– Взять курс! – приказываю я.

Молниеносная суета, а потом все замирает. Корабль медленно разворачивается, по полу идет легкая вибрация – двигатели запустили свой неумолимый ход. Звезды, эти неподвижные точки среди черноты, начинают двигаться, хотя это почти незаметно для человеческого глаза. Я смотрю на панель управления: нужная скорость набрана всего за несколько минут. «Царь Царей» – самый быстрый из кораблей Альрата. Мне хочется еще увеличить скорость, но тогда остальной флот за нами не успеет. Неприятная причина вынужденной задержки, но прибывать в Радор в гордом одиночестве не имеет совершенно никакого смысла.

– А где Альрат?

– Мы движемся от него, моя Царица, – я склоняюсь, как того и требует этикет. – Если вы хотите его видеть, вам нужно перейти на корму.

Великая Царица-Регент качает головой. Вид у нее скучающий, я понимаю, что величественное зрелище, которое приводит меня в такой трепет, не вызывает у нее ни малейшего волнения.

– Две недели, говорите? – спрашивает она.

– Именно так, моя Царица.

Наш путь до Радора займет ровно две недели. Получилось бы быстрее, да только нам нужно в ту часть пояса астероидов, которая сейчас находится по другую сторону солнца. Конечно же, это делает путешествие более длительным.

– Могу я показать Великой Царице-Регенту корабль? – заискивающе спрашиваю я.

Она почти безразлично кивает, как будто я предлагаю ей экскурсию по всем известному археологическому памятнику. Что ж, я снова кланяюсь. Что мне еще остается?

Великая Царица-Регент, а за ней и ее свита идут за мной, а я провожу ее сначала по палубе, где находится рубка, потом по оружейной, по пассажирским палубам, палубам экипажа и с гордостью открываю дверь двигательного отсека и показываю реактор. Это – сердце корабля, самая его суть. Мы можем смотреть на него только из-за защитного экрана, ограждающего нас от радиации, но и этого достаточно, чтобы осознать, какую неведомую силу нам удалось приручить. От реактора идет рассеянный поляризованный свет, который делает наши лица бледными и почти фосфоресцирующими.

– Здесь опасно?

– Нет, моя Царица, защита надежна.

Она задумчиво смотрит на пульсирующие внутренности реактора.

– Что ж, – с наигранной вежливость говорит она, – это впечатляет.

Я понимаю, что все увиденное не вызывает у нее ничего, кроме скуки. Тут уж поделать нечего – военный корабль не самое веселое место, интерьеры тут так себе, да и достопримечательностей маловато. Если бы мы летели на Мирраер или хотя бы на Инсонельм, то ближе к окончанию пути я смог бы показать ей вид в телескоп на окраины системы, но мы всего лишь направляемся в Радор. Тут при всем желании не на что смотреть.

– Благодарю вас, Командир Кетот, – Великая Царица-Регент улыбается мне. – Это было очень познавательно.

Хотя по ее лицу и по ее голосу понятно, что нет.

– Для меня нет большей чести, чем служить Великой Царице-Регенту.

Она оставляет мои слова без внимания.

– Как мне попасть в мои покои?

– Вас проводят, моя Царица, – я делаю знак адъютанту.

Он взвивается как уж, все адъютанты таковы, их задача быть услужливыми, для них это – единственный способ построить карьеру. Я выпрямляю спину только после того, как Великая Царица-Регент и большая часть ее свиты покидают центр управления реактором. Но один человек остается. Я обратил на него внимание сразу – глаза у него как у кота в полнолунье, а вид как у живого мертвеца. Он подходит вплотную к защитному стеклу и, не отрываясь, смотрит на сияющий бледным светом реактор. Я терпеливо жду, когда он скажет, что ему нужно, но, кажется, реактор интересует его гораздо больше, чем я. Он вдруг наклоняет голову, как будто увидел что-то интересное, хотя в окружающей обстановке совершенно ничего не изменилось, потом поворачивается ко мне, потом снова к реактору, потом снова ко мне.

– Левее, – вдруг говорит он.

– Что? – не понимаю я.

– Встаньте левее.

Я покорно делаю шаг в сторону.

– Еще, – приказывает он.

Я делаю еще один шаг.

– Да, – он удовлетворенно кивает.

А потом он вдруг впивается в меня взглядом так, как будто хочет содрать с меня кожу и посмотреть, что находится внутри.

– Да, – повторяет он. – Здесь всегда такой свет?

– Именно так, – киваю я.

– Даже когда корабль не двигается?

– Да.

Он хмурится, неловко ведет плечами, и я понимаю, что его дорогой костюм ему велик, висит на нем, как на вешалке.

– А что меняется в корабле, когда он начинает двигаться?

– Много чего, для начала…

Он меня перебивает.

– Визуально. Для того, кто находится внутри.

– Если виден Альрат, то он будет уменьшаться в размерах, если Мирраер, Инсонельм или астероиды Радора – они будут увеличиваться в зависимости от того, куда именно летит корабль.

– Не особо разнообразно, – он хмыкает.

– Комические полеты кажутся приключением только для тех, кто ни разу в них не был, – примирительно замечаю я.

– Ну, скажем так, – человек улыбается, – у меня скромный опыт: до Желтой земли и обратно.

– Немногие альратцы могут похвастаться даже этим, – с улыбкой замечаю я. – Можно сказать, вам повезло.

– Не очень, – он протягивает руку. – Сентек.

Имя звучит как удар кнута, хотя, конечно же, я мог бы и догадаться. Великий Архитектор Сентек, самый близкий к Царице-Регенту человек и один из самых могущественных людей Альрата.

– Великий Архитектор… – я склоняюсь.

Из всех его титулов его чаще всего называют так – Великий Архитектор. Вероятно, он сам так предпочитает.

– Командир Кетот, я протягиваю вам руку, – мягко говорит он.

Только тут я замечаю, что это действительно так. Я с благодарностью жму ее. Великая честь для любого.

– Что будет, если он взорвется? – Сентек кивает на реактор.

– Корабль будет уничтожен, – отвечаю я. – И все, что находится в радиусе взрыва, также перестанет существовать.

Великий Архитектор хмыкает, задумчиво смотрит на реактор.

– Как давно мы ими пользуемся?

– Этой моделью? – уточняю я.

– Ну хотя бы этой.

– Несколько десятилетий, Великий Архитектор. Раньше реакторы были защищены в меньшей степени, и это приводило к болезни экипажа.

– А сколько мы вообще пользуемся реакторами на кораблях?

– Несколько веков, может быть, три или четыре.

– А до этого?

Я задумываюсь. Честно говоря, от меня никогда не требовали ответа на такие вопросы. Я ведь кораблем командую, а не историю преподаю. Какие-то общие моменты все-таки всплывают в памяти.

– Раньше реакторов не было. Для разгона и маневрирования использовались двигатели внутреннего сгорания, потом шли на солнечном ветре. Все это, конечно, было очень медленно и возможности кораблей были ограничены. Сейчас мы можем менять курс сколько угодно раз и лететь, пока не выйдет из строя система жизнеобеспечения. Тогда количество маневров корабля было ограничено количеством топлива.

– А чем больше топлива, тем медленнее движется корабль? – улыбается Великий Архитектор.

Я киваю.

– Именно так.

– А как обстояли дела с защитой от космической радиации?

– Естественный радиационный фон невелик, он не идет ни в какое сравнение с тем, который создавал бы реактор, если бы он не был защищен.

– Понятно, – Великий Архитектор снова смотрит на пульсирующее сердце корабля, а потом резко поворачивается ко мне. – Командир Кетот, я делаю серию рисунков, посвященных походу Великой Царицы-Регента. Я хотел бы нарисовать вас именно в этом помещении. Вы уделите мне время?

На Альрате у того, кому задает такой вопрос Великий Архитектор Сентек, есть только один вариант ответа.

– Да, господин, – отвечаю я. – Для меня это будет честью.

Великий Архитектор коротко кивает. Он стоит спиной к стеклу, резкий свет делает его угловатую фигуру почти гротескной и немного жутковатой.

– Сообщите, когда у вас будет время, – бросает он.

Невиданное проявление такта для этого человека.

Я не имею возможности забыть о своем обещании, поэтому на следующий вечер – а корабль живет по времени Ландера, потому что так пожелала Великая Царица-Регент – закончив со всеми распоряжениями, я отправляюсь на палубу, где разместились наши гости. Она выглядит точно так же, как и другие жилые палубы корабля, но присутствие гражданских выдают детали, недопустимые на военных кораблях, да и на кораблях вообще. Некоторые двери открыты, я невольно заглядываю внутрь и вижу вещи, которые валяются на полу, передвинутую мебель – в случае, если корабль совершит резкий маневр или – да не допустят этого Боги – будет подбит, все это покатится кувырком и покалечит обитателя каюты скорее, чем это сделает проникнувший внутрь враг. Если бы я увидел такое на палубах экипажа, то пощады не было бы никому, но это – свита Великой Царицы-Регента, я могу лишь робко просить, да и то сомневаюсь, что моя просьба будет услышана. Палубы устроены так, что в конце каждой главный коридор поворачивает налево под прямым углом. Каюты за этим поворотом всегда считались самыми престижными – они как будто отделены от остальной части корабля, что создает некое подобие уединения в вечной суматохе. На этой конкретной палубе за поворотом находились четыре каюты, но мы сделали из них две. В них разместились Великая Царица-Регент и Великий Архитектор. Само собой, причина такой близости уже давно не секрет для всего Альрата. Я уже почти поворачиваю, когда до меня доносится голос.

– Открой!

Это женский голос. Конечно же, Великая Царица-Регент, потому что кто еще может говорить столь повелительным тоном?

Громкий стук.

– Да открой уже, наконец!

Не знаю, свидетелем чего я являюсь, но я невольно делаю шаг назад. Надо бы уйти, но у меня как будто отнимаются ноги.

Снова стук.

– Катись на … – коротко отвечают из-за двери.

Я вздрагиваю. Этот голос я узнаю – Великий Архитектор Сентек.

– Открой мне дверь, – слишком спокойно, как-то даже обреченно просит Царица-Регент.

Звук открывающейся двери.

– Чего тебе? – хрипло спрашивает Великий Архитектор.

А через несколько секунд его же хриплый смех.

– Ты обнюхиваешь меня как собака. Прошу… Можешь зайти, пошнырять по углам… Под кровать не забудь залезть.

Она ничего не отвечает, но я слышу ее шаги. На всем корабле металлический пол, а Великая Царица-Регент носит обувь на каблуках, поэтому каждый ее шаг отдается звонким эхом. Дверь в каюту, видимо, остается открытой, я слышу шуршание, снова звук ее шагов, хлопанье створок шкафов.

– Какое разочарование, Миртес, – тянет Великий Архитектор. – У меня ничего нет. Может, чем-нибудь из своих запасов поделишься?

Громкий звук пощечины, который ни с чем не перепутаешь, а потом очень короткий шум борьбы и звук тела, ударяющегося о металлическую переборку. Дверь закрывается.

Я врастаю в пол. Нужно было уйти сразу, чтобы не быть свидетелем этой отвратительной сцены. Стоит только Великой Царице-Регенту выйти из-за поворота, она увидит меня, и по моему лицу сразу поймет, что я все слышал. Я стараюсь не дышать.

Всхлип, один единственный, краткий, горький, этот всхлип давили всеми силами, но он все-таки вырвался из груди. Она поднимается, медленно идет к себе, дверь ее каюты открывается, а потом закрывается. Я остаюсь один. Только сейчас я понимаю, что если Великая Царица-Регент и Великий Архитектор меня не видели, то все остальные могли видеть как на ладони с другой стороны коридора. Узнать, наблюдал ли за мной кто-нибудь и наблюдает ли сейчас, нет ни малейшей возможности. Остается только одно. Я делаю широкий шаг и оказываюсь за поворотом. Меня встречают закрытые двери, на драму, которая только что произошла, нет ни единого намека. Я подхожу к двери в каюту Великого Архитектора и осторожно стучу. Дверь мгновенно открывается, он упирается руками в дверной проем и почти выпрыгивает на меня.

– Ну что… А, Командир Кетот…

Я становлюсь свидетелем удивительной метаморфозы. Едкий оскал, прищуренные глаза – все это как будто стирают с его лица. Мгновение – и появляется светская улыбка и вежливый скучающий взгляд, его плечи расслабляются. Сравнить двух этих людей, так никогда не подумаешь, что это – один и тот же человек.

Я кланяюсь.

– Великий Архитектор почтил меня честью и пожелал нарисовать меня, – напоминаю я.

– Конечно, – он лучезарно улыбается. – Подождите минуту, я возьму все необходимое.

Он исчезает внутри темной каюты, в которую я не рискую заглядывать. Мой взгляд невольно упирается в дверь Великой Царицы-Регента. Что сейчас происходит там? Краем глаза я наблюдаю за тенью Великого Архитектора, скользящей в полумраке.

– Идем? – он возникает передо мной на пороге, немного растрепанный, небрежный, как будто я только что оторвал его от создания очередного шедевра.

Я сдержано киваю, веду его к лифту, который спустит нас к реактору. На палубе тихо как в гробнице. Это меня беспокоит. Слишком тихо.

Чтобы вызвать лифт, нужно приложить большой палец к сенсору, система опознает того, кто его вызывает, и приоритизирует вызов. Лифт приезжает почти сразу. Я захожу первым, Великий Архитектор следует за мной. Лифт стремительно идет вниз – к нашему источнику энергии и источнику тяготения. Когда мы оказываемся в двигательном отсеке и свет реактора снова превращает нас в живых мертвецов, Великий Архитектор достает из кармана небольшой черный куб, нажимает на одну из его граней, и куб вдруг раскрывается, превращаясь в мольберт.

– Прогресс дошел и до нас, – резюмирует он, замечая удивленное выражение моего лица, и ставит широкой лист бумаги на подрамник. – Левее и два шага назад.

Я покорно исполняю его указания.

– Мне?… – пытаюсь спросить я.

– В профиль, – отвечает он на мой невысказанный вопрос.

Некоторое время он внимательно смотрит на меня, и от этого взгляда мне хочется провалиться сквозь палубу в космическую черноту. Ненормально так смотреть на людей. Он подходит ко мне, поднимает мою руку и сгибает ее в локте, чуть поворачивает мою голову. Движения деловитые, как будто он налаживает механизм, а не имеет дело с человеком. Он возвращается к мольберту, достает чехол с карандашами и смотрит на них, словно выбирает оружие. Наконец, он останавливает свой выбор на одном, хотя для меня они все выглядят совершенно одинаково. Он смотрит на лист бумаги, взгляд странный, как будто он вообще ничего перед собой не видит. Неожиданно его рука взмывает и начинает стремительно двигаться.

– Давно вы командуете «Царем Царей»?

Он на меня не смотрит, вообще никуда не смотрит.

– Восемь лет, господин.

– Корабль так стар?

– Это не возраст для корабля. Они могут летать столетиями.

– Интересно, – хотя по его лицу этого не скажешь, – и сколько же лет этому?

– Пятьдесят четыре.

На мгновенье его взгляд впивается в меня, и снова я ловлю себя на мысли, что меньше всего он похож сейчас на человека – потустороннее существо, окруженное ореолом яркого света.

– Выходит, он помнит самого Хмаса?

– Сошел с верфи в последний год правления Царя Царей.

– Но это новый корабль, и его реактор безопасен, а я слышал, что Царь Царей умер от последствий радиации.

– К великой печали народа Альрата. Именно из-за недуга Царя Царей были приняты все меры, чтобы в дальнейшем это не повторилось.

Рука Великого Архитектора замирает в воздухе. Все его внимание переключается на меня.

– Значит, пока дело не дошло до Великого Царя, всем было наплевать?

Похоже, что именно так, но мне нужно придумать дипломатичный ответ.

– Царь Царей освободил Альрат от Хольг, его жизнь была бесценна.

– Любая жизнь бесценна, Кетот, – замечает он. – И жизнь Царя ничем не отличается от жизни любого другого человека, даже если этот Царь – Царь Царей.

Его слова поражают меня как гром. Пожалуй, это можно назвать и святотатством, и неуважением к власти. Хотя о каком уважении к власти можно говорить, если вспомнить то, что я видел всего час назад? Я хочу отмолчаться, но Великий Архитектор не позволяет мне этого сделать.

– Каково ваше мнение на этот счет, Командир Кетот?

– Мнение такого человека как я не имеет значения, господин, – пытаюсь вывернуться я.

– Бывали в Ландере? – он вдруг меняет тему.

– Да, господин.

– Где именно?

– Я имел честь присутствовать на приеме Великого Царя Вейта Ритала и был приглашен на праздник в честь Великого Царя Таала Ламита и Великой Царицы-Регента Миртес.

– То есть были в центре города. А на окраинах?

– Нет, господин.

– Откуда вы?

– Аот.

– Где это?

– Далеко на юге.

– И как там?

Карандаш скользит по бумаге, иногда он что-то ловко стирает ребром ладони и продолжает рисовать.

– Холодно.

– Так далеко на юге?

– Да, господин.

– Как вы попали на военную службу?

– Мой отец был военным, и дед, и прадед.

– Сами решили продолжить династию, или так сложились обстоятельства?

Сложный вопрос, я и сам не раз себе его задавал. Почему-то я говорю этому человеку правду.

– Обстоятельства.

– Понимаю.

Вероятно, это так и есть, потому что все знают, что Великий Архитектор имеет чересчур простое происхождение для его титула.

– Вам нравится то, чем вы занимаетесь?

– Не всегда, господин, – по непонятной мне причине я продолжаю отвечать ему совершенно честно.

– Я не господин. Я – Сентек. Называйте меня так.

– Не всегда, Сентек.

– А что не нравится?

– А вам нравится быть художником? – спрашиваю в ответ я.

– Да, – он пожимает плечами. – У меня были альтернативы. Вот они-то как раз мне и не нравились.

И тут он смотрит на меня, действительно на меня, и улыбается. Улыбка открытая, честная. Даже в неестественном радиоактивном свете, одетый в дорогой костюм, он вдруг становится простым парнем из тех, кого можно увидеть в каждом портовом кабаке. Кажется, что сейчас он поднимет рюмку и провозгласит какой-нибудь заезженный и пошлый тост.

– Так что вам не нравится? – и снова передо мной зловещая фигура, творящая непонятное мне волшебство на бумаге.

Этот человек пугает меня, играет в какие-то игры, которые я не могу понять.

– Для любого солдата служить Альрату – честь, – осторожно отвечаю я.

Он опускает карандаш и укоризненно смотрит на меня.

– Ну прекратите уже, Кетот. Думаете, что скажете мне что-нибудь лишнее, и я побегу доносить Миртес? Серьезно?

Ну уж Великой Царице-Регенту он точно доносить не будет, в этом я убедился. Хотя кто его знает. Я предпочитаю промолчать.

– У вас закончилась вахта, смена, или как вы там это называете? – спрашивает он.

– Да, – я чуть не прибавляю «господин», но вовремя себя останавливаю.

– Тогда найдите бутылку чего-нибудь покрепче и тащите сюда. Кстати, здесь можно курить?

Курить здесь нельзя, на космическом корабле вообще нельзя курить. И пить Великому Архитектору тоже нельзя, на этот счет мы получили совершенно четкое тайное предписание, скрепленное личной печатью Великой Царицы-Регента. Двойное прочтение этого приказа совершенно исключено. Я мрачно и строго смотрю на Великого Архитектора.

– Ах вот оно что… – он смеется. – Правила…

– Правила, – подтверждаю я.

– Нет, – он прячет карандаши в чехол, а потом делает какое-то невидимое мне движение, и мольберт снова превращается в черный куб, – я вас понимаю, Кетот. Вы принесете мне выпить, даже если я напьюсь до поросячьего визга, Миртес просто попрыгает вокруг меня и успокоится, а вот вы получите по полной программе. Возможно, она даже лишит вас командования кораблем, и вся ваша карьера, к которой вы упорно стремились, хотя не очень-то этого и хотели, отправится псу под хвост. Весьма трезвое опасение. Могу ли я вас как-то переубедить? Конечно, я говорю о чем-то реальном, а не о жалких потугах алкоголика выпросить выпивку, – он снова улыбается этой своей открытой улыбкой.

Я молчу. Не понимаю, как на это реагировать.

– Связь с Альратом есть? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю я.

– Нужно куда-то идти, или мы можем связаться отсюда?

– Можем отсюда.

Как командир корабля я имею возможность связываться с Альратом с личного планшета.

– Тогда наберите-ка некоего Благословенного Морна, Верховного жреца Анима.

– Но…

– Он поздно ложится, – заверяет меня Великий Архитектор.

На этот счет приказов Великой-Царицы Регента нет. Не подчиниться я не могу. Я достаю планшет.

– У меня нет допуска, чтобы…

Сентек вдруг оказывается рядом, перемещается в пространстве как призрак. Он быстро набирает номер, раздается сигнал, свидетельствующий о том, что соединение установлено.