– Как это нет?! – резко спрашиваю я.

Мы с Кетотом стоим в рубке. Он показывает мне карту, на которой горят золотым светом только наши корабли – целая сотня, выстроившаяся в идеальном боевом порядке.

– Корабли Инсонельма ушли, моя Царица.

Это я и без него вижу.

– Интересно, с какой стати? – шиплю я.

– У меня есть предположение, – вдруг вмешивается в разговор Сентек.

Я с удивлением смотрю на него. За все две недели он, пожалуй, в первый раз сам со мной заговорил. Я киваю. Он наклоняется и шепчет мне на ухо.

– Видимо, не нужно было объявлять на весь белый свет, что ты идешь на них войной. Ты же не думала, что они тебя тут дожидаться будут?

– И давно художники стали разбираться в политике? – язвительно спрашиваю я.

– Тебя все об этом предупреждали.

Мы говорим тихо, но Кетот все прекрасно слышит. Думаю, он вообще узнал для себя много чего нового за этот полет. Я кошусь на него. Надо будет заняться этой их военной иерархией, когда вернусь на Альрат. Придумаю что-нибудь, что заткнет ему рот, хотя он, кажется, не из болтливых. Но сейчас есть проблемы поважнее. Я снова смотрю на карту. Притащить просто так сто кораблей за тридевять земель, а потом уйти ни с чем? Вот это уж точно выставит меня посмешищем. Царица-Регент пыталась стать воином и, конечно же, у нее ничего не получилось.

– Мне нужно подумать, – коротко говорю я.

Широко шагая, ни разу не оборачиваясь, я возвращаюсь к себе, не отвечая ни на одно приветствие и ни на один вопрос. Я начинаю ходить по комнате, натыкаюсь на стул, отталкиваю его, и он с грохотом улетает в угол. Думай, думай, Миртес… Думай! Сказать, что флот Инсонельма обратился в бегство при приближении Альрата? В это никто не поверит. Даже если Инсонельм промолчит – а он промолчит, потому что на Альрате урожайные годы, и я могу еще больше снизить цены на продовольствие, которое мы у них закупаем – то народ это просто так не проглотит. Кто-нибудь да начнет разглагольствовать о том, что Царица играет в войну, хотя в настоящем бою от нее никакого толку не было бы. Нужно что-то другое… Нужен враг, несущественный, временный, что-то, что не вызовет глобальных последствий вроде настоящей войны. Нужен такой враг, которого легко победить, тогда все будет выглядеть достойно. Да, Инсонельм сбежал, но армада не просто так летала туда и обратно… Я сажусь на диван и сжимаю голову руками.

Раздается стук в дверь. Это выводит меня из себя.

– Кто? – рычу я.

– Моя Царица, – раздается приглушенный металлом голос Кетота, – если мне будет позволено, я хотел бы высказать одно соображение.

Я открываю дверь.

– Проходи, – коротко говорю я и возвращаюсь на диван.

Кетот стоит передо мной, лицо совершенно бесстрастное, впрочем, у всех людей в форме такое лицо. Это их представление о мужественности – если ты не выражаешь эмоций, то ты очень сильный человек. Определенный смысл в этом есть.

– Ну? – спрашиваю я.

– Если Великая Царица-Регент позволит мне такую дерзость, то я бы сказал, что понимаю, в каком затруднительном положении мы сейчас оказались.

Опять это «если позволит», но отрицать очевидное бессмысленно.

– И?

– Я участвовал в походе в Агломерацию Радор Великого Бога Вейта Ритала, да будет он вечно дарить нам свою благодать…

А вот это уже интересно.

– … надеюсь, Великий Бог Вейт Ритал не обрушит на меня свой гнев, если я скажу правду о том походе Великой Царице-Регенту.

– Не обрушит, – заверяю его я.

Он и при жизни-то не особенно был способен обрушить на кого-нибудь гнев, а после смерти и подавно.

– Дело в том, моя Царица, что тогда флот попал в точно такую же ситуацию. К тому времени, как корабли приблизились к Радору, восстание было подавлено.

– И что? – перебиваю я. – Вейт просто приказал взорвать пару астероидов в воспитательных целях?

Кетот медленно кивает.

– Не совсем так. В том флоте было больше сотни кораблей, и если бы Великий Царь предпринял столь откровенно несправедливый акт уничтожения, это привело бы к печальным последствиям.

– Он договорился с Радором, и они поиграли в войну?

Кетот кивает.

– Да, моя Царица. Великий Царь обратился к Главе Агломерации, и они отправили несколько беспилотных кораблей, которые мы уничтожили. Флот видел перед собой реальные цели, которые шли в атаку.

Любопытно… Вполне в стиле Диммита – не Вейта, Вейт до такого во веки веков бы не додумался. Но есть еще один момент, который меня смущает. Мне очень не нравится, когда вдруг приходит какой-то человек и прямо-таки открывает передо мной тайны мироздания. О нет! Я прекрасно понимаю, почему все так стремятся завоевать мою милость, я же не идиотка. Но вот такие вот появления с неожиданным срывом покровов всегда вызывают у меня недоверие.

Я откидываюсь на спинку дивана и, прищурившись, смотрю на Командира.

– Хорошо, Кетот, предположим, так оно и было. Но у меня есть несколько вопросов. Почему об этом не знаю я? А, как ты прекрасно понимаешь, я знаю почти все. Второй вопрос: откуда об этом знаешь ты? И почему никто другой об этом не знает?

Кетот низко кланяется. Если он использует поклон как паузу для того, чтобы придумать ответ, то нужно отдать ему должное – соображает он быстро.

– Никто об этом не знал, моя Царица, только Великий Царь Вейт Ритал, Глава Агломерации Радор и Стоящий по правую руку Царя Диммит, сопровождавший Великого Царя в походе. Я был связистом на «Царе Царей», из-за солнечной вспышки нам пришлось использовать резервные каналы. Я стал невольным свидетелем этого разговора. За это Великий Царь одарил меня милостью и сделал Командиром «Царя Царей».

Я внимательно смотрю на него. Может быть, врет, а, может, и нет…

– И ты предлагаешь снова договориться с Радором?

– С Инсонельмом, если мне будет позволено это предложить.

– Исключено, – говорю я.

Радор полностью зависим от Альрата, а вот Инсонельм – это Инсонельм. Инсонельм – целый мир, который то набирает мощь, то становится слабее. Сейчас чаша весов на стороне Альрата, но так происходит из-за того, что Инсонельм пока нам не нужен. Но вот будет голод, или случится что-нибудь еще, и Инсонельм наверстает упущенное с лихвой. Договор о войне понарошку – это слишком сильный козырь у них в руках. Согласятся-то они с удовольствием, но пройдет несколько лет, и это выльется в катастрофу. А я собираюсь править гораздо дольше нескольких лет.

– Исключено, – повторяю я. – Одно дело поиграть мускулами перед ними, лишний раз указывая на их место, но совсем другое – заключать такой договор. Вейт дурак, что пошел на такое с Радором. Еще мысли есть?

– Если Радор и Инсонельм не подходят…

– Мирраер тоже не подойдет.

Мирраер – последняя из планет внутренних миров, у них ничего толком нет, только кусок камня и металлы, которые они дают Инсонельму в обмен на еду и ткани. В последние годы они как-то подозрительно притихли, поговаривают, у них там какие-то внутренние проблемы, но пока непонятно, во что это выльется. И Альрат, и Инсонельм выжидают, и смотрят, что из всего этого получится. Потом уже можно будет принимать меры.

– Остаются только Хольг, – Кетот пожимает плечами.

– Что? – я не верю своим ушам. – Ты мне предлагаешь договариваться с этим собаками?!

Кетот отступает на шаг и снова кланяется.

– Откуда здесь могут взяться Хольг? – шиплю я. – Их изгнали из внутренних миров!

– Хольг здесь давно уже нет, моя Царица, но у них было много баз в Радоре, когда они завоевывали Альрат и Инсонельм. Многие до сих пор не уничтожены.

Он молчит. Ждет, что я продолжу за него очевидную мысль. Блестящую мысль, надо сказать. Наследница Хмаса уничтожает остатки Хольг в поясе Радор. Альрат на страже внутренних миров, а Миртес – истинная кровь от крови Царя Царей.

– И как мы сделаем вид, что на этих базах еще кто-то есть? – спрашиваю я.

– Мне известно несколько таких баз, моя Царица. Можно отправить на них сигнальные устройства, настроить их на частоту, которую использовали Хольг, а дальше флот откроет на них охоту. Об этом будет знать очень ограниченное количество людей. Клянусь Богами Анима, что каждый из этих людей будет молчать до конца своих дней.

А ты сам-то будешь? Или под моим троном появится еще одна бомба с часовым механизмом?

– Я думаю, ты хочешь что-то попросить у меня, Кетот, – говорю я.

– Я всего лишь хочу служить Альрату и Великой Царице-Регенту.

Не Великому Царю Таалу Ламиту – по крайней мере, это он, кажется, понимает. Но на самом деле все они хотят чего-то конкретного. Они просят, просят и просят… Думаю, они даже не осознают, что я тоже человек, я для них какая-то капризная машина для исполнения желаний: нажмешь на нужные кнопки лестью и услужливостью, и я дам им все, что они хотят. Своих собственных чувств у меня, естественно, быть не может – Боги создали меня исключительно для удовлетворения чужих капризов и просьб.

– Присядь, Кетот, – я киваю на кресло, – и расскажи мне все.

Он садится, опускает глаза.

– Великая Царица-Регент воистину обладает властью читать мысли.

Не такие уж они у вас и затейливые, чтобы их еще и читать.

– Рассказывай, – я выжимаю из себя доверительную улыбку. – Я вижу, что тебя что-то беспокоит.

Хотелось бы понимать, с чем я имею дело прежде, чем пускаться в эту авантюру с призраками Хольг. А то коршунов вокруг хватает: Диммит еще в своем уме, да и Морн отращивает зубы.

– Моя Царица, – Кетот не поднимает глаз, я впервые вижу, что его лицо меняет выражение, оно становится усталым, осунувшимся, измученным, – Великий Царь Вейт Ритал сделал меня Командиром флагмана флота Альрата, мне была оказана великая честь, которой я не заслуживал…

– Давай к делу, – мягко говорю я, а то все эти «великой милостью» и «не заслуживал» я буду слушать столько, что Хольг действительно прилетят в Радор.

– Но… есть определенные обстоятельства, – Кетот поднимает глаза.

– Какие? – удивляюсь я.

Руки и ноги у Кетота, вроде бы, на месте, да и голова неплохо работает.

– Что с тобой не так? – спрашиваю я.

– Если Великая Царица-Регент позволит, я хотел бы рассказать всю историю.

Если он сейчас играет, то это лучший актер из тех, кого я видела за всю свою жизнь, а я их видела немало, и не только на сцене.

– Говори, – я киваю.

– Я… я имел глупость открыться одному человеку, и теперь этот человек меня шантажирует. Он заставляет меня действовать за спиной Великой Царицы-Регента, в тайне от нее. Это не принесло вреда Великой Царице-Регенту, но я опасаюсь, что это может привести к каким-нибудь последствиям, которых я не осознаю.

Мои брови взмывают вверх. Очень интересно…

– И кто же этот человек? – спрашиваю я. – И чем он тебя шантажирует?

Из внутреннего кармана кителя от достает сложенный в несколько раз лист бумаги и протягивает мне. Все интереснее и интереснее… Я беру лист и разворачиваю его. На листе карандашом нарисованы несколько сценок: на первой обезьяна в военной форме засовывает руку в карман другой обезьяне в военной форме, которая этого не замечает, на второй – все та же обезьяна смотрит горящими глазами на кошелек с монетами, на третьей – прячет его в огромный сундук. Обезьяна-вор, даже будучи обезьяной, невероятно похожа на Кетота. Так Командир Кетот у нас ворует? Я хмыкаю. Да, уж, действительно, – это препятствие для того, чтобы командовать кораблем. Но почему он с таким драматическим видом мне в этом признается? И кто его шантажирует, вынуждая делать что-то у меня за спиной? Мои пальцы стискивают лист и белеют. Не узнать этот стиль невозможно.

– Сентек… – шепчу я.

Кетот кивает. Дрожащей рукой я кладу лист рядом с собой на диван.

– Расскажи мне все.

– Великая Царица…

– Все! – рычу я. – И мне наплевать, хоть ты вор, хоть убийца!

– Он предложил меня нарисовать, Великая Царица, я не мог отказать. Мы разговорились, он предложил мне выпить…

Выпить… Ну, конечно… как неожиданно для Сентека! Он даже на космическом корабле ухитряется найти выпивку, хотя я строго-настрого запретила давать ему хоть каплю спиртного. О чем этот бестолковый Кетот думал? Я что неясно выразилась?

–… я отказывался, но он заставил меня позвонить Благословенному Морну, и тот за него поручился.

– Морн? – знакомое имя привлекает мое внимание.

– Благословенный Морн, – Кетот кивает.

Ну да… где один, там и второй. Всегда неразлучны. Поддержат друг друга по любому вопросу.

– И что?

– Я напился, а Великий Архитектор, он, кажется, пил и вообще не пьянел. Я не знаю, почему, но мне вдруг показалось, что я могу ему рассказать…

Конечно! Приказ Великой Царицы Альрата для него ничто, а вот то, что Благословенный Морн поручился за Сентека – это решает все проблемы.

– Рассказать что? – почти машинально уточняю я.

– О моей болезни.

– О болезни? – я иронично смотрю на него. – Брать взятки – это болезнь, Кетот?

А что еще может значить этот рисунок?

– Взятки? – лицо Кетота искажается, хотя мне сложно было представить, что он способен на столь выразительное проявление эмоций. – Нет… И да простит меня, Великая Царица-Регент, вероятно, я не так…

– А что тогда? – перебиваю я его.

Что ты такое рассказал Сентеку, что он подцепил тебя на крючок?

– Это болезнь. Клептомания… Это не обязательно деньги, это могут быть разные мелочи. Я сам не понимаю, как это происходит.

Клептомания? Ни разу не видела клептомана.

– Разве это не лечится? – с сомнением спрашиваю я.

– Видимо, не в моем случае, – Кетот качает головой.

Что ж, Кетот из хорошей семьи, у него много денег, полагаю до сегодняшнего дня ему удавалось откупаться от тех, кто знал о его секрете. Но Сентеку деньги не нужны, у него их предостаточно.

– И что было потом? – спрашиваю я.

– Великий Архитектор попросил меня об услуге, это было нарушение, но не слишком существенное. У него есть золотое кольцо, он хотел положить его ближе к реактору, по ту сторону защитного экрана. Это возможно, но нельзя носить к реактору все, что душе угодно. Я отказал ему, тогда он стал мне угрожать, что откроет мой секрет, и это станет достоянием гласности. Как он сказал, Благословенный Морн тоже об этом знает. Мне ничего не оставалось, как согласиться…

Какое-то кольцо, реактор, снова Морн… Я не могу разобраться в этой ерунде.

– … Я положил кольцо к реактору, а через некоторое время оно начало светиться. Великий Архитектор приказал его достать. Потом он приказал мне сделать так, чтобы мы приблизились к одной из частей Радора. Для этого мне пришлось обмануть Великую Царицу-Регента, сказав, что мы вынуждены уходить от метеоритного потока. Великий Архитектор приказал мне высадиться на одном из астероидов и отвлечь Великую Царицу-Регента на несколько часов. Это все, что мне известно.

Ну что тут скажешь… Командир флагмана флота Альрата, который тащит все, что плохо лежит, сам этого не понимая, это, конечно, не очень хорошо, но, с другой стороны, и женщина во главе армии – не такое уж и частое явление на Альрате. Я складываю рисунок и отдаю его Кетоту.

– Командир Кетот, давайте-ка уничтожим этих проклятых Хольг, – я улыбаюсь.

Он встает, уже в десятый раз за наш разговор кланяется, но почему-то не спешит разгибаться. Хотя вполне понятно, почему.

– Меня не интересуют твои грехи, но постарайся устранять последствия, – говорю я. – И еще…

Он поднимает на меня взгляд.

– Если Сентек попросит тебя еще о чем-нибудь – сделай это, но только не забудь сообщить мне.

Кетот кивает и уходит. Когда за ним закрывается дверь, я понемногу успокаиваюсь. Теперь я начинаю вспоминать все детали нашего странного разговора. Кольцо Сентека. Я понимаю, о каком именно кольце идет речь – том, которое он привез с Желтой Земли, он с ним не расставался, и вот теперь зачем-то решил отнести его к реактору, а потом отправиться на поиски сокровищ на астероид. А еще Морн, который в его нынешнем положении совсем не склонен к ребяческим авантюрам. А еще странная заинтересованность Сентека Радором. Я провожу рукой по лицу. Ведь мы разговаривали об Агломерации, и не один раз. В какой-то степени именно эти разговоры зародили во мне мысль отправиться в поход. Но в какой именно степени? Он никогда мне прямо об этом не говорил, но Радор в последние месяцы он упоминал часто. Слишком часто. Любопытно…

Два часа спустя меня вызывают в рубку.