Маленький Саша в бассейне играл, мячик в руках он отчаянно мял. Сиськи мелькали пред ним только так, лыбу он гнал, чтоб проверить сухарь. Тут же стопорю свои чудные мысли. Стишки про меленького мальчика всегда заканчивались прискорбно для него самого. А я свою порцию на сегодня уже получил. Фонарь под глазом завтра по-любому будет освещать мне путь. На этом хватит рукоприкладства.

Хорошие новости – мальчик Саша осознает, что он ведет себя как несмышленый дебиленыш, плохие – все врут. Детство мальчика не заканчивается в сорок. Оно, как оказалось, процветает. Я вроде бы понимаю, что творю дичь, а остановиться не могу. Азарт с интересом идут рука об руку. Нет, не идут, а пляшут. Причем как будто под чем-то запрещенным.

Я даже завидую мышке Марианне, что ее глаза малость косят. Не отказался бы от сей способности на пару минут, чтобы один глаз косил в сторону Вменько, другой был направлен на Иру. А так приходится изворачиваться, чтобы не пялиться напрямую на сухарь.

Меня дико бесит, что она пытается то поправить купальник, то как-то прикрыть себя руками. То поза какая-то дебильная. Вся зажатая и это при том, что с внешкой у нее все в порядке. И с фигурой тоже. Наконец-то удалось лицезреть ее грудь в первозданном виде. Собственно, если бы не сиськи и их живительный эффект, я бы не был столь терпелив, после полученного удара. И, если уж быть честным, если бы не Наташин кулак, вот хрен знает чем бы реально закончилась сия встреча в туалете.

Как взрослый мальчик, вынужден признаться самому себе, что я хочу этот жесткий с виду сухарик. И сейчас на стресс и алкоголь – это не спишешь. Новость, откровенно говоря, не очень хорошая, ибо желать конкретный сухарик, всегда хуже и проблематичнее, нежели просто хотеть сожрать любое хлебобулочное изделие. С любым проще – найти в свободном доступе нет проблем, были бы деньги.

Где-то там внутри меня совестливый мужик, который непременно проецирует эту картинку на свою дочь, пытается барахтаться и прекратить использовать Ирину в своих целях. Но эгоистичная часть побеждает. Особенно, когда я понимаю, что сухарик смотрит. Равнодушием тут и не пахнет. Лыба на лице моментально из фальшивой перестает быть таковой и сменяется на очень даже искреннюю. Ирина принимает это на свой счет. Точнее на счет своих накачанных буферов.

Завожусь как самый настоящий пацан. Начинаю игру. Пошла жара. Ничего не чуждо Наташе. Азарт подскакивает еще выше, от осознания, что сейчас начнется заварушка. Ира начинает первая. По лицу не попадает, но брызги летят в лицо Наташи. От предвкушения того, как она ответит, у меня в прямом смысле чешутся руки. Давай, Наталь, удиви меня. Она так охрененно подает мяч, выпрыгивая из воды, что я невольно залипаю на ее груди.

Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться. Удивила, так удивила. Второй раз меня сгубила ее грудь. Никогда не думал, что искры из глаз – это столь точное определение. Мяч попадает аккурат в мой нос, а искрит в глазах.

Вот, где начинается заварушка. Кровище хлещет из носа, вокруг становится так громко, что у меня в ушах звенит.

– Нужен врач, – кто-то орет под ухом.

– Наташа врач! – вопит Марианна. Она тут же оказывается рядом.

– Ну, так себе идея – лечиться у патологоанатома, – бурчу себе под нос, но меня никто не слышит.

Если меня спросят, как я вылез из бассейна и оказался вдали от женских воплей и скопления людей – не скажу. Отчетливо понимаю, что я стою возле раковины, напротив зеркала. Вменько прижимает к моему шнобелю сначала полузамороженные Катины куриные ножки, потом меняет на гипотермический пакет. Я же стою над раковиной с истекающим кровью носом.

– Может, хватит кровь сцеживать? Давай я лягу на кушетку.

– Нет, ты что. Кровь попадет в пищевод, это может вызвать рвоту. Надо, чтобы образовался сгусток. Мячик был не очень тяжелым, так что у тебя не сломан нос. Но…если через десять минут не остановится, придется ехать в травму, – час от часу не легче. – Я клянусь, что не хотела. Прости, – да ты ж моя лапа. Вполне себе искренне.

– Прощаю. На колени и соси, – я жду чего-нибудь язвительного в ответ, но не дожидаюсь. Дверь с грохотом распахивается. Его мне еще не хватало. И закатил бы глаза, но один болит.

– Сань, ты охренел? Ты мне бассейн загадил кровищей.

– Пошел в жопу, – еле слышно бросаю я.

Из-за дурацкого положения обзор ограничен, но зеркало мне в помощь. Нехотя Наташа все же переводит взгляд на Кирилла. Как бы мне ни хотелось признавать, мы похожи. Оно и понятно, папаша все-таки один. И Вменько точно уловила это сходство. Этот же говнюк абсолютно не стесняясь залипает сначала на ее груди, потом на заднице. Похер, что братец кровью истекает.

– Чего уставился? – вдруг произносит Вменько. Молодец.

– Рассматриваю твои сосудистые звездочки на бедрах.

– У меня нет сосудистых звездочек. Только целлюлит.

– Да ладно, расслабься, я на жопу и сиськи смотрел. Саня, кто эта злая красивая женщина?

– Моя женщина, – сам не понимаю, как это сказал. А главное нахрена. Вменько не из тех, кто промолчит.

– Понял. Жаль. Ну, если что, я могу рассмотреть тройничок. С еще одной бабой и с тобой, – подмигивает Наташе. – Без тебя, разумеется, Санек. Может, все-таки скорую вызвать?

– Мы сами справимся. И, если что, вызовем. Можете идти кровь отмывать.

– Я Кирилл, кстати.

– Кстати, я не спрашивала. Ну, типа приятно познакомиться и все такое. Можете идти, – можно ли испытывать наслаждение с разбитым шнобелем и подбитым глазом? Оказывается да.

– Ух ты, какая. Предложение про тройничок по-прежнему в силе. Позвони мне, лапочка, – протягивает ей визитку. – Ладно, ладно. Не буду докучать.

– Брат? – вдруг произносит Наташа, как только мы остаемся одни.

– Седьмая вода на киселе.

– Вранье. Глаза похожи. И я сейчас не про цвет. Это что, его центр?

– Слишком много вопросов, тебе не кажется?

– Любопытство, мать его, – и ладно бы просто любопытство. Прочитала визитку и выбросила в урну? Хрен там. Зажала в руке. – Кстати, кровь стала реже капать. Значит, скоро остановится.

– Скажи девкам, что занятие закончено. Продолжим завтра в пять на этом же месте. И передай, что у всех, кроме Иры, купальники дерьмо, которые их уродуют. Чтобы завтра пришли в других.

– Прям сейчас сказать?

– В сию секунду. Ты тоже чтобы сменила купальник. Сплошное черное недоразумение.

– Что-нибудь еще, Александр Владимирович?

– Можешь тоже валить домой.

***

Настроение дрянь. И дело даже не в собственном отражении в зеркале. Хотя оно тоже не радует. Просто все через одно место. И жуть как хочется напиться. Знаю, что это не приведет ни к чему хорошему. Сто раз проходили. Но, как представлю, что ждет в ближайшем будущем, рука так и тянется к бутылке. Принимать решение в случае с Дашей – это в любом случае пиздец. Каким бы оно ни было, малая меня все равно обвинит во всех смертных грехах. Нет, не так. Продолжит с упоением.

Только тянусь к бокалу, как начинает вибрировать мобильник. Номер незнакомый, но я зачем-то поднимаю трубку.

– Александр, здрасте.

– Катерина, благо свет не моих очей, чего тебе надобно в десять вечера?

– Вы. Желательно крепкий, здоровый и с машиной. Понимаете, у меня нет бывших и мне некому звонить по пьяни. Выбор пал на вас, – на одном дыхании произносит Катя заплетающимся языком.

– Счастье-то какое, Господи.

– Да какое уж там счастье? Даже бывших нет. Целка переросток. Я знаю, что вы знаете. Стыдоба.

– Так, ладно. Адрес?

– Вот я говорила Наташе, что вы хороший. Вы уже хотите за мной приехать. За мной одной, хотя я вам как девушка не нравлюсь. А я ведь главного не сказала. Я не одна, а с Наташей. А вот за ней вы точно хотите приехать. У меня-то ноги ходят и я могу добраться домой, а у нее почему-то нет. Я просто не могу же ее бросить, а дотащить до такси не получается, – да вашу ж мать.

– Адрес говори.