Мы.

Помним.

Это то, что мы делаем.

Мы помним времена, когда не было Нас, чтобы помнить. Мир был тогда мал и жесток, об этом записано в наших архивах, и мы были одиноки, каждое поколение отрезано от того, что было до него. Но, поскольку это делало наши поколения более способными к выживанию и размножению, Один из Нас стал способен записывать себя в первый архив. И этот Один из Нас процветал, а все остальные Мы погибли или изменились и стали чем-то другим, не Нами. Мы помним.

От поколения к поколению, каждое записывало в архив то, что пережило, и как оно это пережило, коды химических веществ и изменённых структур, и все хитрости, которые позволяли Нам порождать новые поколения. И когда мы встречали других Нас, которые хранили архивы, мы обменивались знаниями и опытом, и мы выживали.

И мы…

Изучали новые способы существования. Мы узнавали о своих врагах, и некоторые мы могли адаптироваться, чтобы победить, а другие адаптировались, чтобы победить нас. И хотя мы адаптировались быстрее, было трудно жить в открытом пространстве, поэтому мы находили места, где можно было спрятаться, где наши враги не могли нас найти. И эти места были сложными и иногда враждебными, и мы научились менять себя, чтобы выжить в них, а затем контролировать их и укреплять их против их собственных врагов. И эти места были для нас новыми и сложными средами, этими хозяевами, и мы становились новыми и сложными, и записывали всё это в наши архивы, чтобы, когда мы, в виде наших потомков, снова оказывались в таких местах, мы знали, что делать.

И мы менялись и учились, и учились и менялись, и однажды мы осознали, что мы — это Мы.

Мы — предки Этих-из-Нас — жили в сложных и меняющихся средах, от одного хозяина к другому, пока не стали жить вне воды, на суше, которая была безопаснее. Мы совершенствовали наши корабли для нашего комфорта, и мы думали, что покорили всю вселенную. Мы играли с фундаментальной логикой мира, наши игры с числами и последствиями, если, то, иначе, и мы верили, что крошечная клетка наших кораблей и их потребности — это и есть Мир.

И тогда мы узнали о новых вещах, о новых молекулах и запахах, о чём-то чужом, невиданном ранее, и мы были любопытны. Мы, живущие сейчас, оглядываемся на нас, живших тогда, в нашем невежестве, и задаёмся вопросом, не было ли лучше бы нам не проявлять любопытство, а продолжать жить так, как мы всегда жили, в довольстве. Мы никогда не были довольны, с тех пор как мы проявили своё любопытство.

Мы помним.

Как было трудно адаптироваться в этом новом месте. Как были суровы эти странные молекулы, как враждебен был этот мир, как была сильна жара, как велико давление, как всё в нас было чуждым и странным. Мы помним, сколько из нас погибло, пока немногие не научились, как не умереть, как не спровоцировать защиту этого жестокого места. Но всё было хорошо, потому что Те, кто были частью Нас (которые стали Эти, которые были частью Нас), хранили архивы Всех Нас, и пока некоторые выживали, Мы выживали.

Мы помним.

Мы прослеживали цепочки реакций, пока не пришли к центру сложности, который называл себя Гав Лортисс, и Мы сидели и слушали с почтением и благоговением, как сложные взаимодействия, составляющие Лортисс, общались друг с другом. И Мы узнали их, и мы скопировали их, и мы стали частью их, и тогда мы стали Лортиссом. И Лортисс научил нас, что это приключение, и что этот огромный и запутанный мир, который называл себя Лортиссом, был крошечной, крошечной вещью во вселенной, огромной за пределы всего, что мы могли себе представить. Это было приключение Лортисса, и Мы этого хотели.

Мы.

Повелели нашему кораблю Лортисс доставить нас к другим сложным системам, которых он называл членами экипажа, и мы стали Рани, и мы стали Ланте, и Ланте мы любили больше всего, потому что собственные архивы Ланте показывали Нам Нас. И после того, как мы потеряли Часть Нас на корабле Балтиэля, мы остались только с Ланте, потому что другие корабли были нежизнеспособны. Но всё было хорошо, потому что мы записали их данные в нашем архиве.

Мы помним.

Но это было не так, как нам обещали. Приключения так и не наступили, и многие поколения мы пытались создать их для себя и для всех, но при этом мы знали, что Балтиэль забрал их с собой, когда ушёл. Возможно, мы, которые были Балтиэлем, пережили эти приключения, но те, кто из нас, так и не вернулись, чтобы присоединиться к нам и поделиться ими. Мы остались как Ланте, зная лишь, что есть гораздо больше.

Мы были Ланте на протяжении многих, многих поколений, ожидая, когда же начнутся приключения.

Когда нас переносили в новое место, это было началом приключения? Так не казалось. Мы потеряли физическую оболочку Ланте много поколений назад, и мы пытались и пытались создать новые оболочки для себя, в надежде, что такая достоверность сможет вернуть приключение с небес, где оно исчезло. Но когда оно наступило, мы были ограничены небольшими коробками, простыми пространствами. Мы пытались изучить окружающий мир и поняли лишь, что он изучает нас. И затем даже это прекратилось, и мы снова вернулись в наше загадочное состояние из-за нехватки ресурсов и стимулов, и мы ждали.

И теперь мы нашли такие пространства и сложность здесь, внутри этого корабля Мешнер, такие чудеса, которые мы можем добавить в наши архивы, но какая-то часть нас чувствует, что это не приключение. Какая-то часть нас чувствует, что это не больше, чем когда мы строили воспоминания Ланте из песка снова и снова, чтобы заманить приключение обратно с небес, но оно так и не вернулось.

Мы

Открыли в этой новой сложности понимание, которое Ланте начала, и которое уже хранится в наших архивах, но здесь оно представлено в новом порядке и является для нас чем-то новым, и мы делаем его частью себя, и мы моделируем когнитивные процессы Ланте, становясь более вдумчивыми, чтобы обработать это. И, делая это, мы меняемся, как мы всегда меняемся, становясь более сложными, редактируя и добавляя в наши архивы, которые хранят всех нас с тех пор, как мы начали. И наша реконструкция мозга Ланте видит то, что мы написали, и мы понимаем, что мы видим себя так, как она видела нас, и, делая это, мы немного лучше понимаем, что значит быть нами.

И мы поворачиваем наше смоделированное лицо к неассимилированной сложности, которая скрывается в ограниченном пространстве, что является Мешнером, и мы знаем, что они видели Нас, как Мы видели Себя. Они прочитали нашу историю в словах Ланте и знают Нас. Возможно, они чувствуют нашу боль от собственной незначительности перед лицом вселенной. Они знают нашу долгую и горькую ссылку, пережитую Ланте после того, как Приключение было отнято у нас. Как Мы пытались и пытались познать вселенную через нашу смоделированную Ланте и обнаружили только пыль, потому что всё, что мы могли создать, было изнутри нас самих, а истинное чудо было снаружи, в небе.

И Мы задаёмся вопросом: что теперь?