Независимо от того, в какой форме впервые проявится бессознательное – как проблеск узнавания нового или как горькое откровение, – через некоторое время обычно возникает необходимость скорректировать осознанное поведение в соответствии с полученной информацией, то есть принять «критику» бессознательного. Через сновидения человек знакомится с теми аспектами своей личности, на которые он предпочитал по различным причинам смотреть сквозь пальцы. Этот процесс Юнг назвал «осознанием тени» (он использовал слово «тень» для обозначения этой части бессознательного, потому что она довольно часто появляется в сновидениях в образе человека). Но тень представляет собой не все бессознательное целиком, а только неизвестные или мало известные свойства и качества эго – те его аспекты, которые большей частью принадлежат к личностной сфере и вполне могли бы быть осознанными. Отдельные качества, присущие тени, могут также складываться из коллективных влияний, проистекающих из источников, лежащих за пределами личной жизни индивида.

При попытке увидеть свою тень человек начинает замечать у себя (нередко, к своему стыду) те качества и импульсы, наличие которых он обычно отрицает, хотя и различает у других: эгоизм, леность ума и небрежность мысли, прожектерство, безответственность и трусость, чрезмерную страсть к деньгам и вещам – одним словом, все те грешки, о которых раньше он думал: «Ерунда, никто этого не заметит и, вообще, кто не без греха».

Если при попытке приятеля указать вам на допущенную ошибку вы чувствуете, что выходите из себя, будьте уверены, что это проявляется часть вашей тени, которую вы не осознаете. Конечно, естественно испытывать раздражение, когда другие люди, которые ничуть не лучше вас, критикуют вас за ошибки вашей тени. Но что остается делать, когда вас упрекают ваши собственные сновидения – ваш внутренний судья? Вот тогда-то эго и оказывается в ловушке и ему остается только смущенно замолчать. Затем начинается болезненная и длительная работа по самовоспитанию, психологическую сложность которой можно сравнить с подвигами Геракла. Как мы помним, первой его задачей было очистить за день Авгиевы конюшни, в которых за многие десятилетия скопилось столько навоза от сотен голов скота, что обычный смертный впал бы в уныние от одной мысли об этом.

Тень проявляется не только в том, чего мы не делаем, но и в спонтанных, ненамеренных действиях. Не успеешь подумать, а колкость прозвучала, интрига готова, неправильное решение принято – и вот результаты, которых никто не хотел и не замышлял. Более того, тень в гораздо большей степени подвержена тлетворному коллективному влиянию, чем сознание ее владельца. Например, когда человек один, он чувствует себя в относительном порядке. Но как только кто-то вокруг начинает заниматься «темными» делами, его так и тянет к ним присоединиться из опасения, что в противном случае его примут за дурака. В итоге он дает волю влечениям вовсе ему не свойственным. Характерно, что при контактах с людьми одного пола на тень каждого из нас как бы накладываются тени окружающих, усиливая общие недостатки. А тень у лиц противоположного пола нас почти не раздражает, и мы легко прощаем им ее присутствие.

Вот почему в сновидениях тень появляется в образе лица, пол которого совпадает с полом сновидца. Примером может послужить следующий сон, приснившийся мужчине сорока восьми лет. Сновидец старался жить главным образом для себя и ни от кого не зависеть, усердно работал на службе, был дисциплинирован и требователен к себе, при этом подавлял в себе тягу к удовольствиям и спонтанным поступкам в гораздо большей мере, чем подходило бы его истинной природе.

«У меня был очень большой дом в городе, но я хотя и жил в нем, еще не изучил его как следует. Поэтому я решил пройтись по дому и обнаружил несколько помещений, главным образом в подвале, о которых до этого ничего не знал. Там были двери, ведущие в другие подвалы и даже на подземные улицы. Я почувствовал беспокойство, обнаружив, что некоторые из них не закрыты, а на других не было и замков. Ведь кругом работали люди, которые могли проникнуть в дом. Поднявшись на первый этаж, я прошел на задний двор, где тоже обнаружил выходы на улицу или в другие дома. Только я начал осматриваться, как ко мне подошел громко смеющийся мужчина и заявил, что мы с ним старые школьные друзья. Я тоже его вспомнил, и, пока он рассказывал мне о своей жизни, мы направились к выходу, а затем пошли бродить по улицам.

Пока мы шли по огромной круговой улице, в воздухе как-то странно перемешивались свет и тень. Мы подошли к зеленому скверу, где неожиданно мимо нас проскакали галопом три лошади. Это были великолепные сильные животные, дикие, но в то же самое время ухоженные, всадников нигде видно не было. (Не убежали ли эти лошади от военных?)»

Лабиринт странных коридоров, залов и незапертых выходов в подвале воссоздает древнеегипетские представления о загробном мире и является хорошо известным символом, означающим бессознательное с его неизведанными возможностями. Он знаменует также «открытость» влиянию как бессознательной тени, так и сверхъестественных и чуждых человеку сил. Можно сказать, что подвал означает основу психики сновидца. На заднем дворе (символизирующем еще не раскрытый душевный потенциал психического) внезапно появляется старый школьный друг. Он явно олицетворяет другой аспект самого сновидца – бывший составной частью его жизни в детстве, но давно утраченный и забытый. Часто случается, что качества, присущие человеку в детские годы, например веселость, вспыльчивость или, может быть, доверчивость, внезапно исчезают, и непонятно, куда и каким образом они ушли. Именно такая утраченная часть характера сновидца теперь возвращается (с заднего двора) и вновь старается завязать дружбу. Этот образ является, вероятно, отражением утраченной способности сновидца наслаждаться жизнью, а также представляет его экстравертную теневую составляющую.

Но тут мы узнаём, что сновидец ощутил «беспокойство» как раз перед встречей с этим внешне безобидным старым другом. Когда они подходят к скверу, мимо них проносятся три лошади. Сновидец думает, что лошади, возможно, сбежали из воинской части (иначе говоря, сбежали от сознательной дисциплины, характеризовавшей до сих пор его жизнь). Тот факт, что лошади были без наездников, показывает, что инстинктивные влечения могут выйти из-под контроля сознания. В образах старого друга и лошадей вновь появляется та до сих пор отсутствовавшая позитивная сила, в которой так остро нуждался сновидец.

Эта проблема часто возникает, когда человек сталкивается с «другой стороной» самого себя. Тень обычно содержит ценности, в которых нуждается сознание, но форма, в которую они облечены, затрудняет их использование. Коридоры и большой дом в этом сне означают также, что сновидец еще не знает собственных духовных масштабов и не способен пока реализовать их. Тень в этом сновидении типична для личности интроверта (человека, стремящегося отойти как можно дальше от внешней жизни). У человека открытой натуры – экстраверта, более обращенного к внешним объектам и окружающей его жизни, тень будет выглядеть совершенно иначе.

Один молодой человек, весьма живой, темпераментный, неоднократно осуществлял успешные проекты в своем бизнесе, в то же время его сновидения постоянно указывали ему, чтобы он довел до конца начатый им личный творческий замысел. Приведем один из его снов.

«Человек лежит на кушетке, натянув одеяло и закрыв им свое лицо. Это – француз, отчаянная голова, он готов взяться за любое преступное дело. Меня ведет вниз по ступеням служащий, но я знаю, что против меня составлен заговор. Этот француз должен меня убить – как бы случайно (так это должно будет выглядеть со стороны). Когда мы подходим к выходу, он действительно подкрадывается ко мне сзади, но я начеку. Неожиданно к стене прислоняется высокий полный человек (видимо, богатый и влиятельный) – он плохо себя почувствовал. Я тут же пользуюсь возможностью и закалываю служащего, вонзив ему кинжал в сердце. Как комментарий откуда-то доносится: „Никто ничего не заметит, кроме того, что пролилось немного влаги“. Теперь я в безопасности, поскольку француз нападать не станет, когда убит тот, кто отдавал ему этот приказ. (Возможно, служащий и богатый полный человек являются одним и тем же лицом – одно как бы заменяет другое.)»

Этот бандит представляет другую – интровертную – сторону сновидца, которая достигла состояния полной нужды. Он лежит на кушетке (т. е. пассивен) и прикрывает лицо, поскольку хочет, чтобы его оставили в одиночестве. С другой стороны, служащий и зажиточный полный человек (на деле одно и то же лицо) персонифицируют внешние успехи и деятельную сторону сновидца. Неожиданное недомогание полного человека связано с тем, что сновидец действительно несколько раз заболевал, когда позволял своей подвижной энергичности насильственно прорываться во внешнюю жизнь. Но у этого преуспевающего господина нет крови – лишь немного влаги, – а это значит, что в амбициозной внешней деятельности сновидца не содержится подлинной жизни и страсти, но один лишь бескровный механизм. А потому нет большой потери от убийства полного человека. Под конец сновидения француз удовлетворен; он явно представляет позитивную теневую фигуру, которая стала негативной и опасной лишь потому, что с ней не согласна сознательная установка сновидца.

Это сновидение показывает нам, что тень может содержать в себе множество различных элементов, например бессознательное честолюбие (преуспевающий полный мужчина) и интроверсию (француз). Ассоциативная связь с французом обусловлена еще и тем, что французы считаются мастерами решать свои любовные дела. Тем самым две теневые фигуры представляют два хорошо известных влечения: влечение к власти и половое влечение. Первое на какой-то момент раздваивается, предстает в облике и служащего, и преуспевающего человека. Служащий (или чиновник) олицетворяет коллективное приспособление, тогда как преуспевающий мужчина обозначает честолюбие. Во всяком случае, оба они представляют влечение к власти. Когда сновидцу удается остановить опасную внутреннюю силу, француз перестает быть опасным. Другими словами, не менее опасная сторона сексуального влечения также капитулирует.

Очевидно, что проблема тени играет огромную роль во всех политических конфликтах. Если бы человек, которому снился этот сон, не был чувствителен к проблемам своей тени, ему легко было бы идентифицировать отчаянного француза как воплощение «коммунистической опасности», а служащего вместе с преуспевающим господином отнести к «душителям-капиталистам». В таком случае он не заметил бы того, что война между началами происходит внутри него самого. Когда люди наблюдают собственные бессознательные тенденции у других, это называется «проекцией». Политическая агитация во всех странах столь же полна таких проекций, как и дворовые сплетни в малых группах или между индивидами. Всякого рода проекции затемняют видение окружающих, подрывают его объективность, а тем самым и любую возможность подлинно человеческих отношений.

Имеется еще одна отрицательная сторона проецирования вовне нашей тени. При отождествлении ее, например, с коммунистами или капиталистами часть нашей личности переходит туда, покидая нас. В результате мы будем постоянно (хотя и непроизвольно) действовать в ущерб себе, поддерживая другую сторону и тем самым неосознанно помогая врагу. И наоборот, если мы осознаем влияние тени и можем обсуждать с людьми, на которых это влияние проецируется, любые проблемы без страха и враждебности, но с вниманием, тогда появится шанс взаимопонимания или, по крайней мере, примирения.

Станет ли тень нашим другом или врагом, зависит главным образом от нас самих. Как показывают оба выше рассмотренных сновидения, тень вовсе не обязательно находится в оппозиции. На деле она вполне аналогична любому человеку, ради сосуществования с которым приходится в чем-то уступить, в чем-то пойти наперекор, а то и полюбить что-то – в зависимости от ситуации. Тень становится враждебной, только когда ее игнорируют или недопонимают.

Порой индивид ощущает потребность проявить худшую сторону своего характера, подавляя лучшую. В таких случаях тень является в его снах в образе положительного героя. Но человеку, эмоции и чувства которого ближе к естеству, тень может явиться в образе холодного и неприятного интеллектуала, который в этом случае олицетворяет скрываемые колкости и неприятные мысли. Таким образом, функция тени (независимо от принимаемой формы) состоит в олицетворении противоположной стороны эго и тех качеств, которые больше всего не нравятся ее носителю в других людях.

Было бы слишком просто, если можно было бы сделать тень частью своей осознаваемой личности лишь через честность с самим собой и саморефлексию. К сожалению, такие попытки не всегда срабатывают. Внутри теневой части психики каждого из нас существуют такие страстные эмоции, с которыми доводы рассудка могут и не справиться. В этом плане приходящий извне горький опыт может иногда оказаться полезным. Условно говоря, чтобы остановить порывы и побуждения тени, надо, чтобы вам на голову упал кирпич. Иногда, чтобы обуздать их, требуется героическое сверхчеловеческое усилие, но такое возможно обычно лишь при поддержке со стороны Великого человека внутри нас (самости).

Тот факт, что тень содержит всеохватывающую силу непреодолимого влечения, не означает, однако, что ее во всех случаях следует героически подавлять. Иногда тень является сильной, потому что побуждение самости действует в том же направлении. В этом случае трудно разобраться, что же стоит за внутренним давлением – самость или тень. В том, что касается бессознательного, человек, к сожалению, находится в такой же ситуации, как на местности, освещенной лунным светом: все предметы расплывчаты, сливаются друг с другом, и никогда не разберешь, что где находится или где начало, а где конец. (Это состояние известно под термином «загрязнение» содержимого бессознательного.)

Называя один из элементов бессознательного тенью, Юнг соотносил его с достаточно определенным фактором. Но случается и так, что все неизвестное для эго перемешивается с тенью, включая и в высшей степени ценные и значительные силы. Кто, например, мог бы поручиться, был ли француз-головорез из приведенного выше сна опустившимся бродягой или достойным уважения интровертом. Или несущиеся скакуны из другого сновидения: следовало ли позволять им бежать без узды. Если само сновидение не раскрывает ситуацию, решение должен принять тот, кому оно явилось.

Если теневая фигура содержит ценные жизненные силы, их нужно не подавлять, но вводить в актуальный опыт. Эго должно оставить гордыню и самодовольство, должно пережить нечто, кажущееся темным, но необязательно таковым являющееся. Это может потребовать жертвы – столь же героической, как победа над страстями, но в противоположном смысле.

Этические затруднения, возникающие при встрече с собственной тенью, хорошо описаны в восемнадцатой книге Корана. Здесь Моисей встречает в пустыне Кхидра («зеленого», или «первого ангела Бога»). Они странствуют вместе, и Кхидр выражает опасение, что Моисей не сумеет без негодования наблюдать за его деяниям. Если Моисей не сможет справиться со своим возмущением и довериться Кхидру, тот должен будет покинуть Моисея.

И вот Кхидр переворачивает лодку бедных рыбаков, затем, на глазах Моисея, убивает прекрасного юношу и, наконец, восстанавливает стену города неверных. Моисей не может удержаться от негодования, и Кхидр должен его покинуть. Но перед уходом он объясняет причины своих действий. Переворачивая лодку, он на самом деле спасал ее для владельцев, поскольку пираты уже готовились ее украсть, а так рыбаки смогут ее вытащить из воды. Прекрасный юноша вот-вот должен был совершить преступление, и, убивая его, Кхидр спас благочестивых родителей юноши от бесчестья. Восстановив стену, он спас от разорения двух верных молодых людей, поскольку их сокровища были завалены ее обломками. Моисей, поддавшийся возмущению, теперь увидел (хоть и слишком поздно), что его суждения были поспешными. Деяния Кхидра казались целиком дурными, но на деле таковыми не были.

Наивный взгляд на эту историю может привести к такому ее толкованию: Кхидр – это не ведающая закона, капризная, злая тень благочестивого и законопослушного Моисея. Но это не так. Кхидр выступает скорее как олицетворение неких тайных творческих деяний Божества. (Сходное значение имеет знаменитый индийский рассказ «Царь и труп» в интерпретации Генри Циммера.) Я не случайно не привожу здесь сновидений для иллюстрации этой тонкой проблемы. Этот хорошо известный сюжет из Корана я выбрала, поскольку он подводит итог опыту целой жизни, а он очень редко столь ясно выражается одним сновидением.

Когда в наших сновидениях появляются темные личности, будто желающие чего-то от нас, мы не можем с уверенностью сказать, олицетворяют ли они лишь теневую сторону нас самих или нашу самость, или то и другое одновременно. Угадать наперед, символизирует ли отрицательный персонаж недостаток, который мы должны побороть, или же полную значения часть жизни, которую следует принять, – это одна из труднейших проблем на пути к индивидуации. Более того, образы, встречающиеся во сне, часто настолько хрупки и сложны, что нельзя быть уверенным в точности их истолкования. Тогда всё, что остается, – это смириться с дискомфортом этических сомнений и продолжать смотреть сны, не принимая окончательных решений или обязательств. Это напоминает ситуацию, в которой оказалась Золушка, когда мачеха перемешала у нее на глазах горох и чечевицу, потребовав разделить их. И хотя дело казалось совершенно безнадежным, Золушка с усердием принялась за сортировку, – тут ей и пришли на помощь голуби (а в некоторых версиях – муравьи). Эти помощники символизируют таящиеся глубоко в бессознательном импульсы, ощутимые только в трудных ситуациях и подсказывающие выход из них.

Обычно где-то в самой глубине своего существа человек прекрасно понимает, куда он должен направиться и что сделать. Но иногда случается, что паяц, которого мы зовем «я», так сбивает нас с толку, что внутренний голос не может достучаться до сознания. Порой все попытки понять намеки бессознательного оканчиваются неудачей. И остается одно: набраться храбрости и поступить по наитию, будучи при этом готовым к смене курса, если вдруг бессознательное подскажет другой путь. Может статься (хотя это происходит нечасто), что человек скорее решится сопротивляться побуждению бессознательного, даже ценой страданий, предпочтя их знанию того, что он утрачивает человеческий облик. (Так происходит с теми, кому приходится изживать свои преступные наклонности, чтобы обрести самого себя.)

Сила и внутренняя ясность, необходимые для того, чтобы принять решение, тайно исходят от Великого человека, не желающего слишком раскрываться. Может быть, самость хочет, чтобы эго сделало самостоятельный выбор. А может, она нуждается в помощи сознания, чтобы проявить себя. Когда заходит речь о сложных этических проблемах, никому не дано разобраться в поступках других людей. Каждый сам должен изучить свои проблемы и попытаться определить, какое решение будет для него правильным. Как сказал один много переживший дзен-буддистский наставник, мы должны следовать примеру пастуха, «глядящего на свое стадо глазами кнута, с тем чтобы оно не забрело на чужой луг».

Эти новые открытия глубин психологии не могут не привести к некоторым изменениям в наших коллективных этических воззрениях, поскольку они побуждают нас судить о любых человеческих действиях более индивидуальным и утонченным образом. Открытие бессознательного является одним из самых далеко идущих открытий последнего времени. Но тот факт, что признание реальности бессознательного сопряжено с необходимостью честного изучения самого себя и переустройства своей жизни, побуждает многих вести себя так, словно ровным счетом ничего не случилось. Чтобы воспринимать бессознательное всерьез и биться над задачами, которые оно ставит, требуется немалое мужество. Большинство людей слишком ленивы, чтобы серьезно задуматься даже о моральных сторонах своего поведения, которые ими вполне осознаются, и тем более избегают рассмотрения того, как на них действует бессознательное.