Миссия не донималась в узком значении этого слова. Церковная власть желала дать ей широкую постановку и призывала всех приходских пастырей помогать миссионерскому делу. Случалось, что такая мера оказывалась единственною, потому что к официальным «миссионерам» заблуждающие чувствовали «отвращение». Изданных Св. Синодом с этою целью указов, то во всеобщее руководство, то для отдельных епархий, известно не мало. Кроме того, по его же определению, было издано (1835 г.) особое «Наставление священнику относительно заблуждающих от истины веры». Каковы должны быть священники в приходах, зараженных расколом, по своим умственным и нравственным качествам, как обязаны вести себя в отношении к заблуждающим, чтобы могли приобрести влияние на них, как должны совершать службу, что обязаны делать для предохранения православных от совращения в раскол, на какой элемент в расколе следует обратить «особенное внимание» – обо всем этом есть самые точные наставления в указах Синода прежнего времени. С этою целью предписывалось, кому следует, производить «пересмотр» наличного духовенства, неспособных, и нерадивых переводить из раскольнических приходов на другие места, заботиться об улучшении быта причтов таких приходов, об увеличении числа церквей и т. п. Само собою понятно, что такого рода меры и с течением времени не могли потерять своего значения. В действующих ныне «Правилах об устройстве миссий», изданных (1888 г.) Св. Синодом «для всеобщего руководства», прямо сказано, что, с учреждением по епархиям миссионеров, «отнюдь не освобождается от миссионерской деятельности и каждый приходский священник, который по своей пастырской обязанности должен непрерывно вести миссионерское дело», прежде всего действуя беседами и назиданиями, проникнутыми духом пастырской кротости и любви христианской, как с заблуждающимися, так и с православными, а затем и другими средствами, куда относятся: участливое отношение приходского духовенства к пастве, с устранением из образа своей жизни всего того, что может соблазнять заблуждающихся – несоблюдение постов, пьянство, курение и нюхание табаку, вымогательство за требы, – благоговейное и согласное с уставом Церкви совершение богослужения, с чтением внятным, с пением, приближающимся по возможности к древним церковным напевам, и при участии в нем самих молящихся, – истовое совершение крестного знамения на себе и при преподании другим благословения, распространение в народе книг, брошюр и листов с ясным изложением учения Церкви и основательным раскрытием заблуждений раскольников, равно и наблюдение за сектантскими книгоношами, – заботы о том, чтобы в храме иконы были письма более соответствующего греческим подлинникам, а не итальянским, и чтобы в домах прихожан не было икон, писанных неправильно, напр. иконы Св. Троицы в виде одного человека с тремя головами, св. Креста в виде змея и т. п. Таким образом в настоящее время миссионерство обязательно для каждого в своем приходе священника.

Что касается «особых миссий», то появление их восходит к началу царствования Николая I. Так, одна за другой, были учреждены миссии в епархиях Пермской (1828 г.), Пензенской (1828 г.), Саратовской (1833 г.), Черниговской (1838 г.), Иркутской (1839 г.), Олонецкой (1854 г.), Симбирской (1857 г.) и др. Миссионеры обыкновенно выбирались из лиц местного духовенства, иногда вызывались из другой епархии, – по два на епархию и больше. Им выдавалось приличное из казны жалование, иногда единовременное пособие, редко служили безмездно. Если миссия оказывалась полезною, её увеличивали, как составом лиц, так и по обеспечению их содержания. Во избежание гласности и замедления преосвященным поручалось ведать миссионерские дела непосредственно, помимо консистории, во избежание нарекания со стороны заблуждающихся предписывалось миссионерам действовать «без всякого пособия со стороны полиции». О своих действиях миссионеры должны были доносить епархиальному архиерею еженедельно, архиерей же Синоду ежемесячно. Имея своею обязанностью «преподавать приходским священникам наставления» – как действовать на заблуждающихся, миссионеры, по крайней мере в некоторых епархиях, могли совершать, по мере надобности, богослужение и требы церковные по старопечатным книгам. Более подробно права и обязанности миссионеров иногда определялись особыми инструкциями. В царствование Александра II некоторые из миссий николаевского времени были упразднены, некоторые получили преобразование, возникли также вновь. В настоящее время специальная миссия существует везде, где имеются раскольники. Вопрос о миссионерах для каждой епархии был возбужден на соборе епископов в Казани (1885 г.) и 18 марта 1886 года получил утверждение со стороны Св. Синода. В «Правилах об устройстве миссий» дело представляется в таком виде. В каждой епархии, где имеются раскольники, учреждаются, по мере потребности, один или несколько епархиальных миссионеров, из священнослужителей и светских лиц, знакомых с расколом, обладающих даром слова, равно благонадежных по своим нравственным качествам.

Епархиальный миссионер должен быть свободен от служебных по епархиальному ведомству занятий и пользуется содержанием в размере, определяемом епархиальным преосвященным, из местных средств, или же, при недостатке последних, из средств Св. Синода. Он состоит в непосредственном распоряжении местного преосвященного, от него получает указания для миссионерской деятельности, ему же доносит и о последствиях её. Независимо от епархиальных миссионеров, епархиальными преосвященными, смотря по надобности и удобству, назначаются еще особые, или по уездам уездные, или по благочинническим округам окружные, миссионеры из местных приходских священников, или из среды мирян, способных к миссионерскому делу, также с содержанием из местных средств. Чтобы дело миссии получило больше прочности, «Правилами» установлены отношения между миссионерами и приходскими священниками. Те и другие, при исполнении ими своих обязанностей, прежде всего, должны быть проникнуты живым сознанием единства их действий, оказывая друг другу любовь и взаимную помощь и избегая всего, что может служить к подрыву их деятельности. Особенно подробно «Правила» говорят о миссионерских собеседованиях. Прибывший на собеседование миссионер, хотя бы он по своим познаниям и положению стоял выше местного священника, должен оказывать ему, особенно миссионер не имеющий священного сана, полное братское уважение, – условиться с ним о месте и времени беседы, предоставить ему открытие и заключение беседы; в свою очередь, приходский священник, обязательно присутствуя на беседе, может принимать в ней участие лишь постольку, поскольку признает это нужным сам миссионер. Для приглашения старообрядцев на беседы могут быть употребляемы – в городах газетные объявления, в деревнях объявления при волостных правлениях, с указанием в них предмета собеседований; местом для собеседований может служить: храм, если есть надежда, что раскольники не причинят оскорбления святыне храма; открытый воздух, если время летнее; лучше же всего – помещения удобные и просторные. Собеседование должно начинаться, как и оканчиваться, может и прерываться, общим пением молитв и псалмов, иметь своим содержанием первее всего раскрытие понятий о евангелии, о догмате и обряде, о Церкви, должно быть ведено по обдуманному плану и с соблюдением потребных защитнику истины душевного спокойствия, кроткого обращения и снисходительного терпения к заблуждающимся; к содействию полицейской власти миссионер может прибегать лишь в крайних случаях, когда напр. обнаружится, что раскольники угрожают причинить насилие. То обстоятельство, что «Правила» желают дать правильную организацию собеседованиям, объясняется тем значением, какое имеют последние в деле ослабления раскола и ограждения православия от его пагубного влияния. Собеседования приносят пользу и для православных, потому что даже неграмотным из них, так сказать, воочию показывают, в каких заблуждениях находятся глаголемые старообрядцы, и для самих старообрядцев, особенно искренних, потому что подрывают в их глазах авторитет расколоучителей, сильный именно только в среде темного люда. Сами путеводители раскола видят в собеседованиях «бич Божий» для раскола и всеми мерами стараются отвлекать от них своих последователей. В последние двадцать-тридцать лет публичные собеседования получили почти повсеместное применение, начиная со столиц и кончая отдаленными глухими местностями, и в настоящее время во многих местах имеют уже постоянный характер. Особенною известностью пользуются собеседования московские и нижегородские, ярмарочные. Собеседования в Москве, о которых идет речь, получили начало в 1883 году, на Таганке, по инициативе можайского преосвященного Мисаила, и в первый же год своего существования оказались плодотворными; в знак «признательности и глубокой благодарности» за эти беседы прихожане Сергиевской, на Рогожской улице, церкви тогда же (1884 г.) поднесли преосвященному Мисаилу украшенную драгоценными камнями панагию. С течением времени эти собеседования получили тем больше прочности в своей постановке, что на них произошло объединение двух сил, которые могут прекрасно пополнять одна другую, – лиц, получивших научное образование, и лиц, вышедших из среды раскола, из среды его знаменитых начетчиков. Беседы на Нижегородской ярмарке бывают в старом ярмарочном соборе; впервые введены в 1887 году. Они имеют громадное значение: тут и слушатели не только из отдаленных окраин империи, но и из Турции, Австрии, Румынии и других заграничных мест, где живут старообрядцы, слушатели, которые нередко только ради этих бесед и приезжают сюда, тут и защитники раскола, в своем роде знаменитости; от проповедника истины требуется много знания и опытности, ибо одно слово, неосторожно сказанное, может повести к самым горьким последствиям. В 1888 и 1889 годах ярмарочные беседы вел профессор Казанской академии Н. И. Ивановский.

Заботясь о наилучшей постановке миссионерского дела, власть пришла к мысли о необходимости специальной подготовки миссионеров. То, что в прежнее время даже не всеми сознавалось, в рассматриваемый, период получило всеобщее применение, с прочной организацией. Еще в 1851 году состоялось Высочайшее повеление о том, чтобы Синод обсудил вопрос «о приготовлении особых миссионеров для вразумления раскольников». Состоявшееся вследствие этого определение Синода было на рассмотрении секретного комитета и затем 23 мая 1853 года получило Высочайшее утверждение. Синод определил образовать при академиях и семинариях «небольшие» миссионерские «отделения», Синодальный член Григорий, архиепископ казанский, составил проект «миссионерского образования», правления духовных академий, применяясь к этому проекту, выработали частнейшие основания устройства «отделений». Миссионерские отделения решено было открыть для учеников высших классов академий и семинарий, с двухгодичным курсом, при одном или двух уроках в неделю; принимать на отделения только таких, которые вполне благонадежны по умственным и нравственным качествам и притом сами изъявят на то желание, по призванию к столь святому делу. Программа учения обнимала, кроме истории и обличения раскола, статистику его, обозрение сочинений, написанных как раскольниками, так и против них, и пастырскую педагогику – как вести дело миссии. В представлениях Московской академии три последних отдела были заменены русской церковной археологией. Таким образом в общем программа была обширная. Очевидно, власть сознавала, что без всесторонних познаний миссионерская подготовка будет недостаточна. С особенною тщательностью были составлены правила для миссионерских отделений при семинариях Казанского учебного округа; ими напр. требовалось, чтобы ученики писали сочинения о расколе и, кроме того, занимались бы составлением поучений, с опровержением раскольнических мнений на основании уважаемых раскольниками книг; живя в вакационное время в селах, по возможности на деле знакомились бы с сущностью раскольнических заблуждений, с причинами устойчивости раскола и со средствами к искоренению его; преподавание учения о расколе возлагалось на ректора семинарии и его помощника, как лиц духовного сана, опытно знающих обряды Церкви и имеющих больше случаев изучать понятия народа о вере и нравственности; им поставлено было в обязанность составить историю раскола в каждой епархии, его быта, изложение учения с опровержением. Особенным желанием Св. Синода было то, чтобы постановку дела на миссионерских отделениях привести к единообразному направлению по всем округам, но вместе и практическому – с приспособлением к местному по епархиям расколу. В Петербургской академии и при семинариях её округа миссионерские отделения были открыты в 1853 году, в академиях Московской, Киевской и Казанской в 1854 году; при семинариях Киевского и Казанского округов отделения учреждались и в 1855 году. Миссионерские отделения были снабжены древними печатными и рукописными книгами, относящимися к изучению раскола, и сочинениями полемическими; в классическое же употребление были введены две книги: синодального члена преосвященного Григория «Истинно-древняя и истинно-православная Христова Церковь» и епископа винницкого, ректора Петербургской академия Макария «История русского раскола», – первая в 1854, вторая в 1855 году. Так как для приготовления миссионеров в отделениях при семинариях и академиях требовалось время и, кроме того, по выражению Св. Синода, «самое приготовление нужно укреплять опытом», а между тем чувствовалась «крайняя надобность ускорить распоряжениями по этому делу», то Св. Синод определил вызвать из нескольких епархий в Петербург лиц духовного сана, которые уже знакомы с расколом, особенно местным, и имеют усердие трудиться по обращению заблуждающихся, с тем, чтобы поручить их «назиданию» синодального члена преосвященного Григория. Определение это состоялось в октябре 1853 года, а в июне 1854 года преосвященный Григорий уже донес Синоду, что возложенное на него поручение им выполнено. Слушателями Григория были протоиереи, священники, иеромонах и диакон. По отзыву преосвященного, все они были внимательны к его наставлениям и подавали надежду исполнить свое дело с должным усердием. Поэтому Св. Синод определил возвратить вызванных в их епархии, с тем чтобы они, оставаясь при своих местах и пользуясь доходами, действовали против раскола по указанию местных преосвященных. Возвращаемые были снабжены печатными и письменными руководствами и, по приезде на место, вступили в отправление своих обязанностей. Между тем шло приготовление миссионеров на отделениях; уже в 1856 году в них числилось 756 учеников, из коих 97 на отделениях академий. Но судьба отделений была недолговечна. Семинарским уставом 1867 года учение о расколе было исключено из числа обязательных предметов семинарского образования, причем особым циркуляром Синода (1872 г.) было пояснено, чтобы этот предмет был вводим в курсы догматического богословия и русской церковной истории; разрешалось и особое преподавание учения о расколе, если того требовали местные нужды, но не иначе, как только для желающих, в свободное от учебных часов время и с содержанием из местных средств. Во многих семинариях преподавание учения о расколе существовало именно на этих последних основаниях, напр. Саратовской, Самарской, Казанской, Донской, Воронежской и друг. В академиях, согласно устава 1869 года, «история и обличение раскола» были отнесены к группе предметов церковно-исторического отделения. Очевидно, нужда в настоящем деле чувствовалась по-прежнему. Вследствие этого, в 1881 году Св. Синод разрешил открыть самостоятельные кафедры по учению о расколе, с введением предмета в круг общеобязательных семинарских наук, хотя опять на местные средства, – в семинариях Московской, Вифанской, Архангельской, Нижегородской, Казанской, Саратовской, Калужской; в следующие годы такое разрешение было дано и для других некоторых семинарий. Семинарский устав 1884 года подвинул дело еще далее вперед; преподавание учения о расколе было сделано обязательным для всех семинарий, впрочем с возложением уроков на преподавателя церковной истории; при этом существующие кафедры с обеспечением местными средствами были оставлены на прежнем основании. Только уже в 1886 году Высочайше было утверждено (28 июля) определение Синода об учреждении во всех семинариях самостоятельных штатных кафедр по истории и обличению раскола (и местных в епархиях сект), причем открытие этих кафедр указано было произвести в трехлетний срок, начиная с 1886/7 учебного года. Определение состоялось по ходатайству Казанского собора епископов. Цель преподавания учения о расколе практическая – «приготовить будущих пастырей Церкви к успешной борьбе с заблуждающимися». Этому должны служить и содержание, и метод, и характер уроков. Уроки должны иметь в виду преимущественно обличение раскола; но так как неправота раскольников наглядно обнаруживается и из самой истории раскола, то уроки с неё и начинаются; более подробно указано останавливаться на тех толках, какие существуют в епархии, причем наставникам рекомендуется, чтобы они сами всеми способами знакомились с положением раскола в епархии. При изложении обличения раскола, свидетельства должно прочитывать по тем первоисточникам, к коим раскольники питают доверие, т. е. по подлинным старопечатным книгам или по единоверческим изданиям их; ученики должны знать эти свидетельства и уметь отыскивать их в старопечатных книгах, а для практического навыка – присутствовать на публичных собеседованиях с раскольниками, если где таковые существуют, и по возможности принимать в них участие. Уроки по расколу, обогащая учеников всеми нужными для их будущей деятельности сведениями, вместе с тем должны образовать в них ту нравственную настроенность, которая давала бы будущим пастырям Церкви и силу, и охоту относиться к своим «детям» с кротостью и любовью, – и поэтому преподавание этих уроков должно отличаться полным научным беспристрастием, должно быть безусловно чуждо вражды к заблуждающим и укоризненных отзывов об их, иногда странных, верованиях.

Независимо от забот о приготовлении миссионеров в высших и средних учебных заведениях, чувствовалась нужда в учреждении особого рода школ, именно таких, в которых была бы возможность приготовлять к миссионерской деятельности лиц из крестьянского сословия. Казанский собор епископов (1885 г.) предполагал открыть такую школу в Москве, при Никольском единоверческом монастыре; предположение это не получило осуществления, но нужда настойчиво продолжает заявлять о себе. Образцом для таких школ по епархиям может служить Вятская школа (с 1875 г.), основанная местным кафедральным протоиереем Кашменским († 1889), который для учеников школы составил и особое «Краткое руководство» (1877 г.).

Как для наилучшей постановки дела миссии необходимо особое приготовление миссионеров, так для успеха миссионеров необходимы потребные книги. Что воин без оружия, то и противораскольнический миссионер без книг. К сожалению, дело это долго не получало должной организации. Напр. в 1839 году, по определению Синода, была разослана, правда лучшая, но только одна книга – «Увещание» митр. Платона, и то лишь по тем церквам, где имеется «значительное число отпадших от православия», и с отнесением издержек на счет церквей. Между тем полемические книги в то время были очень редки, по редкости своей дороги, да и за дорогую цену приобретались не легко. В 1853 году Св. Синод определил на печатать те полемические книги, которые наиболее принесли пользы, чтобы снабдить ими училища и церкви и за дешевую цену продавать в народе; но это намерение было осуществлено только в 1882 году, когда при Синоде был образован и особый фонд (ежегодно 4000 р.) под названием капитала на издание противораскольнических сочинений. Само собою разумеется, что для удовлетворения нужд специальной миссии и этого было недостаточно. Как велось дело прежде? Отправляя миссионеров в места их деятельности, Св. Синод обыкновенно снабжал их и пособиями, и источниками, по крайней мере более нужными. Только кое-где существовали особые миссионерские библиотеки. В 1844 году синодальный член, Тверской архиепископ Григорий, изъясняя, что при увещании заблуждающихся успех затрудняется недостатком уважаемых ими книг, ходатайствовал о дозволении образовать при тверском архиерейском доме особую библиотеку из тех книг, которые отбираются у раскольников. Св. Синод дал разрешение. Нужда в библиотеках особенно заявила себя после того, как сами раскольники, вследствие публичных собеседований, нередко стали выражать желание точнее проверить свои верования по книгам. И мы видим, что вопрос о библиотеках был обсуждаем на Казанском соборе епископов, более подробно – на Московском съезде миссионеров 1887 года, наконец, в 1890 году Св. Синод издал и каталог книг для противораскольнических библиотек. Таким образом в настоящее время полагается основание библиотекам приходским, благочинническим и епархиальным. Они учреждаются на местные средства, при пособии, в случае надобности, от Синода. Епархиальною библиотекою заведует особое лицо, не обремененное другою должностью по епархии, благочинническою – благочинный, приходскою – окружной миссионер или местный священник. Епархиальные преосвященные наблюдают, чтобы книги не оставались без употребления, но читались бы и причтом, и прихожанами, и старообрядцами.

Ближайшую поддержку дело борьбы с расколом могло находить у «епархиальных преосвященных. Так должно быть, так было и в действительности. В 1857 году Св. Синод писал, что если служители Церкви, как приходские пастыри, или как особые миссионеры, всеусердно будут проявлять «благочестивое рвение к пользе Церкви», то «упорное ожесточение заблудших, их ненависть и отчуждение от Церкви не только не сильны будут остановить успех обращения, но еще послужат к возбуждению в заблуждающих необходимого доверия к действователям, без которого успех никогда не может быть верен». «Поддерживать» это «рвение» и было всегда первою обязанностью епархиальных преосвященных. В помощь им, именно чтобы дать возможность обратить усиленное внимание на раскол, учреждались викариатства. Было бы долго характеризовать многостороннюю деятельность на этом поприще современных нам архипастырей, но нельзя не остановиться с особенным вниманием на некоторых личностях прошедшего времени. Таковы преосвященные Иаков саратовский († 1850) и Аркадий олонецкий († 1870). Деятельность Иакова относится к тридцатым годам. Ко времени приезда его в Саратов здесь образовалось «общество благочестивых», поставившее целью борьбу с расколом. Им-то и воспользовался преосвященный: от членов братства он получал нужные сведения о расколе, им же давал и поручения по делам последнего. В своих покоях он завел ежедневные вечерние собрания, на которых шли собеседования и ученые диспуты по вопросам о расколе. При Иакове была учреждена и саратовская миссия. Для деятелей её, как и для всего духовенства, преосвященный служил живым примером, ибо сам предпринимал миссионерские поездки. «Многим приятно было заниматься тем, что любил сам архипастырь и чем занимался он с усердием». Жаль только, что преосвященный не был счастлив в выборе миссионеров. Что касается преосвященного Аркадия, то он «составляет славу и украшение нашей Церкви». Обе епархии, где святительствовал Аркадий, Пермская (1831–1851) и Олонецкая (с 1851), были сильно заражены расколом, и в обеих преосвященный много положил труда на пользу Церкви. «В Пермской епархии он был первый миссионер, таковым же был он и в Олонецкой. Это был прирожденный миссионер, какие родятся веками», по собственному его выражению, «обрекший себя всего на службу Церкви», и имевший утешение видеть не малые успехи своей деятельности. «Не всегда он действовал непосредственно, да и не мог так действовать по множеству епархиальных дел, но во всех действиях – и миссионеров, и приходских священников была его мысль, его рука». Особенно достославна переписка Аркадия по делам и вопросам раскола. Она представляет «необыкновенное, по истине замечательное и достойное глубокого уважения, явление, как очевиднейшее, неопровержимое доказательство вседушной, неусыпной, истинно архипастырской заботливости этого святителя об ослаблении раскола в его пастве, о просвещении раскольников и приведении их во двор овчий, в Церковь Христову». «Преосвященный Аркадий переписывался не с одними священниками, но и с диаконами, причетниками, купцами, крестьянами, раскольниками и даже раскольницами. Его любви и ревности хватало на всех». «И все эти сношения были проникнуты простотой, не лишенною властности, запечатлены умом светлым и сильным, обширным знанием священного и отеческих писаний и близким знакомством с учением раскола». Если прибавим к этому, сколько забот положил Аркадий на то, чтобы поднять умственный и нравственный уровень подведомого ему духовенства, на то, чтобы увеличить число храмов и православных приходов, как строг был к себе, чтобы не отступить от устава Церкви, – и всем этим хотел достигнуть пользы для Церкви в ослаблении раскола, то поймем и ту любовь, которую питала к нему его паства, и те слезы, которыми она провожала его при разлуке.

Изыскивая средства для поддержания дела миссии по епархиям, власть пришла к мысли учреждать «братства».

От них ожидалась польза для православия по примеру известных братств юго-западного края. И действительно, со времени открытия братств, борьба с расколом вступила, так сказать, в новый фазис своего существования. То нужно признать за несомненное, что раскол можно поколебать только дружным тому содействием всего общества, всех сословий. Но как преклонить нас к этому содействию? Одно из лучших для этого средств – основание братств. Самые способы борьбы с расколом теперь получили новую постановку и новую силу. Особенно важны три следующие. Известно, что женщина в расколе составляет громадную силу: братства задались целью обратить серьезное внимание на эту силу. Прежде раскол знал преимущественно официальное миссионерство, «казенное», как он называл его, и притом нередко в такой постановке, которая возбуждала против себя предубеждение: братства поставили себе целью «отыскивать, из граждан и сельских жителей, людей, способных для борьбы с расколом», конечно, потому, что последние и сойтись с простолюдьем могут скорее, и речь их, если будут говорить с пониманием дела, может быть для него понятнее. Особенно громадное значение в деле борьбы с заблуждениями принадлежит печатному слову: в этом отношении братства достигли таких успехов, что современный раскол чувствует себя застигнутым «свирепою бурею», которая легко может «потопить корабль» раскольнического общества. Основные правила для учреждения «церковных братств» были утверждены в 1864 году, первое же осуществление их было сделано в 1866 году, в Саратове, когда там, при киновии Преображенского монастыря, было открыто братство Св. Креста. Посылая тогда же «Устав» братства к преосвященным, Св. Синод рекомендовал им учреждать, по местным условиям и потребностям, в своих епархиях подобные же братства; и призыв не остался без отклика: братства одно за другим стали возникать не только по городам, но и по селам, напр. Св. Троицы в Златоустове (1868 г.), св. Гурия в Казани (1869 г.), св. Ангела-хранителя в Глазове (1869 г.), св. Петра в Москве (1872 г.), Казанско-Богородичное в Тамбове (1875 г.), Св. Креста в Нижнем-Новгороде (1875 г.), св. Василия в Рязани (1877 г.), св. Николая в селе Промзине, Симбирской епархии (1877 г.), пр. Пафнутия в Боровске (1883 г.), св. Димитрия, митрополита Ростовского, в Ярославле (1884 г.) и др. Одни из братств посвящают свою деятельность исключительно на борьбу с расколом, другие имеют её между иными задачами своей деятельности. Более продолжительною и более обширною деятельностью заявили себя братства Саратовское, Казанское и особенно Московское. Разнообразная деятельность братства Св. Креста еще в 1869 году удостоилась высокого внимания и участия Их Императорских Высочеств Наследника Цесаревича и Цесаревны. Школа для приготовления сельских наставниц с целью устранения раскольнических учительниц, школа для приготовления частных миссионеров из лиц крестьянского сословия, обширная библиотека, владеющая важными рукописями, относящимися до раскола, публичные собеседования, для лучшей организации которых в епархии имеется до 60 особых округов, – вот те средства, которыми располагало и располагает это братство для своих целей. Значение братства св. Петра митрополита определяется как тем, что братство находится в главном центре раскола, так и тем, что, в отличие от других братств, оно в своей деятельности не ограничивается пределами Московской епархии. Главная цель этого братства – содействовать ослаблению раскола посредством распространения сочинений о расколе. Каких широких размеров достигла эта деятельность братства, видно из того, что в 1887 году оно распространило посредством продажи и безмездной раздачи 42708 экземпляров книг, брошюр и листов, частью составленных другими лицами, а больше членами братства. В Кремле, под Ивановской колокольней, у братства есть своя книжная лавка (с 1879 г.).

В довершение забот высшей церковной власти о наилучшей постановке миссии против раскола, в последнее время, с разрешения Св. Синода, получили применение некоторые, так сказать, чрезвычайные мероприятия. Говорим о соборе епископов в Казани и двух миссионерских съездах в Москве. Казанский собор происходил в июле 1885 года; на нем присутствовали преосвященные девяти поволжских и смежных епархий. Ревнители православия в свое время с великою радостью приветствовали это событие, и в надеждах своих не обманулись. Постановления собора по делам о расколе были изданы Св. Синодом во всеобщее сведение. Они имели столь важное значение, что все главнейшие по делу миссии мероприятия последнего времени, как указано уже, были предначертаны этим собором. Между прочим собор указал и на то, что «для благотворного успеха деятельности миссионеров весьма полезны повременные съезды миссионеров с целью обмена мыслей и совместного обсуждения мер к ослаблению раскольнической пропаганды». Было уже два съезда, – в 1887 и 1891 годах, оба в Москве, в Никольском единоверческом монастыре. Оба раза Св. Синод предписывал преосвященным всех, кроме сибирских, епархий командировать на съезды миссионеров и других лиц, знакомых с состоянием раскола в епархии, и оба раза, особенно во второй, было весьма много лиц, прибывших по собственному желанию, в том числе и из наставников семинарий. Интерес съездов заключается именно в том, на что указывал проектировавший их собор: обмен мыслей ведет к обогащению миссионеров знаниями, живое общение их – к поддержанию духа и энергии для деятельности на трудном поприще, совместное, многочисленными голосами лиц, близко знакомых с делом – то в теории, то на практике – обсуждение насущных вопросов может дать наилучшее решение их. Изданные (в 1888 г.) Св. Синодом «для всеобщего руководства» «Правила об устройстве миссий» были выработаны именно на (первом) съезде миссионеров. Собор епископов, собиравшихся в Казани, издал «Пастырское воззвание глаголемым старообрядцам», проникнутое духом ревности о славе Церкви Божией и любви к заблуждающимся. По примеру этого и первый съезд миссионеров «обращался» к старообрядцам со своим «Словом братского увещания».