Всю зиму Яга старательно переписывала тетрадку. Писала красиво, разборчиво, выделяла заголовки красным. Не спешила, перепроверяла: цену ошибки понимала прекрасно. Когда уставала — шла с котом в лес проверять петли, двор от снега чистить, а то и просто пробежаться на лыжах. О посёлке и поселковых вспоминала нечасто. И каждый раз со смешанным чувством: в том, как они разошлись, была обоюдная вина.

Каяться первой и просить прощения фея не хотела. Но если бы от поселка кто-то предложил мир, она бы согласилась, не слишком долго раздумывая. Худой мир лучше доброй ссоры. Но — не любой ценой. А поскольку с поселковыми пересечься не получалось, то и ситуация оставалась без изменений.

Как-то незаметно пролетел Новый год. Про Рождество Мария Фёдоровна даже не вспомнила. Это и неудивительно: где фея, а где Рождество! День советской армии отмечать было некому, а на восьмое марта некому дарить подарки. А вот масленицу праздновали с размахом. Правда, Тимофей назвал её странным словом: комоедица. Каким образом умудрился Филиппыч сберечь немного молока — неизвестно. Но сберёг. Завёл тесто. И напёк столько блинов, что Яга после ужина дышала через раз.

Теплело. Весна ощущалась уже буквально во всём: в ярком синем небе, в жарком солнце, в темнеющих и на глазах убывающих сугробах. Двор, старательно расчищаемый всю зиму, стал первой проталиной, и на нём расцвели подснежники и медуница. Лёд на речке ослабел, и теперь даже захоти Яга наведаться в деревню, это бы не удалось.

В одну из ночей Мария Фёдоровна проснулась от грохота. Подскочила на топчане, не понимая, что происходит и кто в кого стреляет. И тут же рядом с ней образовался кот. На то, чтобы успокоить фею, ему понадобилось три слова:

— Ледоход. Спи спокойно.

— А-а! — пробормотала Яга, и улеглась. И уснула.

А через неделю, как прошел лёд, начался сезон рыбалки. Изголодавшаяся за зиму рыба клевала как сумасшедшая. И на блесну, и на червя, и на шерстинку, и даже на голый крючок. Тимофей ходил довольный, мурчавый. На столе была то уха, то рыбные котлеты, то жареные карасики.

Сошел снег. Кое-где, в оврагах да в глубине ельника, он ещё лежал тёмными неопрятными кучами. Но на каждом хоть сколько-то открытом месте пробивалась свежая трава. Берёзы распустили серёжки, на иных кустах принялись лопаться почки, выпуская наружу маленькие ярко-зелёные листики.

Тем временем, места в купленных тетрадях оставалось всё меньше, а писать оставалось ещё изрядно. Топать в посёлок не хотелось. Ехать в супермаркет — тоже. Но проблема появилась, и её нужно было как-то решать. Существовало два способа это сделать, но ни один Яге не нравился.

Она пыталась отсрочить решение, занимаясь чем угодно, только не переписыванием. Вот и на майские праздники отправилась вместе с Тимофеем на рыбалку. Взяла удочки, снасти, запасные крючки, да складной стульчик. Вышла на знакомый бережок, на солнце. А там такая теплынь! Тут же анорак повис на ближайшей берёзе, свитер отправился следом, и осталась Яга в тонкой безрукавой футболке. Закинула удочки, уселась на стульчик и, запрокинув голову, принялась впитывать ценный весенний ультрафиолет.

Время от времени клевала рыба. Мария Фёдоровна уверенно доставала подлещиков, отдавала положенную дань коту, а остальное складывала в притопленный на мелководье садок.

Сперва насторожился кот, потом сиганул на ближайшее дерево, чтобы следить за событиями сверху. Яга сообразила: что-то происходит, приготовилась. Сдвинула назад по ремню ножны с ножом, в удобном месте прислонила к дереву крепкую палку длиной метра в полтора. Теперь и она слышала: треск сучьев, шлепки веток по одежде. Кто-то явно пробирался вдоль берега.

Ветром донесло запах духов. Слишком резких, слишком ярких для леса. Голоса, слышимые поначалу неразборчивым бормотанием, приблизились настолько, что стало возможным различить отдельные фразы.

— Съездили, мля, на шашлыки! — сквозь надсадное пыхтение пробился женский голос.

— Это тебе захотелось цветочки пособирать. Подальше, подальше, чтобы никого не видеть и не слышать, — откликнулся голос мужской.

Яга расслабилась: всего лишь заблудившаяся парочка. Без оружия, без лесных навыков и, судя по всему, без мозгов. Тут как раз началась поклёвка. Фея отвлеклась на очередного подлещика, а когда заново закинула удочку, из густого ивняка выломилась парочка, гусь да гагарочка. Оба растрёпаны, взъерошены. У мужичка модная куртка на спине порвана, у девки вся причёска в иголках, ветках и паутине. У парня только паутина, в его коротком ёжике иголкам и веткам запутаться не получится.

Ядвига, маскируясь, успела натянуть анорак. Без свитера он сидел мешком, скрывая фигуру. Глубоко накинутый капюшон прятал лицо, а грудь у феи была не настолько большая, чтобы оттопыривать одежду, проявляя пол. Штаны широкие, не то, что джинсы девочки-припевочки. У той всё в облипочку, чтобы сразу подчеркнуть и стройность ног, и округлость задницы. В общем, стоит у реки человек-унисекс, в руках удочку держит. Типичный рыбак.

— Добрый день, — поздоровалась девчонка.

В принципе, логично: мужик на женщину скорее клюнет, поотзывчивей будет.

— Добрый, добрый, — отозвалась Яга.

Вышло хрипловато: у неё снова клюнуло. Как тут отвлечься? Ни один рыбак не поймёт, если ради незваных гостей на улов положить… к примеру, сачок. Фея выудила очередного подлещика, убрала в садок. Оценила улов: уже достаточно, можно завязывать на сегодня. И, наконец, обернулась.

Девчонка уже собралась сказануть что-то резкое, хамовитое, но враз осеклась. И парень едва не поперхнулся. Теоретически, Мария Фёдоровна знала, что феи просто обязаны хорошо выглядеть. У них природа такая. Она и раньше, до побега, симпатичной была. Просто задолбанной вусмерть. Вечно не хватало времени ни на парикмахерские, ни на спа-салоны. Даже простой повседневный макияж не каждый раз нанести успевала. Так, мазнёт, бывало, губы скромного цвета помадой, да расчёской по волосам пару раз проведёт. Здесь же, в лесу, и вовсе не до зеркала. Единственное, какое имеется — в мужнином джипе, а тот стоит, заговоренный, в чащобе на консервации.

По зиме, в шапке, да в тулупчике, да в валенках фея особого вида не имела. Выходя в посёлок и вовсе накладывала на себя заклятье неприметности. Вот и не присматривались люди. А сейчас, видать, природа себя показала, да и заклятье быстро не наложишь. Ишь, как парень замер, аж дышать забыл. А у девчонки взгляд мгновенно переменился, стал завистливо-ревнивым. Стало быть, по внешности Ядвигу выше себя оценила. И быстро-быстро, пока парень не продышался, принялась говорить:

— Меня Марина зовут, а он — Сергей. Подскажите, пожалуйста, где здесь ближайшая деревня? Мы на шашлыки с друзьями выехали, отошли от машин и заблудились. И телефоны не ловят.

— Ещё бы! — усмехнулась Яга, — здесь аномальная зона. Ничего не ловит. Зато леший, если настроение хорошее, водить может.

При этих словах парень фыркнул.

— Зря ты так, Серёжа, — укорила его Яга. — А ну, как обидится Хозяин? Можешь тогда в метре от опушки кругами ходить, а к людям не выйдешь. Но сегодня он делами занят, не до игрищ ему.

Повернулась к девушке:

— Не боишься, Марина, каждому встречному-поперечному имя своё называть?

— Не боюсь, — не смутилась та. — Да и что в этом такого? Вас вот как зовут?

— Ядвигой, — ответила фея.

— А вы не боитесь имя своё называть? — попыталась уколоть Марина.

— Не боюсь, — усмехнулась Яга. — Да и кто сказал, что имя это настоящее? А что до вашего вопроса, то ближе всего посёлок. По тропинке три километра вдоль реки до моста, а там через реку и по дороге, не сворачивая. Если идти в темпе, то за пару часов доберётесь. А если гулять, ногу за ногу цеплять, так и до сумерек протелепаться можно.

Потеряшки глянули туда, куда указывала фея. И действительно, увидели тропинку. Глянули назад, и в десяти метрах от места эпического появления тоже увидели тропинку. И пошли бы, но тут вмешался парень

— А машины у вас нет? Может, подвезёте? Или в дом пригласите, накормите-напоите?

Прежде, чем ответить, Яга глянула на дерзкого. Высокий, с виду крепкий. Смазливый, даже слишком. Тёмно-русые волосы, яркие голубые глаза, твёрдый подбородок — этакий мужественный красавец, почти что принц. Шмотки дорогие, это видно даже несмотря на покрывающую их грязь. На губах лёгкая улыбочка играет, к отказам явно не привык. Золотой мальчик. Вернее, позолоченный.

— В дом не позову, — твёрдо сказала фея. — И подвозить не стану, ножками дойдёшь. В следующий раз головой думать будешь прежде, чем бредовые идеи слушать.

— Чего это бредовые? — обиделась Марина.

— А до сих пор не догадалась? Будь ты поумнее, сейчас шашлыки бы лопала, а не ноги маяла. Но тебе романтики захотелось, так что получи то, что заслужила. Рекомендую в кусты сходить сейчас. Вдоль тропинки сплошной ивняк, спрятаться от парня будет негде. А от моста до посёлка поле.

— Спасибо! — буркнула девушка и удалилась.

Едва Марина скрылась за деревьями, как парень устремил взгляд на Ядвигу. Пару-тройку секунд разглядывал в упор, потом заявил:

— У вас удивительный цвет глаз.

— И волос тоже, — усмехнулась Яга. — Подкат не удался.

Сергей не смутился.

— Неужели вас не интересуют молодые, сильные, красивые, холостые и богатые мужчины?

Яга презрительно скривилась. Мальчик был виден буквально насквозь: любитель лёгкой жизни, без хлопот и обязательств. И привлекательность свою в глазах девушек сильно преувеличивал. Даром, что мнил себя прожженным сердцеедом, которому дон Жуан в подмётки не годится. Марии Фёдоровне захотелось окоротить юношу, да так, чтобы терапии хватило надолго. Ответила серьёзно:

— Разумеется, интересуют. Но мужчина — это не стручок в штанах, а несколько больше. Защита, материальное обеспечение, верность, уважение, наконец. А у тебя кроме пипирки ничего нет. На эту удочку только девочки ведутся, глупенькие да молоденькие. Вон, кстати, твоя Маринка идёт.

Парень отскочил на два шага, потом глянул в сторону леса. Никого.

— Вот, значит, как? — разозлился он. — Я тебя…

Договорить Сергей не успел. Из-за кустов и в самом деле показалась Марина. Парень тут же рванул в лес, очевидно, по тому же делу.

— Хочешь совет? — спросила Яга девчонку.

— Давай, — кивнула та.

— Если ты на этого Серёженьку строишь серьёзные планы, то напрасно. Погуляешь с ним для здоровья от силы месяцок, а там он другую найдёт. Лучше брось его сама, чем потом он тебя бросит. Меньше слёз будет.

Тут вернулся парень. Прощание вышло сдержанным и неловким. Парочка отправилась в посёлок, а Яга свернула удочки, да потопала к себе в избушку.

* * *

По тропинке идти было намного легче, чем напрямую через чащобу.

— Странная тётка, да? — начала разговор Маринка.

— Да какая там тётка! — поморщился Сергей. — Моя ровесница. Максимум, на год-два старше. А сколько апломба! Учить, вишь, вздумала. До посёлка не подвезла, хотя машина у неё наверняка есть. Даже не накормила. Стерва она! И… и вообще.

— Симпатичная, — бросила пробный камень Марина.

— Ничего симпатичного. Не в моём вкусе, — открестился Сергей.

Получилось у него слишком поспешно, чтобы это выглядело правдой. Девушка перевела разговор на отвлечённую тему, и больше странной рыбачки в разговоре не касалась.

Три километра есть три километра. Уже подходя к мосту оба путешественника изрядно устали. Разговоры сами собою прекратились, зато мыслям было раздолье.

Сергей костерил Маринку, которой захотелось обнимашек на природе. Это ведь из-за неё пришлось тащиться по лесу. Хорошо ещё, эта Ядвига встретилась, дорогу подсказала. А тётка хороша, в самом соку. Ух, он бы её! Но вот ведь стерва! Так быстро и жестко его ещё никто не обламывал. Отплатить бы, но как?

Маринка мысленно плевалась в сторону парня. Вот ведь кобель! Стоило красивой бабе появиться, как сразу же стойку сделал. А та тоже хороша. Кто знает, о чём они шептались, пока Марина кустики орошала! Телефончиками обменяться недолго. Сама, поди, на Серёжку глаз положила, а перед ней оговаривать парня принялась, чтобы соперница сама ушла, сама место освободила. Вот же гадина! Устроить бы ей весёлую жизнь…

До посёлка парочка дотащилась уже с трудом. Маринка спросила местных: где, мол, автобус в город ходит. Местные указали в сторону центра. Благо, идти до него было недалеко.

На остановке первым делом в глаза кинулось объявление. На листе бумаги крупным планом было напечатано лицо той самой Ядвиги. Понизу большими буквами шла надпись: «Разыскивается». И ниже мелким шрифтом телефон, по которому просьба сообщить.

Сергей кинулся в продуктовый: взять чего-нибудь на перекус: пеший маршрут дался непросто, оба проголодались. Маринка же осталась глядеть на объявление.

— Ведьма она! — раздался голос совсем рядом.

Маринка даже подскочила от неожиданности.

— Ведьма гадостная! Сыночку моего сгубила, своими руками на тот свет наладила! У-у, мразь!

Толстая тётка в серой рабочей куртке сидела на скамейке, почти сливаясь цветом с бетонными плитами, из которых была сложена остановка. Закончила говорить, поднялась и пошла куда-то. А Маринка припомнила: была эта Ядвига вполне довольная жизнью, гладкая, здоровая. Стало быть, у неё всё хорошо. А это — неправильно. И девушка набрала номер.

— Алло! Я по поводу объявления о розыске женщины. Да, видела сегодня, примерно два часа назад…

Только убрала телефон — Сергей идёт с пакетом. В нем — какие-то пирожки да по паре бутылок пива на каждого. Поставил пакет на лавку, раскрыл, демонстрируя богатство.

— Во, угощайся! Автобус через полчаса будет, как раз перекусить успеем.

Тут Маринка вспомнила, что у неё нет жизненно необходимых влажных салфеток. Подхватилась, и в свою очередь метнулась в магазин, в хозяйственный, оставив Серёженьку разглядывать объявление.

— У-у, ведьма проклятущая! — заявила толстая тётка из-за его спины. — Всем глаза отвела, а сама по ночам ходит, порчу на людей наводит. Сыночку моего сгубила! А ведь он ласковый был, тихий, мухи не обидит…

Тётка удалилась. Сергей поглядел на картинку, вспомнил ту девку из леса, вспомнил, как она его нагло отшила и решительно набрал номер телефона.

* * *

Евдокия была исключительно довольна. Свои, местные, сыночку знали слишком хорошо, да и о самой Евдокии были невысокого мнения. На слова её в лучшем случае не обращали внимания. А тут сразу двое!

Она и сама многажды собиралась позвонить, но каждый раз её останавливал страх: а что будет, если ведунья прознает? Не прилетит ли ответка за такое дело? А тут чужие, сразу двое. Если что, на них и вся злоба ведьмы падёт. А она, Евдокия, вроде как не при чём останется.

* * *

— Стася!

Дед Богдан ворвался в дом вихрем, словно молодой.

— Стася!

— Тут я, — отозвалась от плиты хозяйка. — Чего раскричался? Никак, второе пришествие увидал?

— Лучше! Ты видела на остановке картинки с Ядвигой?

— Ну, видела.

— Нынче парень какой-то, из чужих, по тому объявлению звонил. Встречался он сегодня с ведуньей. Знаешь, где? У речки, у ивовой заводи. Она там рыбу ловила.

— Да иди ты! — не поверила бабка.

— Точно тебе говорю, сам слышал! Нынче уже поздно, а завтра с самого утра туда сбегаю. До моста машиной доеду, а там как-нибудь дохромаю.

— А ежели не будет на месте Ядвиги? Не каждый же день она рыбу ловит!

— А я записку оставлю. Всё как есть распишу, повинюсь, покаюсь, да попробую мир с ней наладить.

Тут дед внезапно погрустнел и добавил тихонько:

— В плошке-то твоей мази совсем почти не осталось.

Баба Стася выключила электроплитку, вытерла руки о фартук.

— Ты, Богдаша, сейчас напишешь всякого! Тут с умом надо. Идём вместе писать.