Сижу у Лали на уроке и пью чай. По ходу объясняю ее старшей дочке Манане тонкости арифметической прогрессии, разность и сумму этой сухой нудистики. Вокруг меня полумесяцем расположены все семейные запасы на данный момент: пеламуши[32], три сорта печенья из магазина, оладушки с пылу с жару и, как венец гастрономического великолепия, кизиловый компот.

Лали только что притащила в три захода все вышеперечисленное и теперь сидит напротив и наблюдает от нечего делать за учебным процессом. Рядом слоняются Саба и Лалин последний выпуск – трехлетний Гио. Сидим всем колхозом в одной комнате, потому что на улице сильный ветер, а их карма не может отопить всю квартиру. Время от времени Гио выскакивает на кухню, и в комнату врывается холодный воздух с шушабанда.

Лали я подцепила в нашей школе. Ее средний сын Саба старше моего оболтуса на два года. Он учится в седьмом классе, хорошо говорит, но не может написать свою фамилию. Мы познакомились, когда Лали еще ходила с животом и по простоте душевной направо и налево объясняла свой личный вклад в улучшение демографии в Грузии:

– Ну что делать, ради моего сыночка Сабы на это решилась. Брат брату – мост. Уже ясно, что Саба в науках не пройдет. Я тоже не вечная. Хотя муж не хотел третьего, но я настояла: рожаю и точка. И базар, и весь дом на мне, но верю, что с Божьей помощью все будет хорошо. Хожу вот по конторам, убираюсь, чтоб декретные получить. Задыхаюсь, но на Бога надеюсь.

Мы все ее слушали и подбадривали:

– У тебя все получится. По-другому просто не может быть.

На своем тернистом пути Лали везде видела высшие знаки.

– Вчера еду в автобусе, и рядом со мной мамао Глаха сел с огромной иконой. Тот самый священник, который босиком по обету ходит, помнишь? Он меня благословил, и мне так приятно стало…

В другой раз отец Наум возложил на нее длань и подтвердил, что обязательно будет еще один мальчик. А насчет Сабы успокоил, как мог:

– Дети по-разному развиваются. Кто-то быстро, кто-то медленно. И твой Саба тоже дойдет до своего, но не сразу.

Младший сын родился в знаменательный для Грузии день – 23 ноября, на Гиоргоба[33], потому и назвали его в честь великомученика. Плюс ко всему Лали – племянница епископа, да и весь их род – люди верующие, что само по себе обязывает.

На свою голову я пообещала разбирать с ее Мананой три предмета за час и таким образом беспросветно влипла в Лалино радушие с тройным знаком качества.

И вот сидим мы всей компанией, грызем гранит науки и по ходу общаемся.

Манана химичит с формулами, Лали делится последними новостями:

– Поздравь меня, я добилась, что к Гио будет приходить логопед и по часу с ним заниматься. А то три с половиной ему, и даже звуки не произносит. Сколько я с Сабой в свое время намучилась, не описать. И не знала, что с ребенком, почему он молчит… Ты кизиловый компот пей. Сама делала. Рачинский кизил самый лучший. И оладики бери…

Манана, шен шемогевле, пиши, не отвлекайся. Господь тебе мозги дал, надо не лениться. На тебя вся надежда. Может, моя двоюродная сестра тебя в Германию заберет. В люди выйдешь.

Мы решаем примеры дальше. Лали наблюдает, потом опять вступает со своей партией:

– Я такие надежды на Гио возлагала. Вот, думала, рожу второго сына и будет мне патрони[34] на старости лет и Сабе поддержка и опора. А сказано только на Бога полагать надежду и в Нем одном искать спасения. И что теперь делать? Гио не говорит, как и Саба в свое время. Опять задержка развития. По второму кругу иду. Ты пеламуши накладывай…

Ручка скрипит по тетради в относительной тишине, если не считать мычания Гио и Сабиных возгласов, адресуемых телевизору.

Вдруг Лали спохватывается и вскрикивает:

– Вай, чеми сиквдили[35]!

Мы вздрагиваем и поворачиваемся к ней.

– Я тебе лобиани забыла предложить!

– Умоляю, – говорю, – сиди спокойно. Уже на еду смотреть не могу.

Мы переходим к английскому. Я объясняю Present Perfect. Манана читает и переводит.

Лали какое-то время слушает молча, потом опять вмешивается в учебный процесс:

– Забыла тебе сказать. Как раз про английский сейчас напомнили вы мне. Вызвали меня недавно на комиссию с Сабой и предложили на нем новые лекарства испытывать. Американские. Вдруг у него мозги откроются. А то стыдно, конечно, такой большой мальчик, а в магазине 50 тетри от 20 не отличает. И адрес свой наизусть не скажет. Но я отказалась. Так им и сказала. Мой Сабуна не подопытный кролик. Если такое хорошее лекарство, пусть американцы на своих детях пробуют. У них тоже есть такие, как мой Саба. Давай я тебе еще чаю принесу. Твой совсем остыл. А ты, Мананико, запоминай этот, как его, перфект, в жизни пригодится. Эх, я этим из комиссии так и сказала: многим детям далеко до моего Сабуны. Какой он теплый и добрый мальчик. Отец приходит с работы – тоже несчастный человек, целый день на улице ради нас стоит, бананами торгует, – Саба ему тут же несет тазик с водой ноги помыть. Или попрошу я что-то, Саба первый бежит. Безотказный, как я в детстве.

Мы с Мананой переходим к домашнему заданию по русскому. Это перевод длиннющего текста «Друзья Пушкина».

– «Отчего нет около меня Пущина и Малиновского. Мне было бы легче умирать», – читаю я строчку, дословно перевожу и для пущей убедительности рассказываю, как именно стрелялись на дуэли.

Лали внимательно слушает и охает.

– Бедный Пушкин. Ты смотри, в живот ранили. Наверное, дикая боль так умирать. Вай, какой бессовестный этот Дантес. Как будто случилось бы что, если б не выстрелил? Я своим детям говорю: надо уметь прощать. Непрощенная обида – страшное дело. Человека живьем съест и не подавится. Вот Саба не знает, что это такое. Простой очень и наивный. Весь в меня. А Манана у меня обидчивая. Трудно ей будет жить на свете. Удел женщины – прощать и любить. У меня, например, муж очень тяжелого характера человек. Часто на мне зло срывает. Я все глотаю. Не хочу разводиться. Зато он работящий очень. Не то что у других, бездельники…

Мы идем по тексту дальше, читаем, какой талантливый Пушкин был в детстве.

Лали и тут не может промолчать. Что думает, то и говорит:

– Вот, Маро, сделай доброе дело. Растолкуй моей свекрови, что не всем такие таланты даны. Она меня обвиняет, что у Сабы задержка развития и Гио теперь по его стопам идет. А я все равно очень счастлива, что они у меня есть. Ведь каждый ребенок – Божий подарок. И я Ему очень благодарна, что удостоил меня чести быть матерью. Недавно была я у одного мамао, и он, посмотрев на Сабу, сказал, что такие дети – Божье благословение в доме. Эх, свекрови этого не объяснить…

Урок наконец подходит к концу. Лали идет меня провожать, и тут ее осеняет:

– Подожди, я для тебя вчера у соседа мешок яблок взяла. Чтоб ты не покупала, не тратилась. Он мне всегда из Гори привозит несколько ящиков. Умоляю, возьми, не обижай отказом… – И вытаскивает приготовленный огроменный пакет. Я смотрю на подарок и уже не нахожу слов. Потому что такое повторяется на каждом уроке. Лали по-другому просто не может.