Наш интеллект создал новый мир, господствующий в природе, и населил его чудовищными машинами. Эти машины, без сомнения, оказались полезными, и настолько, что мы не видим возможности избавиться от них и своего раболепия перед ними. Человек вынужден следовать рискованным наущениям своего научного и изобретательского разума и восхищаться собой за свои великолепные достижения. В то же время его гений демонстрирует опасную тенденцию к изобретению вещей, которые становятся все более и более угрожающими, так как представляют все лучшие способы коллективного самоубийства.

Ввиду лавинообразного роста мирового населения человек уже начал искать пути и средства удержания грозящего людского наводнения. Но природа может предвосхитить все наши попытки, обратив против человека его же собственный созидательный разум. Водородная бомба, например, могла бы с успехом решить проблему перенаселения. Несмотря на наше горделивое превосходство над природой, мы все еще ее жертвы, ибо не научились контролировать свое собственное естество. Медленно, с завидным упорством мы накликаем на себя беду.

Богов, к которым мы могли бы обратиться за помощью, больше нет. Великие религии мира страдают от растущей анемии, потому что боги-покровители бежали из лесов, рек, гор, животных, а богочеловеки скрылись в глубинах бессознательного и там (как нам хочется думать) ведут бесславное существование среди пережитков прошлого. Нашей сегодняшней жизнью владеет богиня Разума, наша величайшая и самая трагическая иллюзия. Мы уверяем себя, что с помощью разума «завоевали природу».

Но это лишь лозунг, так называемое завоевание природы оборачивается проблемой перенаселения планеты, добавляя к нашим бедам хлопот в политическом плане, поскольку люди продолжают ссориться и сражаться за превосходство друг над другом. Так можно ли говорить, что мы «завоевали природу»?

Любое изменение должно где-то начинаться, и начинается оно с человека, способного пережить и претворить его в жизнь. Этим человеком может стать любой из нас. Нет смысла озираться в ожидании, что кто-то другой сделает за нас то, чего не хотим делать мы сами. Но поскольку, похоже, никто не знает, что делать, не стоит ли спросить себя: а не может ли нам помочь мое бессознательное? Ясно, что сознательный разум не способен сделать что-либо полезное в этом отношении. Сегодня человек с болью воспринимает тот факт, что ни его великие религии, ни многочисленные философии не дают ему того мощного воодушевляющего идеала, обеспечивающего безопасность, в которой он так нуждается перед лицом нынешнего состояния мира. Я знаю, буддисты скажут: «Все шло бы так, как надо, если бы люди следовали „благородному восьмеричному пути“ Дхармы и имели правильное понимание самости»[16]. Христианин изречет, что если бы люди верили в Бога, то обрели бы лучший мир. Рационалист будет утверждать, что все наши проблемы были бы разрешены, окажись люди более понимающими и разумными. Трудность заключается в том, что ни один из них сам эти проблемы решить не может.

Христиане часто спрашивают, почему Бог ничего не говорит им, как, согласно верованиям, делал это в прежние времена. Когда я слышу подобные вопросы, то всегда вспоминаю о раввине, которого спросили, как это может быть, что Бог часто являл себя людям в давние времена, а ныне никто его не видит. Рабби ответил: «Сегодня больше не осталось никого, кто мог бы поклониться достаточно низко».

Этот ответ попадает в самую точку. Мы настолько захвачены своим субъективным сознанием, что забыли о стародавнем акте, о том, что Бог творит главным образом через сны и видения. Буддист отвергает мир бессознательных фантазий как бесполезную иллюзию. Христианин помещает Церковь и Библию между собой и своим бессознательным, а рациональный интеллектуал даже не знает, что его сознание – это еще не вся психика. Это невежество торжествует даже сегодня, несмотря на то что более семидесяти лет назад бессознательное уже было основным научным понятием, используемым в любом серьезном психологическом исследовании. Мы не можем больше позволять себе выступать в роли Всемогущего Бога, восседающих судей, рассуждающих о достоинствах и недостатках природных явлений. Мы уже не строим свою ботанику на старомодном разделении растений на полезные и вредные, а зоологию – по наивному делению животных на опасных и безвредных. Но мы по-прежнему самодовольно считаем, что сознание имеет смысл, а бессознательное – явная чепуха. В науке такое высокомерие вызвало бы смех в зале. Имеют или не имеют смысл, скажем, микробы?

Чем бы бессознательное ни было, оно является естественным природным явлением, воспроизводящим осмысленные символы. Нельзя ожидать, что тот, кто ни разу не заглянул в микроскоп, будет специалистом по микробам, так же и тот, кто всерьез не изучал натуральные символы, не может считаться компетентным судьей в этом деле. Однако общая недооценка человеческой души столь велика, что ни великие религии, ни философии, ни научный рационализм не изъявили желания взглянуть на нее дважды.

Несмотря на то что Католическая Церковь допускает появление снов, посланных Богом (somnia a Deo missa), большинство духовных деятелей не предпринимают серьезных попыток понять сны. Я сомневаюсь, что существуют какой-либо протестантский трактат или доктрина, удостоившие своим вниманием вопрос о восприятии гласа Божьего (vox Dei) во сне. Но если теолог действительно верит в Бога, то какие основания у него считать, что Бог не способен говорить посредством сновидений?

Я более полувека изучал натуральную символику и пришел к выводу, что сновидения и их символы не являются бессмысленными и бестолковыми. Наоборот, сны дают наиболее интересную информацию как раз тем, кто затрудняется понять их символы. Результаты, конечно, имеют мало общего с такими делами, как купля-продажа. Но смысл жизни не определяется всецело лишь успехом в деловой сфере, так же как глубина желаний человеческого сердца не измеряется величиной счета в банке.

Сейчас в истории человечества наступил такой этап, когда все усилия направляются на изучение окружающего нас мира и очень мало внимания уделяется сущности человека, его психике, хотя проводится немало исследований, предметом которых выступают функции сознания. Самая же сложная и неведомая часть разума, производящая символы, до сих пор почти не исследована. Это может показаться почти невероятным, ведь мы получаем сигналы из бессознательного каждую ночь, но расшифровка этих посланий представляется слишком утомительным занятием почти для всех, исключая немногих людей, которых это беспокоит. Величайший инструмент человека – его психика – привлекает мало внимания, зачастую ей попросту не доверяют и презирают ее. Пренебрежительное «это всего лишь психология» часто означает «это ерунда, пустяки, ничего достойного внимания».

Откуда пошли эти повсеместные предрассудки? Очевидно, мы настолько были заняты тем, о чем думали, что совершенно забыли спросить, а что же о нас думает бессознательная часть психического. Идеи Зигмунда Фрейда подтвердили существование презрения к психическому у большинства людей. До него бессознательным просто пренебрегали и не замечали его, теперь же оно стало свалкой всего морально отвергнутого.

Сегодняшняя точка зрения, конечно, односторонняя и несправедливая. Она не согласуется даже с известными фактами. Фактическое знание о бессознательном показывает, что это природное явление и – как сама Природа – оно, по крайней мере, нейтрально. Бессознательное содержит все аспекты человеческой природы – свет и тьму, красоту и безобразие, добро и зло, мудрость и глупость. Изучение индивидуального и коллективного символизма – задача огромная и до сих пор не решенная. Но начало уже положено. Первые результаты обнадеживают, поскольку они, вероятно, подсказывают ответы на многие не решенные до сих пор вопросы, волнующие человечество сегодня.