Кетот держит свое слово, я даже не сомневался, что так оно и будет. Когда мы приближаемся к астероиду, на который указывает кольцо, он придумывает историю об усилившемся метеоритном потоке, а потом предлагает Миртес совершить прогулку по поверхности. Я заявляю, что хочу сделать несколько рисунков с натуры. Миртес ничего не говорит, но я знаю, что это молчание – согласие. В составе десяти человек мы грузимся на борт челнока и спускаемся на астероид. Летим минут пять. Я специально сажусь с той стороны, с которой будет виден и астероид, и сам «Царь Царей» – удачная возможность запечатлеть необычный вид в памяти и потом его нарисовать. Думаю, это будет отличаться от фантазий моих предшественников и даже от фантазий того, кто рисовал в гробнице Эсвеля. Знаете, сложно описать космос, пока в нем не окажешься. Я бы даже сказал, что он вообще неописуем. Да, там, на твердой поверхности, мы можем теоретизировать сколько нашей душе угодно, представлять себе просторы, необъятную тьму, но это всего лишь теория – человек, ограниченный небом, не в состоянии понять, что такое отсутствие этого самого неба. Мое короткое путешествие до Желтой земли и обратно не дало мне достаточного понимания того, что меня окружает. Оба раза я был слишком подвержен эмоциям, чтобы видеть что-нибудь вокруг. На этот раз у меня оказалось достаточно времени, ну а уж высадка на астероид и вовсе – подарок Богов. Когда шлюз челнока открылся, и мы вышли наружу, абсолютно все было новым. Практически полное отсутствие гравитации, когда каждый шаг, который ты делаешь с привычным усилием, оказывается прыжком, звезды, слишком яркие, какие-то чересчур резкие, как будто смотришь на них через очки, а не собственными глазами. И, конечно же, солнце, не солнце даже, а какая-то далекая звезда, просто в несколько раз больше других, но никак не то солнце, к которому ты привык. Иной мир, лишенный жизни, иной свет… Я чувствую себя незваным гостем, вторгшимся в чужие владения, пришельцем, потревожившим тысячелетний покой этого древнего обитателя тьмы. Хотя мне известно, что около тысячи лет назад, этот покой уже нарушали.

Я жду, пока Кетот, как мы и договаривались, уведет Миртес, и достаю из внешнего кармана скафандра кольцо. Оно светится ярким голубым светом. Я начинаю медленно поворачиваться вокруг своей оси, пока кольцо не вспыхивает ярче. Оно указывает мне направление, и я покорно ему подчиняюсь. Оборачиваюсь, вижу, что Миртес и Кетот уже достаточно далеко. Тем лучше. Я иду вперед, минут через десять натыкаюсь на каменную гряду и испытываю неожиданное дежавю – не камни, а песок, дюна, которую мне нужно преодолеть, чтобы добраться до гробницы Эсвеля на Желтой земле. Неуклюже и неловко я перебираюсь через камни и иду дальше. Кольцо светится все ярче, его свет становится ослепительным, и я прячу его в карман. Вокруг только серые камни, надо мной безразличные звезды, холодное солнце скрылось за горизонтом, но тьма все равно не наступает, потому что этому месту неизвестно, что такое свет. Вдруг даже через скафандр я начинаю чувствовать жар, смотрю вокруг и замечаю темный провал, похожий на вход в пещеру. Я иду к нему, останавливаюсь у самого края. Кольцо светится так, что это видно даже через скафандр. Вот оно – то место, которое я ищу. Я спускаюсь внутрь, спуск крутой, не будь гравитация такой слабой, я вполне мог бы переломать себе ноги. В какой-то момент я перестаю контролировать свои движения и просто соскальзываю вниз, падаю на самое дно колодца, как и тогда, когда я нашел гробницу Странника. Но на этот раз нет никакого коридора, нет обвалов – я включаю фонарь на шлеме и сразу же вижу то, что я ищу. Выглядит это как металлический ящик, на котором всего один переключатель. Если я чего и боялся, так это того, что маяк окажется чем-то слишком сложным, чтобы я мог с ним справиться. Теперь я понимаю, что его создатели, судя по всему, рассчитывали на кого-то вроде меня, не слишком искушенного в технике. Я поворачиваю переключатель. Сначала ничего не происходит, и за эти мгновения мое сердце вряд ли делает хоть один удар, но потом… Ящик содрогается, резкий звук ударяет мне в уши и так же неожиданно исчезает. На маяке загорается одинокая зеленая лампочка. Я невольно улыбаюсь – очень примитивная, но красноречивая система. Кажется, все. Я достаю из кармана кольцо, оно больше не светится, и это лишний раз убеждает меня в том, что у меня все получилось. Хотя Эсвель позаботился, чтобы у того, кто попадет в его могилу, была исчерпывающая информация о том, что нужно сделать. Все было на самой последней фреске, той, которую я реставрировал за день до смерти Вейта Ритала. То есть даже не на ней, а под ней. Изучая верхний слой, я заметил, что кое-где штукатурка отвалилась и открывает другое изображение. Я не удержался и снял верхний слой. Под ним оказалась надпись. Инструкция. Рассказ о маяке, который Эсвель привез с Та-Нечер, рассказ о том, что кольцо Эсвеля является указателем на этот маяк, и что этот маяк спрятан в поясе Радор. Кольцо можно было направить на маяк при помощи радиации. Эсвель предполагал, что нужно вынести его за пределы космического корабля и оставить там на несколько месяцев, чтобы оно зарядилось от естественного радиационного фона. Сигнал маяка заметят на Та-Нечер, и, возможно, – только возможно – это заставит их подойти к Альрату ближе, чем обычно. Призрачная надежда, но другой у меня нет.