Он шёл и весело напевал свою песню. Это была его песня. Он очень гордился ею, что она такая складная и боевая! Настоящая солдатская!

Сейчас где-нибудь тут покажется клумба, и он найдёт, наконец, Женю с Вовкой и больших пионеров.

Но вместо клумбы он неожиданно увидел ворота парка.

Как же так?

Может быть, он неправильно шёл? Где же эта клумба, о которой говорила тётенька?

Алёша растерянно посмотрел на компас.

— Мальчик! Пожалуйста! У меня мяч на дорогу упрыгнул!

У ворот на скамейке сидела маленькая девочка и плакала.

— Перестань хныкать и вытри нос, — строго сказал Алёша. Машин не было видно, и он быстро сбегал за мячом. — Получай свой мячик. Не маленькая, могла бы и сама сходить.

Девочка осторожно повернулась и вытянула вперёд туго забинтованную ногу.

— У меня нога сломанная, не веришь? Правду говорю! Я целый месяц в больнице лежала на вытяжении, — гордо сказала она и уже грустно добавила: — Я теперь, наверное, всегда такая буду…

— Ну да, зарастётся, — уверенно сказал Алёша, — я в цирке видал. Там одному голову совсем саблей отрезали, а она опять приделалась. А нога — пустяки! Ещё как зарастётся! Ну ладно, мне пора…

— Посиди со мной немножко, — попросила девочка, — а то я боюсь одна. Мама сказала, быстро в магазин сходит, а сама всё не идёт и не идёт…

— Не могу, — сказал Алёша, — мне Женю с Вовкой надо ещё найти. Ты только смотри, осторожней с мячом, а то он опять на дорогу покатится.

Девочка молча тряхнула белыми косичками и прижала к себе мяч. Плечи её тихонько вздрагивали.

— Ну вот, — сердито сказал Алёша, — ну, чего ты боишься? Сама выдумала, что страшно, и сама боишься. Никуда твоя мама не денется… придёт. Не плачь.

— А я… я не плачу, — всхлипнула девочка, — это я просто так, нечаянно… А тебя как зовут?

— Алёша.

— А меня Лена.

— А ты слышала, как дома разговаривают?

— Нет, — Лена быстро вытерла слёзы. — А ты слышал? Правда? Ой, расскажи, ну пожалуйста!

— А ты не будешь плакать?

— Не-е, — Лена замотала головой и всхлипнула уже в самый последний раз.

— Вот дом такой стоит, — сказал Алёша, — весь, весь поцарапанный, нарисованный на стенках. Мы думаем, что он каменный, а он нет… Он говорит тихо, тихо, только одни маляры слышат, потому что они доминые доктора: «Помогите мне, я больной, потому что есть люди нехорошие и не жалеют меня. Себя не царапают, а меня царапают, и мне больно».

— Я никогда не царапаю стенки, — сказала Лена.

— Ну да, все девчонки царапают. Я видел. Человечков рисуют. Меня одна девчонка нарисовала, я ей так дал, что за нею «Скорая помощь» приехала.

— Я знаю, — обрадовалась Лена. — Когда я ногу сломала, за мной тоже «Скорая помощь» приезжала. На ней ещё красный крест нарисованный.

— Это если человек. А я настоящую техническую «Скорую помощь» видел. Это когда машина заболеет. Я теперь знаю. Машины тоже, как люди, живут. У них даже свой дом есть. Автопарк называется. Я, когда вырасту, буду геологом, маляром и ещё шофёром на технической помощи работать.

— Разве можно так? — недоверчиво спросила мальчика Лена.

— Ещё как! — убеждённо сказал Алёша. — Геологи железо в лесу ищут, маляры дома лечат, а шофёры на машинах ездят. Вот не полечит маляр дом, он совсем заболеет и умрёт. Где тогда люди жить будут? А если шофёр не привезёт маляру краску и мел, чем он тогда дом лечить будет?

— И я тогда буду геологом и маляром, — сказала Лена.

— Ну да… девчонки геологами не бывают!

— Нет бывают! У меня тётя геолог. Не веришь? Правду говорю! Она мне целую кучу разных камешков привезла, только я их все в детском саду раздарила.

— Подумаешь, камешки… настоящие геологи всегда с компасом ходят. Мне папа целый компас подарил, я по нему даже в парк Победы пришёл. Сам!

— В парк Победы? Ой, мы там с мамой один раз были, а теперь ещё поедем, когда у меня нога совсем зарастётся.

— А чего вам туда ехать? Вот же он! — засмеялся Алёша. — Два шага пройти не могут.

— Два шага? Ты что?! Парк Победы знаешь как далеко? Совсем в другом конце города!

— Как в другом конце города?! А это тогда что?

— Это? Это просто так… садик, и всё… Мы здесь всегда гуляем. Ой! Мамочка-а-а-а!

Ленина мама поставила на скамейку сумку с продуктами и подхватила Лену на руки.

— Ты не плакала?

— Не-е… со мной Алёша сидел, чтобы я не боялась. Он хороший, мама, он геологом будет, и маляром, и шофёром.

— Вот как? — засмеялась мама и погладила Алёшу по голове. — Спасибо тебе, Алёша, я очень волновалась.

Алёша сидел на скамейке, низко опустив голову. Он не слышал, что говорили Лена и её мама. Он с трудом сдерживал слёзы. Только бы не расплакаться, только бы не расплакаться… Как же так, ведь он всё время шёл точно по компасу, и компас сам привёл его сюда… Что же теперь делать?

Парк Победы совсем в другом конце города. На улице совсем ночь, а дома, наверное, папа с мамой ищут его… Что же теперь делать?

— Пойдём скорее домой, девочка, — сказала Ленина мама, — уже десять часов — тебе давно пора спать.

— Мама, пусть Алёша тоже с нами пойдёт, — сказала Лена, — я ему мои игрушки покажу. Пойдёшь, Алёша?

— Поздно уже, девочка, Алёшу мама дома ждёт, правда, Алёша? Ты в каком доме живёшь?

— В нашем, — сказал Алёша.

— Конечно, в вашем, — засмеялась Ленина мама. — А улица какая?

Алёша хотел назвать свою улицу и… не смог. Название улицы словно выскочило у него из головы.

— Я… Я забыл, — тихо сказал Алёша, — далеко…

— А с кем ты сюда пришёл? — уже серьёзно спросила Ленина мама и села рядом с Алёшей на скамейку.

— Один, — Алёша отвернулся и тихо всхлипнул.

— И мама твоя не знает, что ты здесь?

— Нет.

— Что же делать? Представляю, как она волнуется! Алёшенька, милый, ну постарайся вспомнить свою улицу…

— Я… я всё время знал, знал, а сейчас забыл, — прошептал Алёша сквозь слёзы.

Ленина мама поднялась и заходила вдоль скамейки, нервно хрустя пальцами.

Возле них начали собираться люди. Странное дело, то никого не было, а тут как будто все сразу узнали, что заблудился мальчик.

Пришли две похожие друг на друга старушки, и ещё какие-то женщины, и даже один мужчина в форме железнодорожника.

— Надо отвести его домой, — сказала одна из старушек с таким видом, словно, кроме неё, это никому не могло прийти в голову.

— Вот именно, — сказала другая, — какие-то странные теперь дети пошли. Ходят сами куда хотят.

Они были так похожи друг на друга, что Алёша даже не понял, какая из них что сказала.

— Но если он не помнит ни названия улицы, на которой живёт, ни дороги? — сказала Ленина мама. — Алёшенька, я думаю, тебе следует пойти к нам, а завтра с утра мы с тобой будем ходить по улицам и искать. Ведь ты же узнаешь свой дом, правда?

— Узнаю, — сказал Алёша, а Лена радостно захлопала в ладоши.

— Я тебе все свои игрушки покажу и подарю, что хочешь!

— Нет, — сказал железнодорожник, — так не пойдёт. Его мать до утра с ума сойдёт… Надо попытаться узнать, где он живёт. Я в этом районе родился и многих знаю. Скажи, Алексей, кто в твоём доме живёт?

Алёша вытер слёзы и удивлённо посмотрел на железнодорожника.

— Как живёт? У нас много людей живёт!

— Кого-нибудь из них ты можешь назвать по фамилии?

Алёша задумался.

Кто же у них такой известный, чтобы его другие люди знали? Ну, конечно, тётя Лида — дворник. Её все знают.

— Тётя Лида Егорова!

Железнодорожник покачал головой.

— Нет. Такую не знаю.

— Ну как же, как же, — заволновался Алёша, — её же все в нашем доме знают!

— Всё равно не знаю.

— Ну, тогда дядя Петя Быстров. У него ещё красный мотоцикл и собака Ларга…

— И этого не знаю… Ты попробуй ещё кого-нибудь назови…

— Больше я никого не знаю, — сказал Алёша грустно.

— Да-а, — разочарованно протянул железнодорожник, — ничего у нас не вышло… А твоя-то как фамилия?

— Максимов…

— Максимов, Максимов… А маму твою как зовут?

— Лидия Петровна моя мама. Только её никто не знает. Она и во двор-то никогда не выходит. Целые дни то на работе, то дома обед варит или стирает, — вздохнул Алёша.

— Подожди, подожди, парень, уж не на Механическом ли заводе твоя мама работает?

— Ага! — обрадовался Алёша. — Я там один раз был.

— Эх ты! — засмеялся железнодорожник. — Всех знаешь, кроме своей мамы, а портрет её, между прочим, на Доске почёта у райсовета висит, понял? Ну вот, товарищи, и выяснили. На Верейской улице Алёша живёт.

— Правда, правда! — закричал Алёша. — Я вспомнил! Верейская мою улицу зовут! Я на ней живу!

— Вот и чудесно! — засмеялась Ленина мама, и все вокруг засмеялись и стали наперебой гладить Алёшу по голове, даже старушки, как будто он сделал им что-то хорошее.

Железнодорожник крепко взял Алёшу за руку.

— Пойдём, бегун, а то мама твоя уже места себе, наверное, найти не может. Шутка ли?

— Алёша, ещё к нам приходи, — сказала Лена, — про дома, которые разговаривают, расскажи… Придёшь, Алёша?

— Приду! — крикнул Алёша.

Железнодорожник шёл очень быстро, и Алёша изо всех сил старался не отставать от него.

Он совсем не чувствовал усталости, потому что теперь он шёл домой, а дома его ждала мама.

«Интересно как получается, — подумал Алёша, — про дядю Петю все знают, весь двор его собаки боится, а этот дяденька железнодорожник про него даже и не слышал, а вот маму знает!»

— Дядя, — спросил Алёша, — а почему вы про мою маму знаете?

— Потому что твоя мама не только твоя мама, но ещё и человек хороший, настоящий работник, понятно?

— Ага, — сказал Алёша, — я свою маму тоже крепко люблю.

— Не верю. Если бы любил, не убегал бы из дому, не заставлял бы свою мать волноваться.

— Я не убегал вовсе, — сказал Алёша, — это компас, наверное, плохой попался. Дяденька, а какие бывают на свете самые лучшие компасы?

— Компас? А ну, покажи…

Алёша протянул ему компас.

— Твой компас и есть самый лучший. Лучше не бывает.

— Да-а, а почему он тогда меня в парк Победы не привёл? Значит, он не совсем хороший.

Железнодорожник засмеялся, потом положил Алёше руку на плечо.

— Компас — это маленькая машина, Алексей, — сказал он очень серьёзно, — а чтобы управлять даже самой маленькой машиной, нужно много знать. Без знаний даже с компасом можно заблудиться, понятно? Ты в школе учишься?

— Ага, — гордо сказал Алёша, — я уже целую неделю в первый класс проходил!

— Это хорошо, — сказал железнодорожник. — Вот в школе тебя и научат, как с компасом надо обращаться. Да и не только этому. Человеку много знаний надо.

…Во всех окнах Алёшиного дома ярко горели огни. У ворот толпились почти все жильцы дома, даже те, кто только недавно переехал. Все они громко разговаривали и размахивали друг перед другом руками.

Ребята тоже были здесь.

И Женя с Вовкой тоже были.

— Мама! — закричал Алёша ещё издали. — Мамочка!

Он даже не заметил, как очутился в маминых руках. Кто-то пытался оторвать его от мамы, кто-то сердито говорил папиным голосом, но мама не отпускала Алёшу.

— Как же так… как же так… Спасибо вам, спасибо… — шептала она и всё гладила и гладила Алёшину спину, голову и ощупывала ноги, словно проверяла, целы ли они.

— Мамочка, — сказал Алёша, — я теперь про тебя всё, всё знаю. Ты… ты не просто мама. Ты… твой портрет на Доске почёта…

— Ну ладно, ладно, — сказала мама и опустила Алёшу на землю, — пойдём скорее домой.

— Мамочка, я сейчас… я быстро…

— А мы себе в парке Победы были и ничего не знали, — сказал Вовка, — а потом приехали и узнали, что ты пропал.

— Да, — сказала Женя, — мы тебя везде искали, искали.

— Я вовсе и не пропал, — сказал Алёша, — я по компасу ходил, вас искал.

— По компасу? Покажи! Где ты взял?

— Папа подарил.

— Дай поиграть, — сказала Женя, — я тихонечко.

— Эх ты, поиграть! Компас — это маленькая машина. Пойдёшь в школу, тогда и узнаешь, для чего компас нужен.

— Алёшенька, пойдём скорее, — позвала мама.

— Сейчас! — крикнул Алёша. — Ребята, я вам завтра про всё-всё расскажу… и про компас, и про дома, и про машины, и про одного дедушку. У него знаете сколько орденов? Во! — Алёша широко развёл в стороны руками. — Вся грудь увешана! Про всё-всё!

И он побежал домой, крепко сжимая в кулаке компас.