Колючий гад, но какой же вкусный. Мои обонятельные рецепторы сошли с ума от запаха его парфюма. Ощущаю себя кошкой, которая учуяла на хозяине валериану и трется об него. Не хочу думать про причины своего поведения. Даже хорошо, что во мне столько алкоголя. Впоследствии все можно списать на него. Одно знаю точно, хочу целоваться. Нет, не так. Жуть как хочу целоваться!

– Вменько, ты целоваться лезешь или как? – вдруг произносит Полуянов усмехаясь. Поправочка, хочу, чтобы он меня целовал, а я типа вся такая неприступная. Боже, какая я дура. Уткнувшись в его шею, пытаюсь сдержать смех.

– Фу, нет, конечно. Я вообще не люблю целоваться, – наконец произношу я, отрываясь от его шеи.

– Я тоже, – шепчет Полуянов, вставляя ключ в замочную скважину.

Он открывает дверь и, слава Богу, не уронив мою тушку, мы оказываемся на пороге его квартиры, где нас встречает Гена.

Четвероногий, как и ожидалось, мне не рад. Более того, папашке тоже. Видать, надеялся на то, что на ручках у Полуянова окажется он, а не я.

– Выкуси, Геннадий, на руках твоего папки я, – совершенно не контролируя себя, я высовываю язык и показываю его собаке. Не знаю, кто больше охренел, Гена или Саша. Четвероногий демонстративно отворачивается и направляется в сторону гостиной.

Полуянов ничего не произносит, но и не бросает меня на пол, и на том спасибо. Он усаживает меня на комод в прихожей.

– Сидеть, не падать, – да я и не собиралась вставать.

Несмотря на то, что я пьяная, у меня хорошо соображает голова. И в этот раз в глазах не двоится. Взгляд фокусируется нормально, чем я и пользуюсь, наблюдая за тем, как Полуянов снимает с себя верхнюю одежду и обувь. Если со своей курткой в машине я справилась нормально, то с сапожками такое не выйдет.

Словно читая мои мысли, Полуянов, избавив себя от ненужной одежды, принимается расстегивать мои сапоги. Ловко избавляет меня от обуви и переводит на меня взгляд. И тут я понимаю, что не могу его выдержать. Я усмехаюсь и закрываю глаза. И в этот момент Саша снова берет меня на руки.

– Ты колючий. В следующий раз побрейся, – заклейте мне кто-нибудь скотчем рот.

– Ну так чего трешься об меня, если колючий? – хороший вопрос.

– Потому что чешется, – чего, блин, я несу?!

– Губы чешутся?

– Ага.

– И все? Трешься, только потому что чешутся?

– Потому что хочу.

– Что хочешь? – гад противный!

– Тереться, – детский сад на выгуле! – А ты почему?

– Что почему?

– Почему держишь меня, хотя я не падаю.

– Руки качаю. У меня как раз гантели легкие, а тут ты попалась.

Когда до меня доходит смысл сказанного, я не мешкая кусаю его за ухо.

– Ну давай, глаз, нос, теперь ухо. Может, что-нибудь еще?

– Прости. Захотелось твое ухо.

– Только мое ухо?

– Люблю хрящи. Холодец, наверное, хочу.

– Холодец, значит.

– Ага. Походу, хочу холодец с хреном.

– С хреном? – ой, блин…

– Я про обычный хрен, если что.

– У меня самый что ни на есть обычный.

Хочу оставить какой-нибудь комментарий про его обычный хрен, но слова застревают в горле, как только Полуянов в прямом смысле кидает меня на кровать. Ну и гад же!

– Вы бы поаккуратнее с женщиной после тридцати, Александр Вовович. Спина уже, знаете ли, не та. Да и МРТ нынче дороговато стоит.

– Заметано. Подарю тебе на новый год сертификат на МРТ спины.

– Там еще рождество имеется. Давай на него сертификат к стоматологу.

– Да ты охренела, мать? Стоматолог только после минета.

– Ну, не очень-то и надо было. Я уже сама имплант поставила. Обойдусь.

Полуянов улыбаясь нависает надо мной и, кажется, что-то хочет сказать, но в его кармане вибрирует мобильник. Ну уж, нет. Так не пойдет! Позвонит какая-нибудь Аня и я в обломе. Могу я хоть раз побыть плохой девочкой и поддаться желанию заняться сексом по пьяни? Как только он хочет достать мобильник, я ударяю его по руке.

– Ты что, любительница БДСМ?

– Скажешь тоже. Просто люблю лупить мужиков.

Полуянов ничего не отвечает, закатывает глаза и, к счастью, про телефон забывает. Я хватаюсь за его джинсы и принимаюсь расстегивать пуговицу. Гадина не поддается.

– Ну что у нас там, товарищ Вовович. Есть она или нет?

– Она?

– Писька. Ой, прости. Писюн. А то я уже переживаю, что получится, как у Кати. Вот ищет она ее, ищет. И не находит.

– Письку?

– Любовь.

– Так ты у меня любовь в штанах решила найти? – спрашивает с ухмылкой.

– Главное, чтобы там хоть что-то было. Помолимся.

С пуговицей мне справиться удается, а вот с вибрирующим мобильником нет. Рыжая, отвянь! Потом. Я сожру себя потом, а сейчас я не мешкая достаю из его кармана мобильник. Несмотря на то, что я пьяна, четко вижу имя. Не Аня. Но легче не становится, ибо Арина – это тоже, блин, женское имя! Чертов гаремщик!

Не знаю, каким чудом мне удается ловко засунуть телефон под подушку и сделать вид, что ничегошеньки не видела. Я возвращаюсь к его джинсам, но Полуянов перехватывает мою руку.

– Ты уже поиграла в БДСМ. Теперь я главный.

Тю. Да, пожалуйста. Он заводит мои руки за голову и нависает надо мной. В который раз не могу выдержать его взгляд. Усмехаюсь и в этот момент Полуянов подается ко мне и накрывает мои губы своими. Как же хорошо. И сладко. Правда, с примесью горечи, от вновь вибрирующего мобильника.

Высвобождаю руки и закидываю их на шею Полуянова, когда понимаю, что он хочет сдаться и ответить на звонок.

Пахнет этот гад божественно. Так и хочется сожрать. Закрываю глаза, пока он скользит губами по моей нижней губе. Он проводит носом по моей шее и…дежавю. Я снова ощущаю его губы на своей ключице, как и в прошлый раз. Тело от этих непривычных ласк покрывается мурашками. Становится так хорошо, словно меня окунули в чан с эндорфинами. Забываю о недавно гложущей меня совести, наслаждаясь его руками. Не зря. Ох, не зря надевала чулки.

Поплывшим взглядом наблюдаю, как он задирает мое платье и проводит кончиками пальцев по резинке чулок. Дыхание перехватывает. Не припомню, когда вообще хотела секса. Сейчас я уже готова просить, чтобы он снял с меня всю одежду и разделся сам.

Несмотря на алкоголь, я четко улавливаю в его глазах злость, когда в очередной раз начинает вибрировать мобильник. Полуянов чертыхается про себя и тянется рукой под подушку. Готова поклясться, что он хочет вырубить его к чертовой матери, но как только его взгляд мимолетом подает на экран мобильника, он моментально меняется в лице. Мобильник перестает вибрировать.

В эту секунду я перестаю для него существовать. И вот тут память услужливо подкидывает слова гадалки. Эта и есть та женщина, которую не хочет отпускать Полуянов.

Он встает с кровати и на ходу набирает… по всей видимости, эту Арину.

Больно ли это бьет по самолюбию? Нет. Не больно. Очень больно. Эйфория улетучивается в неизвестном направлении. И все, что я сейчас хочу – это сбежать. Встаю с кровати и понимаю, что несмотря на то, что моя голова все соображает, ноги меня не очень-то и слушаются. Меня шатает! Я пытаюсь собраться, но ничего не получается. Усаживаюсь на край кровати и принимаюсь растирать виски.

– Ложись спать, Наташ. Мне надо уйти. У меня возникли проблемы. И у тебя они тоже будут, если вздумаешь уйти. У тебя потеряны ключи. Так что даже не думай никуда уходить. Спи. Желательно, на боку. Ты поняла меня? – что бы ему такое ответить не матерное, чтобы было понятно, что я шлю его трижды на три буквы? Хотя, почему трижды? – Наташа?

– Ага. Я спать хочу, – вот сейчас сделаю вид, что ложусь и потом однозначно сбегу. Мне идти-то совсем ничего.

– Ну, вот и ложись. Давай на бок.

Заботливая скотина. Прежде чем уйти, он не только проверяет лежу ли я на боку, но и ставит передо мной бутылку с водой и тазик. Да чтоб ты подавился своей заботой. Вали уже к своей Арине. Козел. Так, за своими проклятьями, я не замечаю, как уплываю в царство Морфея.