Впервые за почти что миллион лет Карас испытал отчаяние, а затем всё поглотила тьма.

Доктор заняла всё тело Жнеца, и пустая оболочка Караса легла на нее, как новая кожа.

Колония, не веря своей удаче, наблюдала, как Жнец сначала замедлился, а затем остановился. Он начал беспорядочно двигаться, его движения постепенно становились всё более плавными, и, в конце концов, он развернулся и перешел на сверхсветовую скорость.

Примечание к части

Эгалитарный — уравнительный, равный по возможностям.

Многогранник Шёнхардта — это простейший невыпуклый многогранник, который нельзя триангулировать тетраэдрами без добавления новых вершин.

24. Во тьму

6 ПК: Система Парнита, орбита Тессии

Капитан Бракор Тулл стоял у окна, сцепив за спиной руки. Он смотрел на флот, готовящийся покинуть галактику и уйти в темное пространство. По правде говоря, они могли улететь уже сейчас. Да, конечно, оставался ворох неотложных дел, возникших в последнюю минуту, но сам по себе флот был полностью укомплектован. Тулл даже видел со станции собственный корабль — турианский дредноут, модифицированный Асцендентом и построенный Сферой. На его борту уже находилась команда инженеров, вежливо попросившая не доставать их. Остальные же члены экипажа решили воспользоваться шансом и либо попрощаться с любимыми, либо напиться.

Эта станция была одной из многих на орбите Тессии. Близость планеты к занятым Жнецами зонам превратила ее в крупный военный порт. Азари на удивление быстро приспособились к новым условиям и переделали свои верфи под нужды чужих кораблей. На тех орбитальных станциях, на которых не кипело строительство, образовались бары и отели — привычные места в переполненных военных портах. Эта станция была одной из лучших: на ней оставались высокопоставленные офицеры и влиятельные гражданские лица.

— Хороший обзор? — спросил знакомый голос. Тулл не обернулся, но кивнул.

— Я впечатлен вашими улучшениями. Одна только обшивка удваивает наш уровень защиты, а прочие новшества не менее изобретательны.

Уоррен остановилась у него за спиной; сегодня ее волосы были чуть длиннее обычного, с косой челкой набок, а одежда — более цивильной и закрытой.

— Отсюда не видно мою новую крошку. Жаль, она — красавица.

— Буду надеяться, тебе не придется на ней в кого-нибудь врезаться, — сказал он.

Она не глядя шлепнула его по руке.

— Не провоцируй Мёрфи.

Тулл изогнул мандибулы в турианском подобии усмешки. Человеческие суеверия перестали удивлять его еще много лет назад.

— Прошу прощения.

Он повернулся к ней и указал на ближайший столик в тихом баре. Когда они устроились, он хмыкнул и сказал.

— Спасибо, что пришла. Я знаю, скольких трудов тебе стоит выйти в свет.

— В этом-то старье? — Симон улыбнулась, очертив рукой свое тело. — Брось, это дело пары минут. Хотя я буду благодарна, если сегодня ты не попытаешься меня отравить. Мне утром еще работать.

— Хорошо. Честно сказать, я надеялся, что мы неплохо поужинаем, а потом пойдем в мой номер, — сказал он, спокойно изучая меню. Симон изогнула бровь и ответила:

— Тулл, дружище, это звучало, как предложение.

Тулл не поднял взгляд.

— Верно замечено. Так и есть.

Симон посмотрела на него, пока он продолжал неспешно выбирать блюда.

— Ты же мне вроде как отказал, — осторожно произнесла она. Тулл опустил меню и взглянул на нее.

— Отказал. В тот момент я был и удивлен, и искренне не готов к подобному. Но теперь…

Симон молча ожидала. Он вздохнул.

— Очень скоро мы отправимся в, возможно, самую опасную и безумную миссию в современной истории. Высоки шансы, что мы не вернемся. Поэтому я задумался… — он не стал продолжать.

— Что лучше с кем-то переспать, пока есть шанс? — весело спросила Симон. Тулл фыркнул.

— Эта проблема решаемая — мы, как-никак, в пространстве азари. Нет, я осознал, что, если кто-то из нас или мы оба не вернемся, то уже никогда вот так не встретимся. Никогда не поговорим, никогда не проведем время вместе. И почему-то именно это, Симон, ранит сильнее, чем мысль о том, что мы можем погибнуть.

Симон несколько раз моргнула.

— Ого. Эм… Дай мне минуту.

Тулл кивнул, крепко прижав мандибулы к лицу. Симон какое-то время слепо смотрела перед собой, после чего сказала:

— Я тоже буду скучать по тебе, Тулл. Не как по потерянному другу — таких в моей жизни выдалось немало. Таких можно пережить, позволить боли раствориться в забвении. Но я не знаю, смогу ли я забыть тебя, даже если проживу еще десять тысяч лет.

Тулл напряженно кивнул и повернулся к окну.

— Мы направляемся во тьму, в неизведанное. Мы пускаемся на величайший риск за века существования наших рас. Это дает иначе взглянуть на жизнь. Я не хочу умирать, сожалея о чем-либо, и мне хочется думать, что мы оба выживем. И, может, узнаем, что ждет нас дальше.

Симон взглянула на него, смотрящего в окно. На его профиль, изгиб шеи. Она думала обо всем, что они сказали друг другу, об их давней дружбе. Ее всегда устраивали их приятельские отношения, но сейчас ей хотелось большего.

— Мне тоже, — сказала она, выверяя каждое слово, чтобы убедиться в его правдивости, — нравится так думать. Узнать, какое нас с тобой ждет будущее. Я уже говорила, за что ты мне нравишься, Тулл. Мое мнение не изменилось.

— А я считаю тебя страннейшей, но в то же время самой знакомой мне личностью, — ответил он, оборачиваясь и заглядывая ей в глаза. — Ты во многом изменила мою жизнь, но сама остаешься постоянной. Я доверяю тебе, но не как брату по оружию или другу, а как самому себе.

Симон улыбнулась.

— Тулл, ты отлично знаешь, кто я. Ты не просто принимаешь, а искренне ценишь меня. Это означает больше, чем можно выразить словами. Поэтому… если за всем вышесказанным стоял вопрос, я отвечу да.

Тулл раздул мандибулы.

— Я рад.

Она улыбнулась и наклонилась к нему.

— Не знаю, как ты, а я бы пропустила ужин и заказала еду в номер. Попозже.

Он кивнул и взял ее под руку, и они вышли из бара.

6 ПК: Система Парнита, орбита Тессии

Исследовательский флот был готов. В основном он состоял из старого гарнизонного флота Цитадели, но каждая раса в галактике постаралась прислать к нему как минимум один корабль. Преобладали в нем корабли Трансцендента и турианские судна, а также Стаи Асцендента. Последние не могли пройти через ретранслятор, поскольку Асцендент не знал, что случится, если его части так сильно разделить. Тем не менее, Стаи определили в арьергард, который будет помогать очистить и заново запустить Цитадель.

Доктор сообщила, что Жнецы не особенно укрепляли Цитадель. Их больше интересовали жатвы, поэтому на страже они оставили не то количество сил, которое могло бы сдержать мощный удар. Теперь Цитадель не представляла для них большой важности. Она была мертва и покинута, и им даже не приходило в головы, что кто-то попробует попасть через нее в темное пространство.

Подготовившись к битве, флот прошел через ретранслятор. Туманность Змеи скрывала от них Цитадель, но также снижала шансы, что Жнецы сразу же засекут их. Войдя в чистое пространство вокруг Цитадели, они увидели одного Жнеца размером с дредноут и четырех поменьше.

Стая видоизменилась, смыкаясь в копье. По всей ее длине прошел импульс, который выстрелил в самого крупного Жнеца и на миг оглушил его. Между отдельными кораблями вспыхнули гравитационные волны, и Стая отделилась от основного флота, пираньей несясь на главного Жнеца. Меньшие корабли начали помогать дредноуту, но их внимание быстро отвлек галактический флот. Новый корабль капитана Уоррена, «Прочный мир», вступил в схватку с одним из меньших Жнецов и начал безжалостно ломать его щиты. С обшивки «Прочного мира» бабочками слетали дроны, защищая человеческое судно от огня Жнецов. От других кораблей тоже отделились дроны, пусть и в меньшем числе. Улучшенные Асцендентом, галактические корабли объединились с человеческими крейсерами и фрегатами и сосредоточили огонь на трех оставшихся меньших Жнецах.

Вдали от битвы парил человеческий авианосец размером с «Иггдрасиль». Позади него, спрятавшись в тени его радара, была пустота.

Сражение длилось недолго. Жнецы не ожидали нападения целого флота. Они успели послать сигнал тревоги, и исследовательский флот, даже одержав победу, понимал, что скоро прибудут другие.

Стая отбросила покореженную жертву и направилась к Цитадели. Рассеявшись, отдельные отряды десятитысячной Стаи пронеслись по городу в поисках выживших. Они обнаружили лишь хасков, охотящихся друг на друга. Добравшись до руин Президиума, Асцендент принялся за работу. Отряды Стаи роились, как мухи, над разломанными деталями, сравнивая их со схемой Цитадели и отчетами Призраков, сражавшихся с Назарой. Они видели, как ожидали спрятанные компоненты, как раскапывались древние погребенные системы. Асцендент не мог починить систему управления, но, как и Назара, понял, что Цитадели нужно лишь достаточно мощности, чтобы направить кого угодно в нужное место. Отряды Стаи начали подсоединяться к металлическим обломкам; их броня плавилась, образуя сварные связи с кольцом Президиума. Они сливались в единый конструкт, заменяя разрушенные силовые каналы собственными телами. Половина Стаи оказалась обездвижена и должна была оставаться на месте, чтобы флот мог вернуться домой.

Часть флота, ведомая дредноутом Тулла, направилась на помощь ослабевшей Стае, а остальные приготовились отправиться в темное пространство. Прямо как перед появлением Жнецов, пространство за Цитаделью исказилось, и флот исчез в яркой вспышке.

6 ПК: край галактики, темное пространство

— Что, — сказал Уоррен, — это?

Флот оказался во тьме. Это было ожидаемо. Точное местоположение темного пространства оставалось неизвестным, но Доктор предполагала, что это где-то вне галактики. Она была частично права.

Флот оказался на самом краю галактики, где в одной половине пространства мерцали звезды, а в другой была лишь чернота. Настроив сенсоры, они смогли разглядеть в ней отдаленные галактики, едва различимые за светом Млечного Пути. Но между ними и флотом сенсоры находили еще… что-то.

Им казалось, что это газовое облако, пока не подоспели показания датчиков. Какие-то части объекта были толщиной в несколько километров, но растянуты так сильно, что становились почти что невидимы. Это была огромная паутина, внешние края которой размывались в неразличимые фракталы. В ее центре находилось пустотелое ядро, крошечное на фоне конструкции.

Но по размерам оно превосходило Сферу Солнца.

— Серьезно, сообщите об этом хоть что-то, — сказал Уоррен истерично работающему экипажу мостика.

— Гравитационные датчики что-то улавливают, как и спектрографические развертки, — ответил радист.

Им начала поступать информация — причем и от других кораблей. Они делились данными, анализировали и обсуждали их, пока не начала образовываться цельная картина.

Когда-то это было чем-то вроде Сферы. В ядре осталось лишь плотное и теплое газовое облако, но анализ подтвердил, что когда-то оно было звездой по размерам чуть меньше Солнца. Она была полностью поглощена, чтобы построить паутину. Между ее массивными узлами мерцали странные потоки энергии и жужжали поля эффекта массы — каждый величиной с планету, но такой слабый, что через них можно было пролететь.

А еще там были Жнецы. Радары засекали их одного за другим; их количество равнялось тому, что уже находилось в Млечном Пути, но по какой-то причине почти все они казались мертвыми и прилипшими к паутине. Те же, кто лучился энергией, высасывали ее из паутиновых нитей. На глазах флота эти Жнецы начали отделяться от мегаструктуры. Несколько сотен Жнецов, размером с дредноут, полетели им навстречу.

Но что-то с ними было не так. Все виденные ими ранее Жнецы светились ярким, слепящим синим светом; огни же этих Жнецов были тускло-красными или попросту темными. Двигались они тоже неправильно, будто потерянно, иногда на несколько минут отключаясь, а потом возвращаясь к жизни.

Уоррен проверил данные и не обрадовался. Паутину им никак не уничтожить и так много Жнецов не победить. Они могли разве что отступить. Решение было не самым лучшим, зато разведка принесла свои плоды. Которые, если повезет, не будут стоить им жизней. Он прищурился, всматриваясь в Жнецов.

Не все они странно себя вели. Позади основной волны летело полдюжины Жнецов, горящих резким синим светом. Когда кто-то из поврежденных Жнецов останавливался, кто-то из синих тоже замедлялся, после чего они оба продолжали полет.

— Они их направляют, — сказал он. — Те, в конце, гонят или направляют остальных. Большая часть, наверное, повреждены. Если мы одолеем тех шестерых, то сможем нарушить весь их строй.

— Это большое «если», сэр, — сказал рулевой.

— Да, но можем попробовать. Прикажи собрать два наших секретных оружия.

В хвосте исследовательского флота летел авианосец «Дочь Эгира». Она была размером с «Иггдрасиль», но не перевозила войска или дронов. Ее начинка была несколько иной.

По ее бокам открылись длинные двери ангаров, и из «Дочери Эгира» вылетели громоздкие и нескладные корабли, не удостоенные даже названий. Неуклюжие судна, не превосходящие размерами человеческие фрегаты, развернулись к надвигающимся Жнецам и раскрыли переднюю обшивку. За ней находились лишь дыры глубиной почти с весь корабль: оставшуюся малость занимал двигатель.

Как только Жнецы оказались в зоне поражения, безымянные судна открыли огонь. Каждый из них выпустил рой ракет в Жнецов, а сотни таких же кораблей продолжали вытекать из «Дочери Эгира», как вода. Ракетный обстрел в космических боях использовался понемногу, поскольку ракеты зачастую заканчивались быстрее противников, превращая стрелявших в легкую добычу. В этом случае обстрел был настолько обширным, что попросту ошеломил передовых Жнецов. Ракеты не нанесли им много вреда, но сами по себе взрывы создали буквальную стену огня, которая блокировала их радары и почти физически отталкивала их. «Дочь Эгира» была, увы, не бездонна, но она сдерживала Жнецов, пока могла.