Что ж, вперёд так вперёд!

Алёша уже не шёл, а почти бежал, то и дело поглядывая на компас. Когда же он появится, наконец, этот парк Победы?!

«Тра-та-та-та… жжжжиу-у-у-и-и… та-та-та-та…» — неожиданно раздалось где-то очень близко, почти над головой Алёши.

Что это? Алёша испуганно завертелся в разные стороны. А вдруг пулемёт? Правда, как строчит пулемёт, Алёша слышал только в кино, но то, что услышал Алёша сейчас, было очень и очень похоже на…

«Тра-та-та-та-та… жжжжиу-у-и… та-та-та-та…» — неслось из открытых окон длинного белого дома с деревянным резным крыльцом.

Ну конечно же, это пулемёт! «Вот это да!» — обрадовался Алёша. Наверное, в этом доме живут настоящие солдаты и испытывают новые марки оружия. «Эх, жалко, нет Вовки с Женей — они бы тоже посмотрели», — подумал Алёша и, разбежавшись, высоко подпрыгнул и уцепился обеими руками за деревянную перекладину открытого настежь окна. Потом с трудом подтянулся на руках, как учил папа подтягиваться на турнике, нащупал ногами каменный выступ на стене, встал во весь рост и заглянул в окно.

Громадная, словно гимнастический зал, комната была вся заставлена швейными машинками. Они приглушённо жужжали, будто растревоженные сонные пчёлы, и наперегонки прошивали дробной пулемётной очередью куски разноцветного материала.

За первой от окна машинкой сидела курносая, загорелая, как цыганка, девушка с завязанными на затылке лентой-сантиметром чёрными косами. Девушка работала так быстро, что колесо её машинки вертелось, наверное, в два раза быстрее, чем винт у самолёта.

— Фью-ю-ю… — Алёша разочарованно присвистнул, — швейная мастерская… а я-то думал!

— Ты чего? — девушка подняла голову и удивлённо посмотрела на Алёшу озорными синими глазами.

— Ничего.

— Здрасте! Раз в окно полез, значит, что-нибудь надо.

— Ничего мне не надо!

— А свистишь зачем?

— Низачем. Свищу, и всё…

— Ну, тогда давай свисти отсюда и не мешай работать! Да ты осторожней, осторожней! — сердито закричала она, когда Алёша заёрзал руками по подоконнику, потому что ноги его соскользнули с узкого каменного выступа и он не знал, как же ему теперь половчее спрыгнуть. — Там гвоздь — порвёшь свою курточку!

— Подумаешь, — сказал Алёша, — эту порву — мама новую сошьёт! — и, храбро оттолкнувшись руками, полетел вниз.

— Ах, новую! — закричала девушка так, словно её кто-то дёрнул за косы. — Ах, новую?! — и Алёша не успел опомниться, как она, мелькнув в окне красными босоножками на тонком каблучке, очутилась рядом с ним на улице.

— Значит, новую? — повторила девушка, грозно насупив тонкие брови и наступая на Алёшу. — Сиди, мама, работай, шей, а её милое чадо будет лазить себе в незнакомые окна и рвать одежду о всякие гвозди, так? А ну-ка!

Девушка быстро нагнулась, подхватила Алёшу и легко посадила его на подоконник, потом подпрыгнула, взобралась на окно и втащила Алёшу в комнату.

— Варя, что это?! — бледная, сухая, женщина в низко надвинутой на выпуклый лоб красной косынке подняла голову и сморщилась, словно от сильной головной боли. — Лазаешь в окна… каких-то мальчишек сюда тащишь. Не понимаю я тебя… — она укоризненно покачала головой. — Хорошо ещё, мастер не видела, а то получила бы за нарушение…

— Ну и пусть! — задорно сказала Варя. — Зато я сейчас научу этого свистуна уважать чужой труд!

— А что я вам сделал? — опомнился, наконец, Алёша. — Подумаешь, в окно посмотреть нельзя!

— А на курточку кому наплевать, тебе или мне?

— Так не ваша же она… мне её мама сшила. И ещё, что захочу, сошьёт!

— А эту, значит, рви не жалей, да? Ты думаешь, твоей маме шить так легко и просто, да?

— А что, — сказал Алёша, — подумаешь… взял кусок материи, померял метром-сантиметром, разрезал ножницами и раз, раз на машинке. Я знаю!

— Ну, так я тебе сейчас покажу «раз, раз»… — Варя крепко ухватила Алёшу за руку и потащила в самый дальний угол мастерской.

— Варя! — ахнула женщина в красной косынке. — А норма?!

— Норму я ещё два часа тому назад сделала! — гордо кинула через плечо Варька. — Если бы вы меня не задерживали, я бы ещё процентов двадцать сверх плана дала!.. А ты иди, иди бодрее… захребетник, — прибавила она, подталкивая Алёшу, — не бойся, не съем.

Алёша с трудом проглотил комок слёз, подступивших к горлу. Только бы не расплакаться при этой противной злючке. И что это такое, в конце концов, схватила, тащит неизвестно куда да ещё словами разными обзывается, рада, что большая…

— Никуда я не пойду! — отчаянно крикнул Алёша. — Не пойду, и всё!

— Иди, иди, — женщины одна за другой отрывались от работы и чему-то весело смеялись, — не бойся, Варька плохому не научит.

— Давай, давай, Варвара, научи парня уму-разуму, если своего не нажил!

В углу комнаты, возле длинного широкого стола, стояла одинокая машинка, за которой никто не работал. Варька остановилась у стола и вытащила из картонной коробки кусок материала.

— Так, — довольно сказала она, — материя есть. — Потом сдёрнула с головы ленту-сантиметр, выхватила из кармана передника ножницы и положила всё это на стол перед Алёшей.

— Вот тебе материя, сантиметр, ножницы, машинка, и давай, милый, принимайся за работу, да поживее…

— За ка… кую работу? — растерялся Алёша.

— Обыкновенную. Ты же говоришь, что сшить курточку легко и просто? Так давай покажи нам, что ты не только портить чужой труд умеешь, а и сам кое-чего стоишь как работник. Я жду.

И Варя, напевая что-то, отошла от Алёши и принялась весело болтать с подружками. Будто ей до Алёши уже не было никакого дела.

Алёша повертел сантиметр в руках, потрогал кусок материала, пощёлкал ножницами… Что дальше надо было делать, он не знал. Правда, он не раз видел, как мама шила, но у неё всё получалось так легко и просто, будто она не работала, а только играла в работу.

— Ну, что же ты загрустил? — Варя не выдержала и подошла к Алёше. — Не получается «раз, раз», а?

— Не получается, — прошептал Алёша и низко опустил голову. Ему было так стыдно, что он готов был скорее провалиться сквозь землю, чем взглянуть в синие, насмешливые Варькины глаза.

— То-то и оно, — удовлетворённо сказала Варька, — в чужих руках, милый, и огонь не жжёт.

— Что здесь происходит? — грузная седая женщина в просторном синем халате удивлённо смотрела на Алёшу. — И чей это мальчик?

— Наш. Общий. — Варя обняла Алёшу за плечи и подтолкнула его к седой женщине. — Полюбуйтесь, Мария Семёновна, ходит вот такой человек по земле, сам ничего не умеет делать и наплевать ему на то, что делают для него другие.

— И неправда! — закричал сквозь слёзы Алёша. — Не наплевать… я про курточку просто так сказал… я пошутил, может быть, а ты… а вы…

Тёплая Варина рука неожиданно мягко легла на голову Алёши, потрепала за вихор, пригладила белёсый чуб. Варя нагнулась и близко-близко заглянула Алёше в глаза:

— Ну, а слёзы зачем? Вот слёзы-то нам с тобой уже совсем ни к чему.

И тут Алёша с удивлением подумал о том, что глаза у Вари никакие не злые и не насмешливые, как ему казалось вначале, а просто очень добрые и весёлые.

— Тебя как зовут? — спросила Варя.

— Алёша.

— Ну, Алёша, мир?

— Мир.

— Будем дружить?

Алёша задумался. Интересная какая: то кричала, толкалась, а теперь дружить хочет… смешно!

— Ладно, — сказал Алёша. Ведь он никогда ещё не дружил со взрослыми.

— А всё-таки скажи, Алёша, ты зачем в окно полез?

— И не лез я вовсе, — засмеялся Алёша. — Я думал, что здесь солдаты из пулемёта стреляют, посмотреть хотел, и всё.

— Ну-у, — сказала Варя, — если бы солдаты стреляли из пулемёта, я бы тоже полезла смотреть.

— Варя! — строго сказала Мария Семёновна. — По-моему, рабочий день ещё не кончился. А по-твоему?

— И по-моему тоже, — вздохнула Варя. — Ничего не поделаешь, Алёша, работа есть работа! Приходи ещё когда-нибудь, ладно?

— Ладно, — сказал Алёша, — только я с Женей и с Вовкой приду, можно?

— А это кто такие?

— Мои товарищи!

На улице Алёша постоял немного, что-то мешало ему уйти. Он вытащил из кармана компас, повертел его в руках и снова полез на Варино окошко.

— Варя! Варя! — громким шёпотом позвал Алёша. — Иди сюда, на минуточку!

Варя оглянулась, не видит ли Мария Семёновна, и подошла к окну.

— Что случилось? — также шёпотом спросила она.

— Ничего, Варя, а что такое за… захребетник?

— О! — засмеялась Варя. — Люблю догадливых! Захребетник — это человек, который сам не трудится, а живёт за счёт других, понял? За чужой спиной…

— Ага, понял. Только я же… Варь, а Варь… я же…

Варя оглянулась и, сделав большие глаза, быстро сказала:

— Граждане, внимание, объявляется воздушная тревога! Прошу укрыться в бомбоубежище. Привет! — Мгновение, и она уже строчила на своей машинке как ни в чём не бывало.

Алёша спрыгнул на землю и отряхнул с брюк извёстку. Ладно, дайте ему только скорее вырасти, тогда увидим, кто — кто.