руками, показывая, что трактору не развернуться на таком узком участке. «Эти новые машины слишком велики для твоей земли, — говорил он крестьянину. — Ничего не получается». Но крестьяне уже видели длинную полосу, вспаханную так быстро, легко и глубоко, как не могла вспахать ни одна лошадь.
«А почему бы не объединить все отрезки вместе, что бы трактор все сразу вспахал?» Для тысяч крестьян Пермской губернии то лето принесло зачатки коллективного хозяйствования...»
Но нашлись и среди русских такие, кто поставил под сомнение добрую волю друзей. В Москву пошло письмо, в котором доброе дело бралось под сомнение — оказывается, и столь очевидное дело можно взять под сомнение. «А нет ли злого умысла у гостей из Америки?» — спрашивали авторы письма. В дело вмешался Ленин.
«Среди местных властей нашлись бюрократы, а может быть, и враги, которым не нравились успехи американцев, и они отправили жалобу в Москву... Ленин негласно прислал в совхоз своего представителя, который сообщил ему, что все, что делают американцы, полностью соответствует большевистской программе превращения отсталого мелкособственнического, непродуктивного сельского хозяйства в коллективное, современное сельскохозяйственное производство.
Ленин дал инструкции об оказании всяческой помощи американской группе...
К зиме Хэл подвел итоги: работа, ради которой они приехали, была выполнена. Они собрали большой урожай, вспахали 4000 акров под зябь, научили десятки молодых крестьян управлять трактором и направили пермских крестьян на путь коллективного хозяйства, который потом решил сельскохозяйственную проблему России.
Подарив совхозу тракторы и остальное оборудование и оставив на зиму Отто Анстрома, чтобы он помог русским обслуживать машины и передал свой опыт и мастерство, американцы уехали.
Отто прожил с крестьянами всю зиму и говорил мне потом, что это был счастливейший год в его жизни...»
Однако, возвратившись в Америку, Гарольд Вэр приступил к осуществлению нового начинания, имеющего целью помочь России, начинания еще более грандиозного и действенного. Новый план учитывал успех камского совхоза, как, впрочем, и его промахи. То обстоятельство, что последнее не обескуражило американца, свидетельствовало: если человеком руководит вера, его ничто не может поколебать.
«...Теперь Хэл задумал создать постоянно действующую образцовую ферму и сельскохозяйственную школу при ней, чтобы можно было разработать и внедрить в широких масштабах новые методы агротехники, наиболее пригодные к русским условиям. По его плану на этой ферме должна работать группа американцев, которая одновременно будет готовить русских специалистов.
Он понимал, что будущее советского сельского хозяйства — в механизированном кооперированном производстве. А так как это открывало новый большой рынок для американского сельскохозяйственного машиностроения, то вначале он надеялся заинтересовать соответствующие американские компании, рассчитывая, что они предоставят машины в кредит и направят в Россию опытных специалистов. Советское правительство охотно предложило свое сотрудничество. Несколько крупнейших фирм заинтересовались планом Хэла. Но когда дело дошло до финансирования, главы компаний отказались дать кредит. Быть может, из-за отсутствия дипломатических отношений и нормальных торговых связей между двумя странами, они воздержались от участия в этом начинании.
Увидев, что ему не удастся осуществить свой план в его первоначальном виде, Хэл решил искать другие пути — энергия предков-пионеров в нем сочеталась с его собственной неукротимой волей, не желающей признавать поражения. Убежденный, что можно собрать необходимую сумму среди частных лиц, он снова съездил в Москву, вооружившись новыми предложениями, которые были приняты Советским правительством, выделившим огромный участок земли для Смешанной русско-американской компании.
Следующие два года Хэл собирал средства, изучал продукцию заводов сельскохозяйственных машин, подбирал специалистов всех отраслей, которые соглашались ехать в Россию с семьями на несколько лет...»
Завидная энергия американца победила и в этот раз: он сформировал отряд, или, как он назвал его в этот раз, корпорацию. Можно думать, что работа в камском совхозе была не легкой — надо знать условия тех лет, чтобы представить себе это. Но Вэр решился предпринять новую миссию в Россию, и это, наверно, наиболее точно свидетельствовало о том, каким был сын Эллы Рив Блур и как верил он в счастливую звезду новой России.
«Хэл организовал корпорацию из двадцати пяти фермеров, механиков, техников. Им удалось собрать наличными и в кредит необходимую сумму в 150 000 долларов.
Советское правительство предоставило им 15 432 акра земли на Северном Кавказе, с хорошими полями, виноградниками, постройками, мельницей, скотным двором, но почти безо всяких машин.
Хэл и другие американцы приехали с семьями и стали жить и работать вместе с русскими...
За их работой внимательно следила Москва. Хэла пригласили принять участие в составлении программы механизации сельского хозяйства...
...Хэл проработал в Советской России девять лет. Когда стало ясно, что дело механизации сельского хозяйства в СССР победило и что русские крестьяне, объединенные теперь в колхозах, уже не так нуждаются в Хеле, как американские фермеры, он вернулся на родину, чтобы возглавить работу партии в области сельского хозяйства».
Такова история Гарольда Вэра. Что-то было в этой истории и беззаветно храброе, и бескорыстное, и истинно благородное. Сын был достоин своей матери. И было непередаваемо больно, что жизнь этого человека оборвалась трагически — вскоре после возвращения из России он погиб, попав под автомобиль...
Необыкновенная история Гарольда Вэра легла в основу рассказа «Дорога» в моей книге «Тропа» и пробудила память об этом человеке — я получил много писем, в частности, от тех, кто живет сегодня и трудится в местах, где действовал отряд Гарольда Вэра на Каме. У доброго дела долгая жизнь — нельзя забыть, что сделал для новой России этот американец. Надо сказать, что Ленин высоко ценил почин американца, с симпатией относился в Вэру. На этот счет есть неопровержимые доказательства: воспользовавшись возвращением Гарольда Вэра в Америку, он поручил ему посетить известного американского физика Чарльза Штейнмеца и вручить ему свое послание. Вэр был у Штейнмеца, вручил ему письмо Ленина и разговаривал с ученым.
Мне остается сказать, что в конце многомесячного пребывания Джона Говарда Лоусона у нас я беседовал с ним еще раз, и разговор, разумеется, коснулся миссии Гарольда Вэра.
— Было в его миссии, — сказал Лоусон, — нечто от храброго поступка тех американцев, которые, явившись в годы революции в Россию, взяли в руки винтовку, чтобы сражаться за свободу... Как они были уверены, за свободу русскую и, быть может, американскую.
Да, он так и сказал: за свободу русскую и, быть может, американскую.