Люди, которые целиком полагаются на свое рациональное мышление и отвергают или подавляют любое проявление психической жизни, зачастую чрезвычайно подвержены суевериям. Они слушают оракулов и пророков и могут быть легко одурачены или оказаться под влиянием всяких колдунов и заклинателей. И поскольку сновидения компенсируют внешнюю жизнь человека, то особая нагрузка на интеллект у этих людей возмещается сновидениями, в которых они сталкиваются с иррациональным началом, не в силах его избегнуть.

В процессе анализа Генри пережил это явление весьма впечатляющим образом. Четыре удивительных сна, основанных на иррациональной тематике, стали решающими вехами на пути его духовного развития. Первый из них случился спустя десять недель после начала анализа. Генри передал его в следующем виде.

«Находясь один в увлекательном путешествии по Южной Америке, я чувствую наконец желание вернуться домой. В чужом городе, расположенном на горе, я пытаюсь добраться до железнодорожного вокзала, который – я чувствую это инстинктивно – должен находиться в центре города на самом высоком месте. Я боюсь, что могу опоздать.

Однако, к счастью, справа, прорывая ряд домов, образующих непроницаемую стену, проходит сводчатый коридор, выстроенный в средневековом стиле. За домами, по всей видимости, и находится вокзал. Вся сцена весьма живописна. Я вижу освещенные солнцем, покрашенные фасады домов, темный арочный проход, под мрачными сводами которого прямо на мостовой расположились четыре оборванца. Со вздохом облегчения я тороплюсь в сторону этого прохода, когда вдруг впереди меня появляется незнакомец, с виду охотник, который явно тоже старается успеть на поезд.

При нашем приближении эти четыре оборванца, оказавшиеся китайцами, вскакивают, преграждая нам путь. Следует борьба, в которой мою левую ногу ранят длинные ногти левой ноги одного из китайцев. Теперь оракул должен решить, пропустить ли нас или же лишить жизни. Начать пришлось с меня. Пока мой компаньон, связанный, лежит в стороне, китаец совещается с оракулом, используя маленькие палочки из слоновой кости. Решение складывается не в мою пользу, но мне дается еще один шанс. Меня связывают и оттаскивают в сторону точно так же, как и моего случайного компаньона. Наступает его очередь. И вот оракул должен окончательно решить мою судьбу. На этот раз удача на моей стороне. Я спасен».

Бросаются в глаза оригинальность и исключительная значимость данного сна, богатство символов и их емкость. Однако мне показалось, что сознательный разум Генри хотел бы проигнорировать этот сон. Из-за его скептицизма в отношении продуктов своего бессознательного было важно не подвергать сон опасности рационализации, а дать ему возможность воздействовать на Генри без какого-либо вмешательства извне. Поэтому вначале я воздержалась от толкования сновидений. Вместо этого я кое-что предложила: я посоветовала ему прочитать, а затем спросить о своей судьбе (наподобие того, что делал китаец во сне) знаменитую китайскую книгу предсказаний «И цзин».

«И цзин», или «Книга перемен», – очень древняя книга мудрости, ее корни уходят в глубь мифических времен; в своей нынешней форме она дошла до нас из третьего тысячелетия до нашей эры. Согласно Рихарду Вильгельму, переведшему книгу на немецкий и снабдившему ее превосходным комментарием, две главные ветви китайской философии – даосизм и конфуцианство – имеют один первоисточник – «И цзин». Книга основана на представлении о единстве человека и окружающего космоса и на комплементарной парности противоположностей Инь и Ян (то есть женского и мужского начал). Она состоит из шестидесяти четырех гексаграмм, каждая из которых представлена рисунком из шести линий. В гексаграммах содержатся все возможные комбинации Инь и Ян. Непрерывные линии рассматриваются как мужские, пунктирные – как женские.

Каждая гексаграмма описывает перемены в человеческой или космической ситуации и предписывает образным языком, что следует делать в каждом отдельном случае. Китайцы советуются с оракулом, определяя, какая из гексаграмм соответствует настоящему моменту. Для этого они берут пятьдесят маленьких палочек, в результате манипуляций с которыми получают нужное число. (Между прочим, Генри сказал, что он однажды читал, возможно в юнговском комментарии к «Тайне Золотого Цветка», о странной игре, которую применяют китайцы для предсказания будущего.)

В наши дни, чтобы получить совет «И цзин», используют три монеты. Каждый бросок трех монет дает одну линию: преимущественно выпали «орлы» – цельная, мужская линия, «решки» – прерывистая, женская линия. Монеты бросаются шесть раз, и полученные линии образуют гексаграммы. По рисунку определяется номер гексаграммы, которая и дает совет и соответствующее разъяснение.

Но какое значение может иметь такое «предсказание» для нашего времени? Даже те, кто принимает предположение, что «И цзин» есть хранилище мудрости, с трудом допустят или уверуют, что консультация у оракула (предсказателя) есть нечто большее, чем оккультный эксперимент. Действительно, трудно представить, что здесь присутствует нечто большее, поскольку обычный современный человек рассматривает все пророческие техники и приемы как архаическую чепуху. Однако это вовсе не чепуха. Как показал доктор Юнг, эти техники и приемы основаны на том, что он назвал «принципом синхронии» (или, более проще, значимого совпадения). Он описал эту новую, сложную для восприятия идею в своем эссе «Синхрония: акаузальный связующий принцип». Принцип синхронии основан на предположении о внутреннем бессознательном знании, связывающем физическое событие с психическим состоянием таким образом, что определенное событие, которое оказывается «случайным» или «совпадающим», может фактически быть физически значимым, и его смысл зачастую обозначен символически в сновидениях, которые совпадают с этим событием.

Спустя несколько недель после начала чтения «Книги перемен» Генри последовал моему совету (со значительной долей скептицизма) и бросил монеты. То, что он обнаружил в книге, потрясло его. Если кратко, то предсказание, которое ему выпало, имело несколько поразительных ссылок на его сон и вообще соотносилось с психологическим состоянием. По удивительному «синхронистическому» совпадению выпавшая ему гексаграмма называлась Мэн, или «Недоразвитость. Свершение. Юный глупец». В этом разделе есть несколько параллелей к обсуждаемым здесь мотивам сновидения. Согласно тексту «И цзин», три верхние линии гексаграммы символизируют гору и имеют значение «оставаться спокойным»; они могут также истолковываться как ворота. Три нижние линии символизируют воду, бездну и луну. Все эти символы уже появлялись в предшествующих снах Генри. Среди многих других утверждений, применимых к Генри, было следующее предупреждение: «Для юного глупца самое безнадежное – связать себя с бесплодным воображением. Чем более настойчиво и упрямо он цепляется за такие нереальные фантазии, тем более вероятно, что он окажется в унизительном положении».

Таким образом, предсказание оказалось абсолютно уместным в отношении проблем Генри. Это совершенно потрясло его. Вначале он попытался подавить сам эффект волевым путем, но не смог с этим справиться, что отчетливо показали и последующие сновидения. Послание «И цзин» затронуло его довольно глубоко, несмотря на запутанный язык, которым оно было выражено. Он оказался побежденным самой иррациональностью, чье существование так долго отрицал. Несколько молчаливый, подчас раздраженный, читая слова, оказавшиеся столь тесно связанными с символами сновидения, он сказал: «Я должен все это тщательно обдумать» – и ушел, не дожидаясь окончания сеанса. Он отменил следующий сеанс по телефону, сказавшись больным гриппом, и пропал. Я ждала (оставаясь спокойной), поскольку полагала, что он, возможно, еще не «переварил» прочитанное.

Прошел месяц. В конце концов Генри появился снова, возбужденный и смущенный, и рассказал мне, что произошло за все это время. Поначалу его разум (на который он до того полагался так сильно) пребывал в сильном шоке и, прежде всего, попытался подавить все вновь полученное. Однако вскорости он был вынужден признать, что это предсказание преследует его. Тогда он вознамерился вновь обратиться к книге, поскольку в его сновидении прорицание было получено дважды. Но текст указанной гексаграммы Мэн недвусмысленно запретил ему задавать вопрос вторично. Две ночи подряд Генри метался в постели без сна; на третью ясный образ огромной силы явился ему во сне: шлем и меч, плывущие в пустом пространстве.

Генри тотчас же взял «И цзин» и открыл ее наугад, попав в комментарий к гексаграмме номер тридцать, где, к своему удивлению, прочитал следующие строки: «Прилипание есть свойство огня, оно означает броню, шлемы, оно означает копья и оружие». Тогда он почувствовал, что понял, почему вторичное вопрошание у оракула было запрещено. Так как в сновидении его эго было отстранено от повторного обращения к оракулу, то второй раз вопрос задавал охотник. Аналогичным образом можно считать полусознательным действием безотчетное стремление Генри повторно задать вопрос «И цзин», открыв книгу наугад и указав на символ, который совпал с его ночным видением.

Генри был настолько глубоко взволнован, что потребовалось время, чтобы попытаться истолковать сон, который дал толчок преобразованиям. Учитывая события в сновидении, было очевидно, что элементы сна должны интерпретироваться как внутриличностные содержания, а шесть персонажей, фигурировавших в нем, – как персонификация его психических качеств. Такие сны относительно редки, но когда они все же случаются, производимый ими эффект очень силен. Вот почему их можно было бы назвать «снами преобразования», или «трансформирующими сновидениями».

В снах, богатых яркими образами, сновидец редко обнаруживает что-либо, кроме немногих личных ассоциаций. Все, что мог предположить Генри в этом случае, было то, что недавно он пытался устроиться на работу в Чили, но ему отказали по причине того, что он не женат. Он знал также, что некоторые китайцы не стригут ногти на левой руке, выращивая их как знак предпочтения занятий медитацией работе.

Неудача Генри (получить работу в Южной Америке) воплотилась в его сне. В нем он перенесся в жаркий южный мир – мир, который, по контрасту с Европой, он бы назвал примитивным, раскованным, чувственным, не стесненным условностями. Сон дает превосходную символическую картину области бессознательного.

Эта область была прямо противоположной культивированному интеллекту и швейцарскому пуританизму, господствовавшим в сознательном разуме Генри. Фактически сон представил его природную «теневую землю», о которой он так мечтал; но через некоторое время почувствовал, что ему не очень-то на ней комфортно. Генри вырван из цепких хтонических, темных, материнских сил (символизируемых Южной Америкой) и возвращен в сновидении к свету, личной матери и своей невесте. Он вдруг осознает, насколько далеко он ушел от них; он чувствует себя одиноким в «чужом городе».

Такое возрастание в сознании символизируется во сне как «более высокий уровень» – город был построен на горе. Поэтому Генри «карабкался вверх», к более высокому уровню сознания в «теневой земле», надеясь оттуда найти «свою дорогу домой». Задача восхождения на гору уже вставала перед ним в самом первом сновидении. И так же как во сне с проституткой и святым или во многих мифологических сказаниях, гора часто символизирует место откровения, где могут происходить любые внутренние изменения.

«Город на горе» также хорошо известный архетипический символ, возникающий в истории культуры в самых разных вариациях. Город, соответствующий в своем основном плане мандале, представляет «область души», в центре которой обретает свое обиталище самость (центр психической целостности и душевной глубины).

Удивительно, что место самости представлено в сновидении Генри как центр перевозки людей – железнодорожный вокзал. Вероятно, это объясняется тем, что самость (если сновидец молод и обладает сравнительно низким уровнем духовного развития) обычно символизируется объектом из области личного опыта сновидца, часто весьма банальным объектом, который компенсирует высокие стремления данного человека. Только у зрелой личности, знакомой с образами своей души, самость воплощается в символе, соответствующем ее уникальной ценности.

Хотя Генри и не знает точно, где находится вокзал, он тем не менее предполагает, что он расположена в центре города, на самом высоком месте. Здесь, как и в предыдущих снах, он получает помощь из бессознательного. Сознательный разум Генри отождествлен с его профессией инженера, поэтому он хотел бы также, чтобы и его внутренний мир был связан с рациональными продуктами цивилизации наподобие железной дороги. Сновидение, однако, начисто отвергает эту установку и указывает совершенно другой путь.

Этот путь ведет «под» и «сквозь» темную арку. Арочные ворота также являются символом порога – места, где скрывается опасность, места, которое одновременно объединяет и разделяет. Вместо вокзала, который искал Генри (железная дорога должна по идее соединять нецивилизованную Южную Америку с Европой), он обнаруживает себя перед темным арочным проходом, где прямо на земле расположились четыре китайских оборванца, преградив путь. Сон никаких различий между ними не проводит, поэтому они могут рассматриваться как четыре недифференцированных аспекта мужского начала. (Число четыре – символ целостности и завершенности, представляет архетип, который д-р Юнг обсуждает во многих своих работах.)

Китайцы, таким образом, представляют части бессознательного мужского начала в психике Генри, которые он не может игнорировать, поскольку «путь к самости» (то есть к психическому центру), блокированный ими, должен быть для него открыт. Пока этот вопрос не разрешится, он не может продолжить свое путешествие.

Не подозревая о надвигающейся опасности, Генри торопится к проходу, стремясь наконец добраться до станции. Но на пути он встречает свою «тень» – неизжитое первобытное начало, – появляющуюся в облике приземленного грубого охотника. Появление этого образа означает, возможно, что к интровертному эго Генри присоединилась его экстравертная (компенсаторная) составляющая, которая представляет подавленные эмоциональные и иррациональные черты. Эта теневая фигура выходит на передний план, минуя сознательное эго, и, поскольку она персонифицирует активность и автономность бессознательных свойств и качеств, то и становится действительным носителем судьбы, через которого все и происходит.

Сон подходит к своей кульминационной точке. Во время схватки Генри, охотника и четырех китайцев-оборванцев левая нога Генри оказывается поцарапанной длинными ногтями левой ноги одного из этих четырех противников. Вероятно, здесь европейский характер сознательного эго Генри столкнулся с персонификацией древней мудрости Востока, с крайней противоположностью своего эго. Китайцы пришли с совершенно иного психического континента, с «другой стороны», которая до сих пор совершенно не известна Генри и поэтому кажется ему опасной.

Можно также сказать, что китайцы символизируют «желтую землю»; китайский народ связан с землей, как немногие нации. И именно это земное, хтоническое свойство Генри должен был принять. Бессознательное мужское начало его психического, которое он встретил в своем сновидении, имело хтонический материальный аспект, отсутствовавший у его интеллектуальной сознательной составляющей. Таким образом, тот факт, что он распознал китайцев в четырех фигурах оборванцев, показывает, что Генри добился расширения внутреннего понимания природы своих противников.

Генри слышал, что иногда китайцы не стригут ногти на левой руке. Но в сновидении эти ногти оказываются на левой ноге; то есть почти когти. Последнее может означать, что китайская точка зрения настолько отличается от позиции Генри, что способна нанести ему вред. Как мы знаем, сознательная установка Генри по отношению к хтоническому и женскому, по отношению к «телесному» своей натуры была наиболее неопределенной и амбивалентной. Эта установка, символизируемая его «левой ногой» (точка зрения или позиция его женской бессознательной стороны, которой он до сих пор боится), пострадала из-за китайцев.

Однако это «ранение» само по себе не вызвало какого-либо изменения у Генри. Любая трансформация требует в качестве предпосылки «конца света» – разрушение устаревшей философии жизни. Как отмечал д-р Хендерсон ранее в этой книге, в церемониях инициации (посвящения) молодой человек должен пройти через символическую смерть, прежде чем он возродится как мужчина и будет принят племенем в качестве полноправного члена. Поэтому научная, логическая установка инженера должна разрушиться, чтобы уступить место новой установке.

В психике инженера все «иррациональное» может быть с легкостью подавлено, поэтому оно часто обнаруживается в драматических парадоксах мира сновидений. Иррациональное во сне Генри возникает в виде некоего гадания неизвестного происхождения, в форме пугающей и необъяснимой силы, получающей право решать человеческие судьбы. Рациональному эго Генри ничего не остается, кроме как безоговорочно капитулировать, принеся интеллектуальную жертву.

Однако сознательный разум такой неопытной незрелой личности, какой является Генри, еще не вполне готов к реальному действию. Фортуна отворачивается от него, и он лишается жизни. Он пойман, не имеет возможности продолжать действовать привычным путем или вернуться домой, то есть уклониться от своих взрослых обязательств и ответственности. (Именно к пониманию этой ситуации Генри был подготовлен своим «большим сном».)

В следующий момент сознательное цивилизованное эго Генри связывают и оставляют в стороне до тех пор, пока его место не занимает первобытный охотник, вопрошающий оракула. Жизнь Генри зависит от ответа прорицателя. Но когда эго пребывает в тюремной изоляции, те содержания бессознательного, которые персонифицировались в теневой фигуре, могут оказать помощь и дать решение. Это возможно лишь тогда, когда человек признает существование таких содержаний и почувствует их силу. Позже они смогут стать нашими постоянными сознательно выбранными спутниками. Генри оказался спасен, потому что охотник (его тень) победил в этой игре, заменив его.