Если сначала мне казалось, что крыша подтекла только у меня, раз я решилась на столь явную провокацию, то спустя пару мгновений, понимаю, что в моем полку прибыло. Полуянов не только не старается деликатно отлепить меня от себя, он включается в процесс. И ладно бы это было показательным элементом. Фиг там. Кажется, мы оба забываем о том, где находимся. Особенно Саша, когда одной рукой обхватывает меня за шею, второй сжимает мою ягодицу.

Мы целуемся, как самые настоящие животные, лапая друг друга. При этом тишину разрывают причмокивающие звуки, исходящие от нас.

Мы определенно заигрались. Я осознаю это, когда оказываюсь на столе с разведенными ногами, меж которых располагается совсем не святой дух. Не знаю, чего я хотела добиться своим поступком, но точно не того, что заведу Полуянова при всем курятнике. Оторвавшись от его губ, касаюсь его лба своим, параллельно пытаясь унять дыхание на пару с ним. Не самое лучшее время, но не могу не поддеть гада.

– Потекли, Александр Владимирович, – произношу еле слышно.

– Нет, деточка, это ты потекла. Хочешь продемонстрирую это, – шепчет мне в ответ, при этом кладет руку мне на ногу и задирает платье. Извращенец.

– У тебя макияж подтек, Александр Вовович, – перехватываю его руку. И, кажется, только сейчас до него доходит масштаб нашего представления.

Не знаю, как у него это получается, но он как ни в чем не бывало отрывается от меня.

– Вот так, девочки, лучше делать не стоит, – невозмутимо произносит этот гад, проводя пальцем по своему подбородку. – Если, конечно, не хотите, чтобы мужчина, с которым вы решили просто пофлиртовать, сразу вас трахнул. Учитывая, что женщина априори слабее мужчины, будьте готовы к тому, что окажетесь разложенной на столе, даже если этого не планировали и не хотите. Итого: плохо, Наталья, – серьезно?

– Значит, я не прошла задание, да? Мне остаться на внеклассные занятия? – спускаюсь со стола, демонстративно облизывая губы.

– Должно было хватить тех, что были.

– А я на них не ходила. Тоже болела. Но впервые усердно занималась на удаленке везде, где только можно.

– Рвение к знаниям – это всегда похвально.

– Сама в шоке от своих рвений. Разве что в туалете не тренировалась, – остановите меня кто-нибудь!

– А с кем тренировалась?

– С кобелем. В смысле с собакой мужского пола. Я представляла его мужчиной и флиртовала с ним.

– Отсюда и растут проблемы. Тренироваться надо не на собаках.

– Ну, что собака, что мужчина – все равно кобель. Так мне остаться на дополнительные занятия, Александр Владимирович?

– Ну для начала, расскажи-ка мне, Наталья, как ты привлекаешь внимание мужчин?

– Мне кажется, вы уже задавали этот вопрос.

– Запамятовал.

– Я подмигиваю некрасивым мужчинам, чтобы поднять их самооценку.

– Это, наоборот, пугает.

– Так и было задумано.

– Садись.

– Два?

– Кол. Останешься на дополнительные занятия, – не отрывая от меня взгляда выдает Полуянов.

– Стесняюсь спросить, а мне на дополнительных занятиях будет место или придется ждать под дверью, пока вы попрактикуетесь в обмене слюнями и другими биологическими жидкостями? – интересуется Катя.

Полуянов не спешит с ответом, равно как и не спешит повернуться к охреневшим участницам, и пытается сделать вид, что копается на столе в бумагах. Оно и понятно. Стояк никуда не деть. Мне достался уникальный экземпляр, как бы невзначай прикрывший свой срам листком бумаги.

– Катерина, у тебя искаженное восприятие, происходящее на фоне ослабленного иммунитета после болезни. Перерыв, девочки.

С листком бумаги мой стоячий инфоцыган направляется к выходу. Я же как ни в чем не бывало сажусь на свое место. Достаю из сумки зеркальце и косметичку. Под цепким взглядом Ирочки и еще нескольких офигевших девочек я совершенно спокойно рассматриваю себя в зеркало. Поняли ли они, что это было на самом деле? Ира, однозначно, да. Остальные, судя по восхищенным взглядам, – нет. Они просто офигели от моей смелости.

Собственно, так даже лучше. Только грудастой и надо было показать реальное положение дел. Рассмотрев свой слегка поплывший макияж, я забираю сумку и направляюсь в туалет.

Привожу лицо в порядок и вдруг понимаю, что после столь нехарактерного для меня представления, рука сама тянется за красной помадой. Еще никогда я не чувствовала себя такой уверенной оторвой. Тетя Наташа, тридцать четыре годика, добро пожаловать. Вздрагиваю, когда дверь в туалет резко открывается, ударяясь о стену. Так и обделаться можно. Помада выпадает из рук на пол.

– Макияж поправляете, Наталья Евгеньевна?

Ответить я не успеваю. Полуянов берет меня за руку и затаскивает в кабинку туалета. Захлопывает дверь и закрывает ее на замок.

– Я думала, это вы пошли поправлять макияж, Александр Владимирович. А вы направились поправлять стояк.

– Ты мелкая зараза, ступаешь на очень скользкую дорожку.

– Да ладно? Простите, это ввиду неопытности, Александр Владимирович.

Я была уверена, что весь этот спектакль номер два исключительно, чтобы поставить меня на место словесно, но точно не действиями. Полуянов берется за ремень брюк.

– Саш, ты ку-ку? Мы в женском туалете.

– Который впервые на моей памяти свободен. Кстати, я из тех мужчин, что умеет слушать и слышать, что говорит женщина. Желание женщины не всегда закон, но, если есть возможность – надо реализовать. В туалете, говоришь, занятия не проходили? Проведем.

– Даже не знаю, радоваться ли мне, что в вашем возрасте такие сексуальные возможности.

– Точно не знаешь?

И ведь не шутит гад. Как бы мне ни хотелось впасть в безумие, все же голова на плечах еще имеется.

– Давай уймем твою трахикардию. А то для сердечка вредно столько активности.

– Правильно – тахикардия, трупный доктор.

– Нет. У тебя именно трахикардия, Полуянов, – усмехаясь произношу я, сжав его стояк. И тут меня снова несет. А почему бы и да.

– Ты неси меня рекаааа на Сашулины ху…я…я…ночкааа темнаяяяя я.

– Ты реально Невменько, – не сдерживая смеха выдает Саша, а затем резко перехватывает мои запястья и прижимает к стене одной рукой. Второй свободной обхватывает подбородок и проводит большим пальцем по губам, размазывая помаду. – Чтобы больше так не делала, поняла меня?

– Поняла, но не приняла.

– Сучка, – усмехаясь произносит Полуянов, а затем впивается в мои губы.