Последовавший сон полностью подтвердил прозрение Генри. После ряда незначительных коротких сновидений, затрагивавших его повседневную жизнь, этот последний сон (пятидесятый по счету) появился со всем тем богатством символов, которые относятся к так называемым «большим снам».

«Четверо из нас образовали дружеский кружок, и мы проводим время следующим образом.

ВЕЧЕР. Мы сидим за длинным грубо сколоченным столом и пьем из трех разных сосудов. Из ликерного бокала – желтый сладкий ликер; из винного фужера – темно-красное кампари; из большой, классической формы чаши – чай. Кроме нас сидит еще одна девушка, необщительная, утонченная. Она наливает свой ликер в чай.

НОЧЬ. Мы вернулись с большой попойки. Один из нас – президент Французской Республики. Мы находимся в его дворце. Выйдя на балкон, мы обнаруживаем его внизу, на заснеженной улице. Он пьян и мочится на сугроб. Содержимое его мочевого пузыря кажется неистощимым. И вот он уже бежит за старой девой, которая тащит на руках ребенка, завернутого в коричневое одеяло. Он поливает ребенка струей мочи. Старая дева чувствует сырость, но думает, что это наделал ребенок. Заторопившись, она уходит.

УТРО. Через улицу, залитую зимним солнцем, идет прекрасно сложенный и совершенно голый негр. Он двигается по направлению к востоку, к Берну (то есть к столице Швейцарии). Мы – во французской Швейцарии. Мы решаем пойти и оплатить его визит.

ПОЛДЕНЬ. После длительного путешествия на автомобиле по заснеженной пустынной местности мы въезжаем в город и входим в темный дом, где, как сказано, остановился негр. Мы очень боимся, что он может замерзнуть до смерти. Однако его слуга, такой же черный, принимает нас. Негр и слуга немые. Мы заглядываем в свои рюкзаки в поисках подарка для негра. Там должно быть нечто характерное для цивилизованного мира. Я оказываюсь первым, кому приходит на ум предложить негру коробок спичек, который я поднимаю с пола и протягиваю ему с почтением. После того как и все остальные передали ему свои подарки, начинается совместный радостный кутеж, счастливый общий праздник».

Даже на первый взгляд это четырехчастное сновидение производит необычное впечатление. Оно включает в себя весь день и движется в «правую» сторону, в направлении роста сознания. Движение начинается с вечера, проходит сквозь ночь и заканчивается в полдень, когда солнце уже в зените. Таким образом, «дневной» цикл представлен как образец всеобщности.

Четверо приятелей в этом сне, похоже, символизируют становление мужественности психики Генри, а их похождения сквозь четыре «этапа» сновидения имеют геометрический образец, напоминающий одно из существенных базовых строений мандалы. Получается так, что вначале они пришли с востока, а затем с запада стали двигаться в направлении «столицы» Швейцарии (то есть центра). Они словно демонстрируют такой порядок, в котором совершается попытка объединения противоположностей в центре. И этот момент подчеркивается движением во времени – погружением в ночь бессознательного, за которым, согласно движению солнца, наступает подъем к яркому зениту сознания.

Сон начинается вечером, в то время, когда порог сознания низок, и импульсы и образы бессознательного способны легко его пересекать. В таком состоянии (когда женская составляющая мужчины пробуждается легче всего) совершенно естественно обнаружить появление женского образа среди четырех друзей. Это фигура анимы, принадлежащей им всем («необщительная и утонченная», напоминающая Генри его сестру) и связывающей их всех друг с другом. На столе стоят три сосуда с различным содержимым, своими вогнутыми формами подчеркивающие саму восприимчивость, свойственную женщине. Тот факт, что этими сосудами пользуются все присутствующие, и указывает на тесную взаимосвязь между ними. Сосуды различаются по форме («ликерный бокал», «винный фужер» и «классической формы чаша») и по цвету содержимого в них. Противоположности, которые представляют эти жидкости: сладкое и горькое, красное и желтое, опьяняющее и отрезвляющее, – перемешаны между собой, так как употребляются каждым из пяти присутствующих, пребывающих в бессознательной общности.

Девушка выглядит как тайный агент, катализатор, ускоряющий события (поскольку ролью анимы и является задача вести мужчину в область его бессознательного и тем самым принуждать его к более глубоким воспоминаниям и расширению сознания). Это почти все равно что, смешивая ликер и чай, достичь веселья.

Вторая часть сна рассказывает нам больше о приключениях этой ночи. Четверо друзей внезапно обнаруживают себя в Париже (который для швейцарцев является воплощением города похотливой чувственности, безудержной радости и любви). Здесь уже имеет место некоторое разделение в единстве четырех, в особенности между эго в сновидении (которое в огромной степени отождествлено с ведущей мыслительной функцией) и «президентом Республики», представляющим неразвитую и бессознательную функцию эмоций.

Эго (Генри и два друга, которых можно считать олицетворением его полусознательных функций) смотрит с балкона на президента, чьим характеристикам соответствуют такие, которые можно при желании обнаружить в недифференцированной составляющей психического. Президент нетвердо стоит на ногах и предоставлен своим влечениям и инстинктам. Пьяный, он мочится на улице; он не осознает себя, как и примитивный человек, следующий лишь своим животным побуждениям. Таким образом, президент резко контрастирует с общепринятыми нормами и правилами поведения добропорядочного швейцарского ученого, принадлежащего к среднему классу. Лишь в самой кромешной тьме бессознательного могла обнаружить себя эта сторона Генри.

Однако некий позитивный аспект фигура президента все же имеет. Его моча (которая может быть символом потока психической энергии-либидо) струится неистощимым потоком. Это указывает на изобилие творческой и жизненной силы. (Первобытные люди рассматривали, например, все относящееся к телу: волосы, экскременты, мочу или слюну, – как имеющее магическую силу.) Этот не совсем приятный образ президента может также быть признаком силы и изобилия, часто присущих теневой стороне эго. Но он не только мочится без всякого смущения и стеснения, а еще и гонится за какой-то старухой, держащей ребенка.

Эта «старая дева» является в некотором смысле противоположностью или дополнением той застенчивой, хрупкой анимы из первой части сновидения. Она до сих пор девственница, хотя и старая, и выглядит, словно она мать; фактически Генри ассоциирует ее с архетипическим образом Марии с младенцем Иисусом. Но тот факт, что малыш завернут в коричневое (цвета земли) одеяло, создает впечатление, что это скорее хтонический, земной антипод Спасителя, нежели само небесное дитя. «Орошающий» это дитя своей мочой, президент словно пародирует обряд крещения. Если считать дитя символом потенциальности, составляющей внутреннюю суть Генри, то тогда оно может получить силу, пройдя через этот ритуал. Но сон больше ничего не сообщает; женщина с ребенком торопливо убегает.

Эта сцена знаменует поворотный момент в сновидении. Опять наступает утро. Все, что было темным, черным, примитивным, несущим в себе силу, в этом последнем эпизоде собрано вместе и воплощено в изумительном негре, который появляется обнаженным, то есть непосредственным и правдивым.

Подобно тому как темнота и яркое утро, горячая моча и холодный снег являются противоположностями, так теперь черный человек и белый ландшафт образуют отчетливую антитезу. Теперь четыре приятеля должны ориентироваться уже в этих новых измерениях. Их позиция изменилась; тот путь, который пролегал через Париж, неожиданно привел их во Французскую Швейцарию (откуда родом невеста Генри). Трансформация у Генри имела место и на более ранней стадии, когда он был раздавлен бессознательными содержаниями своего психического. Теперь он впервые может начать поиски своего дальнейшего пути из тех мест, что являются родными для его невесты (что указывает на принятие им основ ее психологии).

Вначале он следует из Восточной Швейцарии в Париж (с востока на запад, по пути, который ведет к темноте, мраку, бессознательному). Теперь он разворачивается на сто восемьдесят градусов, навстречу встающему солнцу и возрастающей ясности сознания. Этот путь ведет к центру Швейцарии, к ее столице, Берну, и символизирует устремленность Генри к центру, способному объединить противоположности внутри него самого.

Негр для некоторых людей является архетипическим образом «темного примитивного существа», а следовательно, персонификацией определенных содержаний бессознательного. Возможно, это и есть одна из причин, почему негров столь часто отвергают представители белой расы, почему их боятся. В негре белый человек видит своего двойника, антипода, свою скрытую темную сторону. (Именно этого большинство людей стремится избежать; они желали бы подавить подобный импульс.) Белые люди проецируют на негров примитивные побуждения и влечения, архаические силы, безотчетные инстинкты, которые напрочь отказываются замечать в самих себе, и поэтому обозначают как качества, присущие другим людям, в данном случае неграм.

Для молодого человека возраста Генри негр может, с одной стороны, обозначать совокупность всех темных черт, подавленных в бессознательном, с другой – совокупность его первобытной мужской мощи, потенциала, эмоциональной и физической силы. То, что Генри и его друзья намерены сознательно конфронтировать с негром, означает решительный шаг на пути к возмужанию.

Между тем время движется к полудню, когда солнце оказывается в своей наивысшей точке, а сознание достигает наибольшей ясности мысли. Можно было бы сказать, что эго Генри продолжает становиться все более и более твердым, что он укрепляет свою способность к сознательному принятию решений. Но на дворе все еще зима, что указывает на эмоциональную и душевную скупость Генри; его психический ландшафт уныл, а рассудок холоден. Четыре друга очень боятся, что обнаженный негр (привыкший к теплому климату) может замерзнуть. Но их страх оказывается беспочвенным.

После долгого путешествия на автомобиле по пустынной заснеженной местности они останавливаются в незнакомом городе и заходят в темный дом. Путешествие и пустынная местность символизируют долгий и утомительный поиск пути саморазвития.

И тут четырех друзей поджидают новые трудности. Негр и его слуга немые, поэтому речевой контакт с ними невозможен; четыре друга должны искать другие способы общения с негром. Скорее всего здесь могут помочь эмоциональные жесты, поскольку интеллектуальные инструменты – слова – бессильны. Друзья предлагают негру подарок, словно некое подношение богам, чтобы снискать его расположение и выразить свою признательность. И этот подарок должен быть предметом нашей цивилизации, представляющим ценность для разумного белого человека. Снова для завоевания благосклонности негра, воплощающего природное и инстинктивное начало, требуется интеллектуальная жертва.

Генри первым соображает, что следует сделать. Это естественно, коль скоро он является носителем эго, чей высокомерный разум должен смириться и стать покорным. Он поднимает с пола коробок спичек и «с почтением» подносит его негру. На первый взгляд может показаться абсурдным, что маленький, вероятно выброшенный кем-то предмет, лежащий на полу, может стать подходящим подарком, но это был правильный выбор. Спички хранят огонь и управляют им; с их помощью в любое время можно получить пламя. Огонь и пламя символизируют тепло и любовь, чувство и страсть – неотъемлемые качества человеческой души во все времена.

Преподнеся негру такой подарок, Генри символически совместил высокоразвитый цивилизованный продукт сознательного эго с центром собственной первобытности и мужской силы, олицетворяемой негром. Действуя таким образом, Генри способен полностью овладеть своим мужским началом, с которым его эго отныне должно оставаться в постоянном контакте.

Это и есть нужный результат. Шестеро мужчин – четыре друга, негр и его слуга – теперь все вместе веселятся за общей трапезой. Ясно, что здесь завершилось формирование мужской целостности Генри. Его эго, похоже, обрело стабильность, в которой нуждалось, давая ему возможность сознательно и свободно подчиниться более мощной архетипической личности внутри себя, которая предвещает появление самости.

То, что произошло в сновидении, имело отклик также и в обычной жизни Генри. Но теперь он стал уверен в себе. Быстро приняв решение, он серьезно подошел к своей помолвке. Спустя ровно девять месяцев после начала анализа он обвенчался в маленькой церкви в Западной Швейцарии; на следующий день молодые отправились в Канаду, где Генри получил новую должность, на которую его назначили во время решающих недель его последних снов. С тех пор он живет активной творческой жизнью, являясь главой небольшого семейства, и занимает ответственный пост в одной из отраслей промышленности.

Случай Генри служит примером, так сказать, быстрого созревания и готовности к обретению мужественности. Он олицетворяет инициацию в реальность внешней жизни, усиление эго и его маскулинности и тем самым завершение первой части процесса индивидуации. Вторая часть – являющаяся установлением правильных взаимоотношений между эго и самостью – еще только предстоит Генри в его дальнейшей жизни.

Не в каждом случае с пациентом устанавливается такой успешный контакт, и не в каждом случае аналитические сеансы протекают и регулируются одинаковым образом и столь плодотворно. Наоборот, каждый случай – особенный. Любой человек: молодой или старый, мужчина или женщина – требует индивидуального подхода. Даже одни и те же символы требуют разного толкования в каждом конкретном случае. Я выбрала данный пример из своей практики потому, что он особенно наглядно демонстрирует автономность бессознательных процессов и неиссякаемость символотворящей мощи психического океана жизни. Это доказывает, что саморегулирующаяся деятельность психического (когда ее не сбивают с толку слишком рациональными объяснениями или критическим анализом) может не только поддерживать процесс душевного развития, но и во многом способствовать ему.