Морн сидит напротив, глаза опущены, пальцы лежащих на столе рук крепко сжаты. За последний год он располнел, черты лица стали расплывчатыми и невнятными. Он ежится под моим взглядом, мне это нравится, и в то же время вызывает раздражение. Я что чудовище с двумя головами? Или он от моего взгляда превратится в камень?

– Смотри на меня, – приказываю я.

Он поднимает затравленный взгляд. И снова это двойственное ощущение. Ты видишь девчонку, с которой играл в детстве? Нет, ты видишь Великую Царицу Альрата.

– Морн, – я решаю разрядить обстановку, – ну перестань. Не сиди как на светском вечере.

Я откидываюсь на спинку кресла. Мы в одной из моих приемных. Я в отличие от Вейта предпочитаю баланс роскоши и делового стиля, поэтому золото здесь только в виде статуй и рам, обрамляющих картины Сентека. Все остальное выдержано в теплых пастельных тонах. Не люблю, когда посетители не могут сосредоточиться на беседе из-за того, что пялятся на стены.

– Прости, Миртес, – он кашляет. – Я просто снова чувствую себя виноватым.

Да ты все время чувствуешь себя виноватым! Тебе так удобно, быть сразу виноватым за все на свете и из-за этого не принимать никаких решений.

– Все в порядке, Морн, – я сочувственно киваю.

– Прости, что не сказал тебе…

Ты снова ничего мне не сказал.

– … не знаю, почему…

Потому, что ты кусок дерьма.

– … прости меня…

Конечно, извинись еще раз, вдруг это как-то мне поможет.

– Все в порядке, – повторяю я. – Я все понимаю.

Хотя мне сложно это понять.

– Ты принес то, что я просила?

Он кивает, потом, словно нехотя, кладет на стол информационный чип.

– Миртес…

Да, да, да, Миртес, обещай мне, что не причинишь вред Алетре.

– Конечно, Морн, с ней будет все в порядке.

Я не слышу облегченного вздоха, но его лицо очень красноречиво меняет свое выражение.

– Спасибо, – говорю я. – Ты мне очень помог.

Ну еще бы, кто же, кроме тебя, смог бы проникнуть в тайные подвалы храма Аним и достать эту запись? Тут уж без иронии, кроме Морна никто бы мне ее не принес.

– Прости, – Морн отворачивается, – снова я повел себя как трус.

Он вспоминает то, что случилось два года назад. Зря.

– Как он? – спрашиваю я.

Морн пожимает плечами.

– Да разве поймешь?

Не дури мне голову, Морн. Я выжидательно молчу.

–Уже не тот, кого мы знали, – выпаливает Морн, встает и выходит из приемной.

Я провожаю его взглядом, но не останавливаю. Иди, насладись чувством вины. Если бы я не читала всю его переписку с Сентеком, то я бы его остановила и заставила все мне рассказать. Да только зачем? Сейчас у меня нет времени, чтобы продираться сквозь мутные рассуждения Морна. Я смотрю на чип как на ядовитую змею. Конечно, я возьму его, уйду в личные покои и посмотрю, что там записано, но меня не покидает ощущение, что как только я это сделаю, жизнь разделится на «до» и «после». Знаете, есть такие моменты. Их всегда чувствуешь. Я беру чип, кладу на ладонь и словно бы взвешиваю. Ну-ну. Какие ты хранишь секреты? Что ты мне расскажешь? Я поднимаюсь, запираю дверь на замок, и это знак слугам, что я не буду сегодня никого принимать. Потом я прохожу вторую приемную, третью, четвертую, промежуточную комнату, которой так и не дали названия, и наконец-то оказываюсь на своей суверенной территории. Я вставляю чип в планшет и вывожу изображение на стену, которая специально для этих целей оставлена белой.

Я вижу Аним, пока еще пустой, сверяюсь с длительностью записи – четыре часа. Слишком долго, чтобы смотреть ее в режиме реального времени. Я включаю перемотку. Аним, Аним, жрецы в тогах, сначала несколько, потом целая толпа, которая бегает как муравьи по коридору Святилища. Надо же, какое оживление, хотя ни одного посетителя. Вот их становится все больше и больше, и вот они собираются у одной из дверей. Я узнаю расположение. Это дверь к моему отцу, Раксу Гриалу. Умно. Я останавливаю перемотку, включаю звук.

А вот и Вейт, у него на руках ребенок, естественно, Таал Ламит, его сын. У Вейта торжественный вид, он просто великолепен в своих золотых Царских одеждах. Жрецы перед ним расступаются. Вейт подходит к Святилищу моего отца. Один из жрецов открывает перед ним дверь. Вейт с Таалом на руках заходит внутрь. Ракурс меняется, теперь мы внутри Святилища. Вейт стоит в центре, но к статуе отца он не подходит. Жрецы стоят полукругом у двери. Немая сцена длится несколько минут.

– Достаточно? – наконец, спрашивает Вейт.

– Да, мой Царь, – отвечает Тамирн, Верховный жрец Анима, доставшийся Вейту в наследство от Лаира Тарта.

Таал на руках Вейта начинает ерзать. Вейт неуклюже пытается его успокоить. Само собой, ничего у него не получается, и ребенок начинает кричать.

– Ну тише, тише… – лопочет Вейт.

Даже с ребенком справиться не может, что уж говорить об Альрате. Таал Ламит тем временем разрывается от крика. Мне почему-то приходит в голову, что у него великолепные голосовые связки. Голос будет такой, что впору на плацу командовать без микрофона. Я криво улыбаюсь. Вейт, тем временем, поспешно выходит из Святилища отца, так его и не вызвав. Ракурс снова меняется. Жрецы в коридоре низко кланяются, а Тамирн объявляет:

– Великий Бог Ракс Гриал избрал наследника Альрата. Волей Великого Бога Ракса Гриала после Великого Царя Вейта Ритала на трон Альрата взойдет Великий Царь Таал Ламит.

Наследник трона вдруг затихает, как будто понял, что только что произошло, а Вейт… На его лице появляется широкая улыбка, такая искренняя и открытая, которой я не видела у него с самого детства.

Запись заканчивается. Я выключаю планшет. Несколько минут я просто сижу в кресле, потом подхожу к потайному шкафу, в котором храню вино, и наливаю себе бокал. Я делаю окна прозрачными и наслаждаюсь прекрасным видом: на небе отблески уходящего заката, а землю уже окутывает полумрак. Я делаю небольшой глоток вина. Не понимаю, когда вино пьют залпом. Как при этом можно почувствовать его вкус?

Итак, скоро солнце окончательно скроется за горизонтом, Альрат сделает оборот вокруг своей оси, и оно появится снова. В лучах его света ранним утром Великий Царь Вейт Ритал объявит своим наследником не дитя Великой Царицы, а сына от побочной жены – Таала Ламита, благословленного Великим Богом Раксом Гриалом. То, что не смог сделать наш с Вейтом брак, сделают отзывчивые жрецы Анима – объединят две ветви династии, пусть не кровью, но божественным благословением. Изящный ход. Уверена, придумал это все не Вейт – он на такое не способен. Нет, это Стоящий по правую руку Диммит, а детали отшлифовал Верховный жрец Тамирн. Лаир Тарт умел подбирать людей и оставил Вейту хорошее наследство. Не будь их…

Тени над садом сгущаются. Словно душа умершего, возносящаяся к божественности, из-за облаков появляется последний алый луч солнца, который бьет в небо.

Не будь их, Вейт Ритал уже не правил бы Альратом. Но путь к власти никогда не бывает легким, даже если в твоих жилах течет правильная кровь. Альратом должна править я. Я – единственная дочь Великого Царя Ракса Гриала, единственного сына Царя Царей Хмаса. Мое право на трон течет по моим венам. Проблема лишь одна: Альратом не правят женщины, Альратом правят мужчины. Царица может быть регентом, но единоличным властителем она быть не может. Таков древний закон. Женщины не правят, женщины рожают наследников. Я крепко стискиваю бокал. Эту нехитрую истину мне открыл Великий Царь Лаир Тарт, мой двоюродный брат и тогда еще будущий свекр.

– Курица выше забора не прыгнет, Миртес. Что бы ты себе ни навоображала, ты никогда не будешь править Альратом одна.

Лаир Тарт был весьма прост в выражениях. Он устроил мой брак с Вейтом, дал своему сыну двух сильных советников, которые спасут его от бури, и благополучно отбыл к иной, божественной жизни. Все шло по его плану. Ну почти. Если бы у нас с Вейтом родился сын, все было бы идеально, но у нас родилась только дочь. Теперь невольный отход от первоначального плана исправлен – у Вейта есть наследник, и он благословлен Раксом Гриалом. Ну а я… Я курица, которая не перепрыгнет забор. Что ж, пусть курица не орел и не сокол, но все-таки тоже птица, и эта птица умеет летать. Диммит стар, Тамирн алчен, Вейт – дурак. Завтра, когда будет объявлено о наследовании, меня сотрут в порошок и навсегда поставят крест на моей мечте. Но завтра еще не наступило. До рассвета еще достаточно времени.

Я звоню Морну. Он берет трубку не сразу, голос у него блеклый.

– Да?

– Ты еще во дворце?

– Да.

– Вернись ко мне.

Пока он возвращается, мне нужно кое-что сделать. Я прохожу в свою спальню и снимаю со стены картину – изображение вечернего Ландера, одна из моих любимых картин Сентека. За картиной в стене сейф, я прикладываю палец к панели, система опознает мое ДНК. Я кладу в сейф чип памяти, который содержит сцену благословления будущего Царя, и достаю небольшой флакон с прозрачной жидкостью. Без цвета, без вкуса и без запаха. Я поднимаю флакон, его содержимое немного вязкое, но не настолько, чтобы его нельзя было быстро вылить. Я закрываю сейф и иду в приемную. К этому времени возвращается Морн. Я киваю ему на диван. Мгновение я колеблюсь – я каждое утро сама проверяю свои покои на предмет камер и прослушивающих устройств, но что-то могло ускользнуть и от меня. Хотя какая уже разница… Я сажусь рядом с Морном.

– Хочешь жить долго и счастливо со своей Алетрой, вытащить Сентека с Желтой земли и загладить свою вину передо мной?

Морн кивает. Я ставлю на журнальный стол флакон. Морн внимательно на него смотрит, и его лицо меняется. Он все понимает без слов. Морн становится еще бледнее, я жду, нужно дать ему время переварить эту мысль. Его взгляд становится отсутствующим и мутным, губы чуть подрагивают. Я пилю его взглядом. Давай, мой старый друг, прими уже правильное решение. Он коротко кивает.

– Когда? – сдавленно спрашивает он.

– Сегодня. Сейчас.

Морн, несмотря на свою внешнюю недалекость, отнюдь не дурак, когда нужно, он может соображать очень быстро. Удумал же он, как украсть Алетру и сбежать с Альрата.

– Но как…

Я прикладываю палец к губам. На всякий случай, страховка не помешает.

– У тебя срочное послание от Тамирна.

Морн задумывается.

– Это будет странно. И все знают, что мы с тобой связаны.

– Сегодня всем все равно. Успех придает беспечность, – я бросаю взгляд на часы. – Время ужина.

– Будут слуги.

– Не беспокойся об этом.

Я ведь не только что это все придумала, Морн. Знаешь, сколько я уже об этом думаю? С того самого дня, как Царь Лаир сказал мне, что я не прыгну выше забора.

– Хорошо, – Морн берет флакон и кладет его в карман тоги.

– Не теряй времени, – бросаю я ему в спину, а потом смотрю на закрывшуюся за ним дверь.

Я перевожу взгляд на часы. Время. Я смотрю, как мучительно медленно движется секундная стрелка.