Стоит только оказаться на улице, как с меня слетает мимолетный дурман. Что я творю? Как я могла согласиться пойти в квартиру к незнакомому мужику? Перевожу взгляд на сжатые в руке ключи. Да это какой-то развод. Мало ли что в этой квартире окажется. Труп? Запрещенка? А на меня повесят!

А может, он решил подложить меня какому-нибудь извращенцу, а милая собачка это просто приманка? Хотя, последнее сомнительно. Как бы сказала моя матушка, по сей день не пережившая факт того, что моя ныне покойная бабуленция переписала на меня свою квартиру, «даже извращенец мной не заинтересуется, ибо характер скверный». Надо признать, он действительно не сахар. Но если призадуматься, извращенцу плевать на мой характер.

Моя фантазия и дальше подкидывала бы варианты того, что меня может ожидать в чужой квартире, если бы не вибрирующий мобильник. Номер незнакомый и на конце не семерка. И, несмотря на то что я не реагирую на незнакомые номера, зачем-то отвечаю.

– Ты зачем взяла трубку на номер, не заканчивающийся на семерку?

– А вы зачем позвонили с номера, не заканчивающегося на семерку? – парирую в ответ. Мой вопрос явно вводит его в ступор, иначе как объяснить, что Полуянов молчит. Надо идти на опережение. – Я тут все обдумала и поняла, что мне это не очень подходит.

– Что?

– Идти к кому-то в квартиру.

– Носки рваные? Гена это переживет.

– Я вообще-то в колготках.

– Не меняет сути.

– Мои колготки, носки и белье всегда без дырок. Никогда не знаешь в какой момент можешь оказаться в больничке.

– Даже так? Да ты страшная женщина.

– Слушайте, я серьезно. Я к вам не пойду. Я тут подумала и поняла, что вы стукнутый на всю голову, раз пускаете незнакомую бабу в свою квартиру.

– Хорошо, когда женщина умеет думать, главное не переборщить. На самом деле ты, скорее всего, подумала о том, что небезопасно идти в квартиру к стукнутому на всю голову мужику, который пускает туда незнакомую бабу. Я звоню тебе, чтобы сказать, сейчас слякоть, поэтому надень на Гену костюм. Он в прихожей. Там шлейка и поводок. Потом вымоешь ему только лапы, пузо мыть не придется. Мстить за никчемыша и придурка, я тебе не собираюсь, так что не стоит ожидать от меня подвоха в квартире. И камера только в прихожей, следить за тобой я не собираюсь. Так что расслабься.

Хотела бы я сказать вслух про свои фантазии, но Полуянов кладет трубку. А я…а я перекладываю ответственность за свои решения на волю случая. Если первым из центра выйдет мужчина, значит, поеду. Если женщина – нет. Случай оказывается безнадежным, ибо первыми из здания выходят сразу трое мужиков.

Первое, что меня удивляет, когда я смотрю на адрес, который дала мне секретарша Полуянова, это то, что мы почти соседи. Дом напротив моего – его дом. Уж я-то знаю, что это обычная новостройка, отнюдь не класса люкс. Благодаря наследству моей покойной бабки, я прикупила здесь двушечку с отменным ремонтом.

Хоть бабка и была редкостной стервой, не проявляющей ко мне никаких положительных чувств, кроме как возложить на меня все обязанности по дому, рациональная часть меня решила не отказываться от наследства и прихватить свое за ворчливость и наглость этой старухи, третировавшей меня на пару с матушкой. Ну и ладно, чего греха таить, я не отказалась бы от наследства, даже если бы была миллионершей, по причине того, что позлить собственную мать было очень приятно. Уж она-то не ожидала, что ее матушка перепишет свою недвижимость на меня. Идеальная семейка.

Как мужчина, который с одной несчастной девчонки за простые курсы берет по пол-ляма, может жить в обычном районе для простых смертных? Правда, остается вариант, что его жилье окажется выкупленными тремя квартирами с позолоченным унитазом. Или еще один вариант: это его запасное жилье, пока идет ремонт в основном доме.

Второе, что меня поражает, когда я оказываюсь в его квартире – отсутствие собаки. Меня никто не встречает. Не знаю, зачем я снимаю туфли и прохожу внутрь. Стоит оказаться в гостиной, как до меня доходит непозволительно громкий храп из чуть приоткрытой двери. Вероятнее всего, спальни. Радует, что это не труп. Любопытство все же берет надо мной верх, и я на цыпочках прохожу к спальне. Открываю дверь и охреневаю.

На кровати пузом кверху спит та самая маленькая кукольная собачка. Правда, храпит «куколка» так, словно стокилограммовый мужик после пьянки.

– Отличный из тебя охранник, Геннадий. И дом под присмотром, и вещи целы. Все в безопасности.

Геннадию на мое замечание глубоко плевать. Он как находился в коме, так и продолжает там обживаться.

– Не хотелось бы вас тревожить, Геннадий, но вам пора опорожнить мочевой пузырь.

Хрен там. Красавчик продолжает дрыхнуть. Аккуратно подношу руку к его идеально постриженному пузику, чтобы погладить и привести в состояние бодрствования, как он резко подскакивает. «Куколка» быстро приходит в себя, точнее, не очень-то и в себя, а в бешеного пса из фильма ужасов, который разве что слюной не истекает. Лает так, что мои серные пробки моментально рассасываются.

Достаю мобильник, чтобы узнать, что за «куколка» мне досталась. Фотографирую захлёбывающуюся в лае собаку и кидаю фото в поисковик. Ши-тцу. Наверняка, что-то злобное. Однако поисковик меня удивляет. Судя по характеристикам, это собачка ангел. У меня, правда, падший. Падший и зубатый. Чувство такое, что он принимает меня за стоматолога, показывая весь ряд своих зубов.

– Хочу сделать тебе комплимент, у тебя хорошие белые зубы. Но будешь выделываться, останешься как минимум без одного. Расщелина тебе не пойдет, так что закрой свой милый ротик и пойдем гулять.

На слове «гулять» шерстяной говнюк спрыгивает с кровати и семенит своими лапками по полу.

Еще недавно я была уверена, что трудно побороть свою лень и встать с дивана, когда ноги затекли или сходить за хлебом, когда на улице валит дождь. Однако все познается в сравнении. Трудно – это надеть костюм лающей на тебя собаке. В какой-то момент я теряю бдительность и Гена, мать его, цапает меня за палец.

И ладно бы только больно было. Говнюк прокусил мне кожу.

– Твою мать, не хватало еще помереть от бешенства.

Недолго думая, набираю последний входящий номер.

– Да, Наталья.

– Ваша собачка привита?

– Сильно цапнул?

– А вы, я смотрю, не удивлены.

– Удивлен. Обычно мне звонят не с вопросами про прививки, а с угрозами и матами. Он привит. Уколы от бешенства ставить не надо.

– А говорили, что мстить не будете за придурка и никчемыша, а подсунули мне этого дьявола намеренно.

– Там еще было, что я не красавчик.

– Задело все-таки?

– Нет. Просто память хорошая. Он не дьявол. Немного с характером.

– Немного с характером это я, а этот…

– Сильно цапнул или нет? – в наглую прерывает меня.

– Не очень сильно.

– Ну и отлично. До встречи.

Что это за манера – бросать трубку?! Козел.

Заклеиваю палец пластырем и каким-то чудом удается нацепить на четвероногого говнюка шлейку.

Когда мы оказываемся на улице, убеждаюсь, что передо мной дьявол в милейшем собачьем обличии. Ну, точь-в-точь как моя матушка. В семье вселенское зло, на людях ангел, дающий гладить себя не только шаловливым деткам, но и мне.

Спустя пятнадцать минут прогулки, понимаю, что Гена мне очень даже подходит. Он не носится, как угорелый, не реагирует на других собак, не поднимает с земли всякую гадость. Кто как ни собака заставит поднять мою пятую точку и намотать пару кругов, чтобы разогнать кровь?

К тому же, надо признать, что он вызывает своим внешним видом положительные эмоции. Так и залипаю на том, как он усаживается на площадке и принимается разглядывать окружающих. Я же сажусь на лавку и неожиданно в голове проносятся яркие картинки эпичной встречи новых героев. Мысли так и скачут, что я не успеваю все записывать в гаджет.

Очухиваюсь только тогда, когда на меня начинает капать дождь. Достаю вибрирующий в сумке мобильник. Не знаю, что меня больше поражает, что я писала два с половиной часа или то, что на экране мобильного шесть пропущенных. Твою мать. Очередной звонок и я все же беру трубку.

– Ты где?

– А вы?

– Еще на работе. Через полчаса буду, – фух. – С Геной все нормально? – перевожу взгляд на скамейку. Поводок есть. Гены нет. Черт, мое четвероногое злое вдохновение пропал! На секунду замирает сердце, но тут же продолжает биться, когда, повернувшись, я замечаю шерстяного совсем рядом в луже. Правда, сейчас он немного другой. Там, где он был беленький, стал немного…серенький. Вот кому сейчас хорошо. Грязевые ванны самое то. Вашу ж мать, он еще и мордой обтирается о землю.

– Да. С ним все…супер.

– Я слышу звук воды. Вы моетесь?

– Да. Мы моемся.

– Херово вы моетесь, – перевожу взгляд на опускающегося на лавку рядом со мной Полуянова. Гена тут же выпрыгивает из лужи, радостно виляя хвостом, и пытается запрыгнуть на хозяина. – Спрашивать, что вы делали на улице три часа?

– Налаживали контакт, что ж еще.

– Наладили?

– На пути к этому.

Удивительно, но я не вижу злобы в его взгляде за внешний вид собаки и его испачканных брюк. Он смотрит на меня долгим изучающим взглядом.

– Ты мне не подходишь, – козел. Зато мне твоя собака очень даже подходит. Злобный пес – мое внезапное вдохновение. Когда я последний раз так строчила тексты? – Но ты мне интересна, как женщина. Я еще таких не встречал, – вау. – Не в сексуальном плане, а в качестве объекта исследования, – вот же…сукин сын. Поэтому я тебя беру. Я изучил твое резюме. Меня приятно удивило, что у тебя есть медицинское образование. Долго работала врачом?

– Четыре года.

– Что больше всего нравилось в профессии? Только говори правду, – ну правду, так правду.

– Нравился график работы. С девяти до пятнадцати.

– И все?

– Еще то, что год шел за полтора.

– Что-нибудь еще?

– Ну, пожалуй, еще то, что работу на дом не брала.

– Да. Это реально важно. Мне приходится работать двадцать четыре часа в сутки. Вечно какие-то звонки. И тебе прям не надоедали пациенты и не звонили на дом? – вот сейчас главное сделать задумчивое и умное лицо.

– Нет. Они как-то сразу все понимали с первого раза.

– И домой не приходили? Ко мне мало того, что звонят, так еще и как-то адрес узнают.

– Нет, ко мне не приходили. Муж был категорически против.

– Да. Понимаю. Я бы тоже был против, если бы моя жена привезла в дом труп, – вот же гаденыш. Этого не было в резюме! – Это профессия патологоанатома повлияла на то, что ты такая…с изюминкой? – это хорошо, что ты еще не знаешь, что из патологоанатома я переквалифицировалась в авторшу любовных романов. Благо псевдоним он точно не пробьет.

– Возможно.

– Я пришлю тебе на почту твои простые обязанности. Завтра подпишешь договор. Новый курс начинается через неделю. Ты там будешь как участница. А в свободное от него время, как моя помощница.

– Что?!

– Вот. Поэтому потрудись над своим лицом. Точнее порепетируй перед зеркалом лицо женщины, хотящей замуж, чтобы не выбиваться из десятки.

– А зачем это?

– Позже поймешь. В договоре есть пункт о неразглашении. После того, как его подпишешь, поговорим более детально. У тебя есть мужчина? Ладно спрошу по-другому, ты с кем-нибудь спишь?

– Да.

– Я не имею в виду кота, хомяка или томик Пушкина.

– Да, – снова уверенно произношу я.

– Ноутбук, планшетник или телефон тоже не в счет, – вот же гад. – Значит, нет. Так что, возможно, тебе тоже необходимы эти курсы. Заметь, для тебя бесплатно.

– Благодарю. Но увлекательный аттракцион под названием: «замужество», как участницу меня больше не интересует.

– А надо бы, чтобы заинтересовал.

– Чтобы подбирать по квартире чьи-то носки и стирать их? Спасибо, мне своих хватает.

– Все-таки подумай о замужестве, Наталья Евгеньевна Вменько. Фамилию тебе надо сменить. Кстати, будешь себя плохо вести, как сегодня на прогулке с Геной, будешь зваться сокращенно по инициалам. Вопросы есть, Невменько? – вот же мудак.

– Замечательно. Тогда иди мыть Гену и на сегодня расходимся.

– Вот, когда будет подписанный договор, в котором непременно будет прописан перечень моих обязанностей, вот тогда я его помою. А сейчас вынуждена откланяться. Хороших вам банных процедур, Александр Вовович.