В начале этой книги д-р Юнг познакомил читателей с понятием бессознательного, его индивидуальными и коллективными структурами, символической формой выражения. Описав всю важность символов, созданных бессознательным, то есть их исцеляющее или разрушающее воздействие, д-р Юнг показал, как сложно их правильно истолковывать. Успех той или иной интерпретации зависит от того, находит ли она отклик у индивида (пациента или клиента) и несет ли для него смысловую нагрузку. Тем самым он указал на возможное значение и функции в символике сновидений.
Но вместе с развитием теории Юнга возник еще один вопрос: какова цель всей сновидческой жизни индивида? Какую роль играют сновидения не только в экономике психического бытия, но в человеческой жизни в целом?
В результате наблюдения Юнгом большого количества людей и изучения их сновидений (по подсчетам Юнга, получается, что он проанализировал по меньшей мере 80 000 снов) было установлено, что все сны не только соотносятся в той или иной степени с жизнью сновидца, но и что все они являются составными частями одной огромной сети психологических факторов. Было также обнаружено, что все сновидения, по-видимому, придерживаются определенного порядка или следуют общей схеме. Эту схему Юнг назвал «принципом индивидуации». Поскольку сны еженощно являют самые различные сцены и образы, то, не будучи внимательным наблюдателем, трудно заметить в них какую-либо упорядоченность. Но если проследить свои собственные сны за несколько лет, изучая последовательно их содержание, то станет очевидно, что определенные образы всплывают, исчезают и повторяются вновь. Многим даже снятся по нескольку раз одни и те же персонажи, виды или ситуации, и если отследить их на протяжении последовательного ряда сновидений, обнаружится, что они постепенно, но заметно изменяются. Эти перемены могут быть ускорены правильным толкованием снов и их символов, поскольку оно влияет на осознанное отношение сновидца к сновидениям.
Таким образом, жизнь наших сновидений создает замысловатый узор, в котором просматриваются то исчезающие, то появляющиеся индивидуальные черты или наклонности. Если в течение длительного времени наблюдать, как плетется этот витиеватый узор, то можно заметить, что это действо чем-то тайно направляется или регулируется, вызывая медленно и неуловимо идущий процесс духовного роста – процесс индивидуации.
Постепенно он приводит к появлению более разносторонней и зрелой личности, и затем, по мере усиления, его результаты даже становятся заметными для окружающих. Тот факт, что мы часто говорим о «задержках в развитии» кого-либо, показывает, что подобный процесс роста и становления считается возможным для каждого индивида. И поскольку духовный рост не может быть вызван сознательным волевым усилием, а возникает непроизвольно и естественно, в сновидениях его часто символизирует образ дерева, чей медленный, мощный и самопроизвольный рост вписывается в определенную схему.
Направляющий центр, из которого исходит упомянутое регулирующее воздействие, похоже, представляет собой своего рода «ключевой атом» в нашей психической системе, ее ядро. Можно также сказать, что этот центр изобретает, упорядочивает и генерирует образы сновидений. Юнг назвал этот центр самостью и охарактеризовал как охватывающий всю психику человека, в отличие от эго, представляющего лишь малую часть психики.
На протяжении веков люди интуитивно знали о существовании такого внутреннего центра. Греки называли его внутренним даймоном; в Египте он выражался в понятии Ба (душа), а римляне почитали его за «гения», присущего каждому человеку. В первобытных общинах его часто считали духом-хранителем, воплощенным в животном или фетише.
Необычайно чистое, ничем не замутненное восприятие этого центра присуще индейцам племени наскапи, все еще обитающим в лесах полуострова Лабрадор. Эти люди промышляют охотой и живут настолько изолированными семейными группами и на таком большом расстоянии друг от друга, что они не смогли создать систему племенных обычаев или коллективные религиозные верования и церемонии. В этом пожизненном одиночестве охотник наскапи вынужден полагаться только на свой собственный внутренний голос или на откровения бессознательного. У него нет религиозных учителей или наставников, которые разъясняли бы ему, во что он должен верить, нет и ритуалов, празднеств или обычаев, которые могли бы ему помочь. В его миропонимании душа человека предстает просто внутренним «спутником», которого он зовет «мой друг» или mistapeo, что означает «Великий человек». Великий человек обитает в сердце и является бессмертным; в момент смерти или незадолго до нее он покидает человека, а позднее перевоплощается в другие существа.
Те индейцы племени наскапи, которые уделяют внимание своим снам, стараясь выяснить значение и проверить их достоверность, могут обрести более глубокую взаимосвязь с Великим человеком. Он благоволит к таким людям и чаще посылает им хорошие сны. Таким образом, главная обязанность каждого индейца наскапи заключается в том, чтобы следовать наставлениям, которые даются ему во сне, и затем запечатлевать их в искусстве. Ложь и бесчестие заставляют Великого человека покинуть внутреннее царство индивида, тогда как великодушие и любовь к животным и людям притягивают его, придавая ему сил. Сновидения дают индейцу возможность определить свой путь в жизни, причем не только во внутреннем мире, но и в окружающем мире природы. Они помогают ему предсказывать погоду, оказывают бесценную помощь в охоте, от которой зависит его жизнь. Я упоминаю это первобытное племя, потому что его члены до сих пор еще не были загрязнены идеями нашей цивилизации и сохранили естественное понимание той сущности, которую Юнг называет самостью.
Самость можно определить как внутренний регулирующий центр, отличающийся от сознательной личности, который можно понять лишь путем изучения своих сновидений. Сны подсказывают нам, что самость является центром, постоянно направляющим развитие и созревание личности. Но это разностороннее и цельное состояние психики выглядит первоначально лишь как врожденная, но еще не проявившаяся возможность. На протяжении жизни человека она может проявиться лишь отчасти или развиться довольно полно. Степень развития зависит от желания или нежелания эго прислушаться к посланиям самости. Но, как заметили индейцы наскапи, тому, кто восприимчив к намекам Великого человека, снятся более полезные и совершенные сны. Можно добавить, что существующий в нас с момента рождения Великий человек более различим внутри восприимчивой личности, чем внутри того, кто пренебрегает им. Восприимчивая личность становится также более совершенной и цельной.
Может даже показаться, что эго было рождено природой не для того, чтобы до бесконечности следовать своим собственным непроизвольным импульсам, а для того, чтобы помочь психике обрести целостность. Именно эго проливает свет на действие всей системы, позволяя ей стать осознанной, а значит реализованной. Если, например, у меня есть художественный дар, не осознанный моим эго, с ним ничего не произойдет, как если бы его и не было. Он может реализоваться только в том случае, если будет замечен эго. Врожденная, но скрытая целостность психики не тождественна целостности, уже полностью осуществленной.
Это можно изобразить следующим образом. Семя горной сосны содержит всё будущее дерева в латентной, скрытой форме, но каждое зерно падает в определенное время на определенное место, отличающееся от других по таким специфическим свойствам, как качество почвы, каменистость, наклон земли, ее открытость солнцу и ветру. Латентная целостность сосны в семени реагирует на все эти условия, избегая камней и притягиваясь к солнцу, в результате чего происходит рост дерева. Таким образом, отдельная сосна постепенно входит в мир, претворяя заложенную в ней целостность и являя ее на свет. Без живого дерева образ сосны – не более чем потенция или абстрактная идея. Аналогичным образом реализация в отдельном человеке его уникальности является целью процесса индивидуации.
Можно рассматривать этот процесс как возникающий у человека произвольно (как и у любого другого живого существа) в бессознательном, в результате чего высвобождаются врожденные качества характера. Но, строго говоря, процесс индивидуации возможен только в том случае, когда индивид знает о нем и сознательно принимает в нем участие. Нам не известно, есть ли у сосны представление о своем росте, может ли она наслаждаться или страдать от выпадающих на ее долю мытарств и приключений, но человек определенно способен сознательно участвовать в своем развитии. Он даже понимает, что, принимая время от времени свободные решения, может активно взаимодействовать со своей врожденной целостностью. Это взаимодействие относится к процессу индивидуации в узком смысле слова.
Человек, однако, испытывает и нечто такое, что не охватывается нашей метафорой о сосновом дереве. Процесс индивидуации шире, чем взаимосвязь между врожденным зародышем целостности и событиями, преподносимыми судьбой. Субъективное переживание этого процесса создает ощущение, что в созидание активно вмешивается какая-то надличностная сила. Иногда чувствуется, будто бессознательное определяет свой путь в соответствии с тайным замыслом. Создается впечатление, словно кто-то или что-то наблюдает за вами – нечто такое, чего мы не видим, хотя оно видит нас, – может быть, это Великий человек, таящийся в сердце, который высказывает свое мнение о нас через сновидения.
Но этот творчески активный элемент психического ядра может начать действовать только в том случае, когда эго избавится от всех намерений и желаний и попытается перейти на более глубокий, более фундаментальный уровень существования. Эго должно уметь внимательно прислушиваться к внутренней устремленности к росту и положиться на нее, не думая, что из этого выйдет. Многие философы-экзистенциалисты стремились описать это состояние, но им удавалось лишь разоблачить иллюзорность сознания. Они подходили прямо к двери, ведущей в бессознательное, и… не могли в нее войти.
В странах с более древней культурой, чем наша собственная, люди лучше понимают, что утилитарный подход к сознательному планированию своих поступков не годится для пути, ведущего к внутреннему развитию личности. Однажды я встретила пожилую даму, не многого достигшую в жизни в смысле материального благополучия. Но ей удалось создать хорошую семью с плохим мужем и сформироваться как зрелой личности. Когда она пожаловалась мне, что ничего не добилась в своей жизни, я рассказала ей одну притчу, изложенную китайским мудрецом Чжуан-Цзы. Женщина сразу же поняла ее смысл и почувствовала большое облегчение. Суть притчи такова:
«Однажды во время путешествия плотник по имени Кремень увидел огромный старый дуб, росший в поле рядом с жертвенником, на котором совершались обряды в честь местного божества. Он повернулся к восхитившемуся могучим деревом подмастерью и сказал:
– От него нет проку. Лодка, сделанная из него, потонет, гроб или саркофаг – быстро сгниют, посуда расколется. Сделаешь ворота или двери – из них будет сочиться сок, колонну – ее источат черви. Это дерево не строевое, оно ни на что не годится, оттого и живет долго.
Но в тот же вечер, когда плотник лег спать на постоялом дворе, старый дуб явился ему во сне и сказал:
– Почему ты сравниваешь меня с вашими садовыми деревьями – боярышником, яблоней, грушей, апельсиновым и прочими фруктовыми деревьями? Еще до того, как на этих деревьях созреют плоды, люди набрасываются на них и причиняют им вред, ломая сучья и ветки. Их собственные плоды причиняют им вред, и они не могут прожить отведенный им природой срок. Это происходит повсюду, вот почему я долгое время старался стать совершенно бесполезным. Ты, жалкий смертный! Сам подумай, если бы я был полезным во всех отношениях, разве я достиг бы таких размеров? Более того, ты и я – создания Божьи, как же может одно создание превозносить себя настолько, чтобы осуждать другое? Ты, никому не нужный смертный, что ты знаешь о полезности деревьев?
Плотник проснулся и задумался над сном. Позже его ученик спросил, почему только одно это дерево служило для прикрытия жертвенника от ветра и солнца, на что он ответил:
– Замолчи! И ни слова больше об этом! Это дерево выросло здесь неспроста, в любом другом месте люди его бы не пощадили».
Плотник отчетливо понял свой сон. Ему стало ясно, что простое исполнение своего предназначения является величайшим достижением человека и что наши потребительские представления должны уступить дорогу требованиям бессознательной части нашего психического. В терминах психологии эта метафора звучала бы так: дерево символизирует процесс индивидуации, давая урок нашему близорукому эго. Под деревом, исполнившим свое предназначение, находился, как отмечается в притче Чжуан-Цзы, жертвенник. Это был грубый, необработанный камень, на котором люди приносили жертвоприношения местному божеству, «владевшему» этим участком земли. Символ жертвенника указывает на тот факт, что для осуществления процесса индивидуации человек должен осознанно подчиниться силе бессознательного, не размышляя о том, что следует и чего не следует делать, что правильно и что неправильно. Надо просто прислушаться к внутренней целостности – самости, чтобы понять, как поступить в каждом конкретном случае. Наше отношение к ней должно быть таким, как у горной сосны, о которой шла речь выше. Она не раздражается, когда ее росту мешает камень, и не строит планов, как преодолеть это препятствие. Она просто стремится почувствовать, куда ей следует расти – левее или правее, вверх или вниз по склону. Подобно этому дереву, мы должны поддаться почти неразличимому, но заметно выделяющемуся из других импульсу, который возникает из стремления к неповторимости, к творческому самораскрытию. Это процесс, в котором мы непрерывно ищем и находим нечто пока никому не известное. Подсказки или направляющие стимулы исходят не от эго, а из целостной психики – самости. Более того, бесполезно подсматривать, как развивается кто-то другой, потому что у каждого из нас своя уникальная задача осуществления. Хотя многие стоящие перед людьми проблемы и похожи, но они никогда не идентичны. Так, все сосновые деревья очень сходны между собой (иначе мы не считали бы их соснами), однако ни одно не может в точности повторить другое. В силу этих факторов схожести и различия трудно обобщить бесчисленное множество вариаций процесса индивидуации. В действительности каждый человек совершает в этом процессе что-то неповторимое, присущее только ему. Многие критиковали юнгианский подход из-за отсутствия в нем систематического изложения психологического материала. Но такие критики забывают, что сам этот материал представляет собой эмоционально заряженный живой опыт, по своей природе иррациональный и переменчивый. Поэтому систематизировать его можно лишь в самых общих чертах. Современная глубинная психология в своем развитии столкнулась с теми же трудностями, что и физика элементарных частиц. Другими словами, когда мы имеем дело со среднестатистическими величинами, то рациональное систематическое описание фактов возможно. Но, пытаясь описать отдельное психическое явление, мы не можем сделать больше, чем представить честную картину его с возможно большим числом различных ракурсов. Точно так же ученые должны признать, что не знают, что такое свет. Они могут утверждать лишь, что при одних условиях постановки эксперимента свет, очевидно, состоит из частиц, тогда как при других – представляется, что он состоит из волн. Но неизвестно, чем же он является на самом деле. Психология бессознательного и любое описание процесса индивидуации сталкиваются с аналогичными трудностями в своих определениях. Но я попытаюсь дать здесь краткое описание наиболее типичных черт этого процесса.