Идем утром с соседкой по нашему маршруту в Ваке-парке. Зина где надо останавливается, раздает заготовленные ломтики сосисок или разливает суп в пластмассовые миски, которые потом тщательно маскирует под кустиками.

К ней подбегает черная собачонка с проплешинами.

– Беки, Беки, иди, мой хороший, – радуется Зина и ласкает его между ушками. – Надо Русико сказать, чтоб еще ему лекарство дала. Хорошо шерсть зарастает, но еще кое-где осталось.

– А почему он Беки?

– У нас тут ходит одна, педагог английского, тоже собак кормит. И всем имена английские дает. Этого назвала Беки, думала, что девочка. А он мальчик оказался. Мы и не стали переименовывать. Беки у нас и так травмированный. Он когда щенком был, его кто-то так пнул ногой, что бедренная кость скривилась и почти полностью перекрыла прямую кишку. Русико тут же его схватила и отвезла к ветеринару на операцию.

Русико я знаю давно. Они с Зиной сошлись на почве любви к животным. Зина иногда пытается развивать Русико в духовном плане, подсовывает книжки, но та особо не клюет, тут же переводит разговор на бытовые моменты или текущие собачьи проблемы, которые подруги сообща решают, – когда кого кормить, где достать деньги на ветеринара и какая кошка опять родила котят недалеко от газетчика-котофоба.

– Тот немного подпилил, подправил. Вот Беки с тех пор на одну ножку и прихрамывает. А так характер у него золотой, очень ласковый. Только мужиков боится. Но у него проблемы с желудком. Кость все равно на кишку давит, и он по-большому иногда сходить не может. Так скулит на весь парк – душа разрывается. Русико ему специальное слабительное дает. Хорошо, что ей финансы позволяют. Детский сад имеет и скольким собакам стерилизацию оплатила и операции разные. Ты тоже агитируй, где можешь, чтоб к ней детей водили. Не будет сада, первые собаки пострадают… А Беки невезучий какой-то. На него еще кипяток вылили, и вот шерсть не отрастает. Опять Русико возилась, лечила. А люди думают, что лишай у него. Боюсь, как бы собачников кто не вызвал…

Мы идем дальше.

У Зины на челе печать тяжелых раздумий. Причина и так известна. Русико с семьей уехала на море, и парковые собаки и кошки, которых нельзя кормить вместе по известным причинам, остались на Зинином попечении. Но силы уже не те. Еще надо периодически ругаться с местными оранжевыми парнями – дворниками. Они не любят ни Зину, ни собак.

– Откуда нервы взять, – вздыхает она.

Я киваю.

Жизнь – война.