Хоть я и не обладаю великими знаниями в поведенческой оценке мужчин, с уверенностью могу сказать, что, разглядывая себя в зеркале, Полуянов явно приходит к какому-то выводу. Разумеется, нехорошему.

– С появлением в моей жизни тебя, мое лицо стало магнитом для неприятностей, – отличная новость: у меня хорошая интуиция. – Сначала глаз, потом нос. Теперь ожог. Ах, про герпес забыл.

– А последнее-то почему я?! – возмущенно произношу я.

– Может, потому что у меня его не было со школы?

– У меня тоже.

– Наталья свет моих очей, и все же, что дальше по списку? Нос, глаз, ожог, герпес.

– Триппер, – есть положительный эффект. Судя по выражению лица, я перевела фокус внимания Полуянова с его лица на триппер. – Я имела в виду, триммер. Что тебе нужно купить триммер. У тебя волосы в носу.

– Боюсь, моя дорогая, что мои волосы в носу после нашего сна сгорели.

– Посмотри на это по-другому. Куда хуже было бы, если бы я не накрыла тебя своим окорочком, и ты сгорел бы весь. Главнокомандующий мог вылезти из трусов в расслабленном спящем состоянии и вместо хрена там был бы уже окурок. А так, тень от моей ляхи помогла всему войску пережить пожар, – так себе довод. Особенно, учитывая, что моя нога не прикрывала его войско. И какая, блин, тень?

Впрочем, Полуянов вряд ли воспринимает мои слова, он опускает взгляд на свои ноги. Там, надо признать, меньшее из зол. Подумаешь, кусок незагорелой кожи от моей ноги. Его взгляд скользит выше, останавливается на груди. А тут даже симпатично. Можно подумать, что татуировка в виде женской руки. Блин, а я думала, у меня красивые пальцы.

– Что ты об этом думаешь?

– Что у меня не очень красивая форма пальцев. Коротковатые и кажутся пухлыми.

– Я не сомневался в ответе такого рода. А что ты думаешь о главном?

Оба смотрим на его лицо, точнее на отпечатки очков на его глазах. Красная морда на фоне белых отпечатков от очков – высший пилотаж. Если отпечаток моей руки и ноги на теле можно прикрыть одеждой, то, как скрыть этот капец – остается загадкой.

– Следы от очков, то есть белый цвет немного оттеняет красное лицо.

– А если серьезно?

– А если серьезно, мы все исправим.

– Как?

– Пойдем в аптеку, купим мази. Больно?

– Да хрен там с больно. Как я с такими глазами появлюсь на курсах?

– С Божьей помощью. Точнее с моей. Я знаю, как гримируют трупы, так что выдыхай. У тебя вообще все будет легко. Тело не разложилось и даже ничего не надо формировать.

– Ничего не надо формировать?

– Ну, да. Нос, губы есть. Стало быть, не требуется воск, чтобы сформировать отсутствующие части. Не переживай, мы уберем тебе два лишних глаза. Больно? – тяну руку к его полыхающему лбу.

– Терпимо.

– Сейчас будем тебя реанимировать.

Мне однозначно повезло больше. Зная, что его ожидает, когда пройдет шок от вида его лица, становится его жалко. Хотя последнее для меня вообще не характерно. Терпеть не могу болеющих людей, а уж мужиков и подавно. Когда заболевал мой нытик муж, хотелось взять подушку и помочь ему отойти в мир иной с его страшным диагнозом «тридцать семь и два». Было ли это связано с тем, что я не пылала к нему чувствами – не знаю. Но факт остается фактом, мне не хотелось за ним ухаживать и выслушивать его нытье.

К вечеру, как и ожидалось, у Полуянова поднялась температура. Не так я хотела продлить этот отпуск. Совсем не так. Но что удивительно, при тридцати девяти, Полуянов не ноет, не вопит и не грозится умереть. И это при том, что помимо температуры его рвет. И наверняка раскалывается голова, хотя он делает вид, что все сносно.

Удивительно, но выкинуть его в окошко или придушить подушкой, мне не хочется. Вот прям совсем. Не могу даже сама себе объяснить, что я испытываю. Но раздражения от того, что сижу с ним, как с маленьким капризным ребенком, нет. Может, потому что «малыш» не капризный, а может, потому что тетя втрескалась в «малыша», и охлаждать, и отпаивать его вовсе не трудно. Можно даже сказать, приятно. Блин, докатилась.

Охлаждаю в энный раз полотенце и снова прикладываю к Сашиному полыхающему лицу. Видок у него еще тот: обложен не только полотенцами, но и мокрыми простынями.

– Я был уверен, что нам помешает твоя подруженция.

– Поэтому мы оказались на море?

– Отчасти да.

– Она бы нам не помешала. Катя заболела после ночной прогулки в полуголом виде.

– О, как. А я думал, что она не пришла на занятие, потому что всерьез поверила, что я ей запретил.

– Да прям. Она своего не упустит.

– Она в курсе, где ты?

– Нет, конечно. Сказала, что я тоже слегла.

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы она знала, что мы с тобой. Ну, ты понял.

– Она только притворяется дурочкой, на самом деле умная деваха. Первее тебя приметила, что мы окажемся в одной постели. И здесь все поймет.

– Ну, чем позже, тем лучше.

– Не веришь в наш долгосрочный союз?

– Не хочу, чтобы она впадала в еще большую депрессию из-за того, что теперь у меня есть мужик. Она не злая и независтливая, но…

– Но ей психологически легче, когда не только она одинока.

– Точно. Пора пить.

– Я больше не могу.

– Надо, Саша, надо. Представь, что пьешь мохито, а не соленую дрянь. Давай, малыш, открывай ротик.

Полуянов нехотя, но все же выпивает очередную порцию раствора. Затем долго и упорно смотрит на меня. Очень странно смотрит.

– Что? – первой не выдерживаю.

– Ты хочешь детей? – вот уж вопрос так вопрос. И, кажется, я знаю почему он это спросил. – Может, ты не заметила, но один раз…

– У меня пока хорошее зрение и я все заметила. Расслабься, у меня не овуляция, – наверное. – И нет, я не хочу детей, – и тут, наверное, не вру. – Точнее хочу и не хочу. Сложный вопрос.

– Почему? – удивленно интересуется Полуянов.

– Не знаю. Может, потому что теперь буду дерганой мамашей, которая затюкает своего ребенка, чтобы он не повторил судьбу дочки. В общем, ни себе нормальной жизни не дам, ни ему. Так себе участь. А ты бы хотел?

– Скорее да, чем нет. И нет, думаю ты не будешь дерганой мамашей. Гадалка напророчила тебе сына, помнишь?

– Ага. И женатого мужика. Вот счастье-то какое, – не скрывая сарказма выдаю я. И снова гляделки. И хрен поймешь, о чем думает Полуянов.

– Ты мне проспорила. Твоя подружка девственница. Стало быть, ты мне должна желание.

– А я его еще не выполняла?

– Нет.

– Только не будь банальным. Никакого минета.

– Это исключительно на добровольных началах. В нужный момент выполнишь мое желание.

– Непременно.

Гляделки бы и дальше продолжались, если бы не мобильник Полуянова. И снова минетчица Анастасия. Вот он шанс проверить не врал ли мне этот гад. Не хочу, чтобы его складный рассказ оказался туфтой.

– Не хочешь поднять?

– Нет.

– Женщина, видимо, что-то очень сильно хочет.

Полуянов нехотя нажимает… на громкую связь. Вот те нате.

– Да, Анастасия.

– Вы меня узнали?

– Конечно, – кажется, я выдохнула с таким облегчением от ее «вы», что это заметил Полуянов.

– Александр, у меня проблемы. Большие.

После услышанного «вы» я честно собиралась уйти на балкон и не слушать чужой разговор, но любопытство, мать его. То, с каким спокойствием Саша слушает стенание своей бывшей участницы, по поводу того, что эта мамзель не успевает кончать, тогда как ее муженек получает все с лихвой, поражает напрочь. Серьезно? Ему и с таким звонят? Вот у людей проблемы-то.

– Анастасия, вы помните, что мужчины туповатый народ?

– Припоминаю.

– Нам лучше прямо говорить – купи мне духи такой-то фирмы, чем сказать, что у меня закончились духи.

– Ага.

– Что ага?

– Сказать, что я не кончила? – бестолочь.

– Нет. Сказать – сделай так, чтобы я кончила. При этом, не унижая и без претензий, аля: «падла ты конченая, я снова не кончила», – какая прелесть. Дайте мне попкорн. Намечается что-то интересное. – И помните, что секс начинается не с момента, когда «м» войдет в «ж», а с момента прелюдий. Используйте язык по прямому назначению. Обсудите это с ним.

– Хорошо, обсужу. Ну, а если он, в принципе, не сможет подольше, столько, сколько нужно мне? Что тогда делать?

– Хотите продлить секс, скажите мужу во время близости: «кто первый кончит, тот убирает квартиру, моет полы, готовит обед, ужин и идет в магазин». Не благодарите, – не выдерживаю я.

– Александр, это что?

– Это совет от женщины, которая не замужем, – ах ты, гад. – Так тоже можно, но это не решит проблему, а на самом деле только ее усугубит. Есть множество способов удовлетворить женщину. И если вы оба заинтересованы в сохранении вашего брака, говорите. Словами через рот.

Дальше я не особо слушаю, вновь принимаюсь менять полотенце Полуянову. Итак, плюсик в копилку Полуянова. Испытываю самое что ни на есть счастье, от осознания того, что он не соврал.

 ***

Несмотря на не самое лучшее завершение отдыха, мы благополучно приземляемся в аэропорту через пару дней. Нас встречает полный дубак и…охренеть какой горячий водитель. Горячий во всех смыслах слова. Несмотря на минусовую температуру, парень лет двадцати пяти выходит из машины в футболке. Матерь Божья, такие тела бывают в реале? Это ведь произведение искусства какое-то.

Он кладет мой чемодан в багажник, при этом не отводя от меня взгляда. Мать моя матушка, а я еще ого-го, раз такой красавчик на меня смотрит.

– Малыш, не поднимай тете давление, – вдруг произносит Полуянов. – После тридцати повышается риск инфарктов. Не хватало мне еще ее труп домой везти.

– Что? – непонимающе бормочет парень.

– Не обращайте внимания. Мой дедушка получил перегрев на солнце. Ожоги. И как следствие – бредит.

– Дедушка? – шепчет мне Полуянов, как только мы садимся в машину.

– Тетя?

– Ну, для него ты тетя.

– Судя по тому, как он на меня смотрел, я для него поджарая девушка.

– Ты хотела сказать, подгорелая тетя?

– Я хотела сказать, надень очки и не пугай людей, дедуля.