— Ты понимаешь проблему? — спрашивает она.

Ланте издаёт звук, почти человеческий, который выражает горе и разочарование существа, настолько далёкого от человека, как Керн когда-либо встречала, включая саму себя.

— Позвольте мне рассказать вам историю, — говорит Керн. Она всё ещё восстанавливает себя, и она не может найти ту язвительную саркастичность, которую хотела бы использовать. Вместо этого она звучит вполне спокойно и утешительно, и едва узнаёт себя. — Когда-то была планета, которую люди создали для себя, но которая вместо этого стала домом для пауков. Я расскажу вам о них, и о людях, которые прилетели на неё, и о том, как они могли уничтожить друг друга и стать намного беднее из-за этого. Но они нашли другой путь. Всегда есть другой путь. Даже для вас.

18.

Осьминог-посол пытается что-то сказать Хелене. Он показывает ей оттенки гнева и страха (всё ещё самые легко узнаваемые, и что это говорит о межвидовых отношениях прямо сейчас?), но она понимает, благодаря почти подсознательным сигналам, которые её программное обеспечение улавливает, что он не испытывает этих эмоций, а рассказывает ей историю о них. Он рассказывает ей о другом гневе, где-то ещё. Это не совсем новость, но он очень настойчиво об этом говорит. Но, в конце концов, структура повествования человека не является осьминожьим способом, и поэтому…

Но тут Порция перебивает её, углубившись в данные. — Военный корабль. Это означает… нет, не этот военный корабль здесь, а корабль там, который сбил «Лайтфут». Он… запрашивает разговор с вами. Я думаю, вот что это значит.

И Хелена приходит к осознанию, что посол, по сути, изображал нечто, его интерпретацию сущности представителя из «Бездны Глубины».

Она составляет ответ, прося, чтобы посол выступил в качестве переводчика. Через мгновение она понимает, что ей следовало запросить визуальный канал связи с «Бездной Глубины», потому что иначе она полностью зависит от того, что посол захочет ей сказать.

К счастью, визуальный канал связи — это первое, что осьминоги предоставляют ей: искажённое изображение пространства, освещённого пурпурно-красным светом, где щупальца скользят в полумраке, выполняя свои собственные, непонятные задачи. Очевидно, что один из них — это тот, с кем они разговаривают, но, в отличие от человека, разговаривающего с экраном связи, он никогда не стоит на месте, и, кажется, его внимание постоянно блуждает, появляясь и исчезая из виду. Хелена пытается поздороваться, показывая ему цвета и наблюдая, как посол передаёт что-то, приблизительно соответствующее её цветам и формам. Долгое время нет никакого признака того, что представитель из «Бездны Глубины» вообще получает их сигнал, но затем, внезапно, осьминог бросается к экрану, закрывая им обзор мозаикой присосок на мгновение, прежде чем отступить, при этом несколько щупалец всё ещё бессмысленно прикреплены. Его кожа покрывается пятнами и меняет цвет, и Хелена понимает, что синеватое освещение внутри «Бездны Глубины» (и это, возможно, их эквивалент военной музыки?) полностью искажает её способность понимать, что существо говорит или чувствует.

Итак, насколько оно сердито? Потому что оно уже начинает яростную тираду о чём-то, его кожа рябит и переливается цветами, пока его руки сжимаются и хлещут по воде. На заднем плане её обзора несколько его сородичей висят в воде, внимательно наблюдают за своим представителем, их кожа, кажется, передаёт его мысли друг другу с задержкой, как хор в трагедии.

Посол пытается передать ей упрощённые конспекты лекций, предназначенные для студентов, и она готовится к грядущему гневу. Однако вместо этого она чувствует… спокойствие, странно оптимистичные настроения. Она находится на той стадии в своём понимании языка осьминогов, когда она сразу улавливает интонацию, но контекст всё ещё неясно проникает сквозь межвидовую мембрану. Враг кажется… счастливым? Это не самая приятная мысль. Возможно, он уже уничтожил её товарищей по команде, и это его триумфальное объявление. Но интерпретация данных, которую делает Порция, заключается в том, что это обращение направлено именно к ней — она очень чётко выделена и идентифицирована. Хелена чувствует, что хочет поднять руки вверх от отчаяния. Она и посол только-только пришли к взаимопониманию, но добавьте ещё одного моллюска в эту смесь, и она снова теряется.

— Оно выражает к вам положительное отношение, — говорит ей Порция.

Хелена прищуривается, глядя на паука. — Что теперь?

— Оно говорит вам, что восхищается вами. Здесь есть отсылка к вашим предыдущим передачам, то есть к вашему рассказу о нашей общей истории. Оно… ценит то, что поняло, или…

— Ему понравилось представление, — говорит Хелена, чувствуя пустоту. У неё, оказывается, есть поклонник. Кто знает, что это существо на самом деле поняло из содержания. Конечно, не «жили-были», потому что, скорее всего, даже этот базовый элемент повествования бессмыслен для существ, настолько же изменчивых, как эти. Но, возможно, эмоции, стоящие за этой историей, — вот что оно поняло. Общий язык, который они разделяют, или, по крайней мере, та нейтральная территория, где их два вида сближаются настолько, что могут почти соприкоснуться.

И затем посол продолжает, его собственное тело дрожит от лёгкой грусти, когда командир корабля «Бездна Глубины» приказывает им уйти.

Ахав тронут, но это не редкость. Быть эмоционально тронутым чем-либо — это практически базовая черта для его вида. Он был тронут научным отрядом на борту корабля «Взгляд Извне», хотя и не настолько, чтобы это поколебало его идеологические убеждения. Он регулярно испытывает сильные чувства, находясь на борту корабля «Бездна Глубины», или просто от собственных мыслей, от вида солнца, поднимающегося над океаном Нода, от звёзд. Быть восхищённым вселенной ничуть не противоречит его обязанностям как командира военного корабля.

Но он был тронут этим инопланетянином, или его неуклюже переведёнными сообщениями. Он почувствовал связь с этим человеком, который пришёл к ним, как тень Сенкови. Его Корона хотела, чтобы ему разрешили установить контакт с этим существом напрямую, и вскоре это было достигнуто, благодаря сложной технической работе между различными подразделениями, о которой он совершенно не знал.

Это существо, этот человек, — странная вещь, как и его спутник, краб. Он почти не издаёт звуков, почти парализован, но эта связь остаётся. Ахав способен сделать этот интеллектуальный скачок и принять эту другую сущность как разумное, чувствующее существо. Он хочет, чтобы это сохранилось, пока это хрупкое существо существует. И он хочет, чтобы оно вернулось и унесло с собой этих назойливых учёных. Он говорит красноречиво, с искренностью в каждом слове и жесте.

Он отвечает, после паузы, в течение которой он внимательно наблюдает за каждой частью его открытой кожи, чтобы найти подсказки о его внутренней природе. Он говорит, что тоскует по своим выжившим сородичам на поверхности планеты. Он скорбит. Он испытывает надежду, обращённую к Ахаву.

Он читает ему лекцию о наивности, устраивает грандиозное представление ужасов и разрушения, которые вызывает у него сама мысль о Ноде. И тем не менее этот человек, кажется, полон решимости уничтожить себя, так же страстно желая поддаться инфекции, как Ахав стремится её сдержать. И это тоже достойно восхищения. Но это недопустимо.

Ахав кратко совещается со своим нынешним коллегой на борту корабля «Оболочка, Эхом Отзывающаяся Только». Даже в этот момент поступает новое сообщение с обломков, потерпевших крушение на поверхности планеты, которое, к счастью, точно указывает место, на которое должен нацелиться Досягаемость. Мгновенно он понимает, что теперь готов уничтожить инопланетян на поверхности, и, возможно, избавиться от них и в космосе. Научная группа поёт новую песню о прогрессе, свободе и спасении, но Ахав чувствует, как различные части его разума приходят в гармонию. Если он устранит все эти угрозы, то человек, который каким-то образом достиг истинного самосознания, возможно, не пожертвует собой, и, как ему кажется, это было бы желательно.

К тому же сообщение с планеты было очень коротким, и больше не поступало.

— Она нашла нас. — Сигнал от Виолы. Затем — тишина.

Порция пытается связаться с Керн, как с последней возможной точкой контакта. Однако Аврана Керн давно не выходит на связь, и ранее предполагалось, что компьютер был необратимо повреждён, попав в своего рода саморазрушающуюся информационную бурю. Это означает, что личность Авраны Керн, эта её версия, скорее всего, мертва. Хелена удивлена, что она думает о Керн именно так. Она выросла среди различных версий Керн, включая великую, которая до сих пор управляет значительной частью мира, названного в её честь, и иногда контакт был больше, чем человеческий, а иногда — меньше. Теперь она обнаруживает, когда уже слишком поздно, что компьютерный интеллект «Лайтфута» находился в идеальной золотой середине — достаточно человечный, чтобы о нём можно было скорбеть.

Порция пытается связаться с Виолой, снова и снова, но ответа нет. Независимо от того, чем занимается экипаж, у них есть более важные задачи, чем помочь Хелене предотвратить их полное уничтожение. Это заставляет задуматься. Она по-прежнему получает огромный поток данных от соседнего боевого корабля «Оболочка, Эхом Отзывающаяся Только», содержащий отчёты о далёкой области «Бездны Глубины», которая в настоящее время выходит со своей лунной орбиты и наводит свои системы вооружения на место крушения. Хелена замерла. Планшет выпадает из её пальцев и падает на клей, которым обмазана стена. Она может только смотреть на данные и слышать, как Порция снова и снова пытается связаться с их друзьями. Она может только представить, какими будут последние моменты для Виолы, Зейн и Фабиана, когда их последнее убежище станет светящимся памятником неспособности Хелены установить связь. Хелена всегда думала, что кошмар лингвиста — это ситуация, когда общение невозможно. Теперь у неё есть чёткий канал связи, но она не может сказать ничего, что могло бы помочь.

И вот, Порция резко подпрыгивает и оказывается на потолке, потому что, когда, казалось, вся надежда потеряна, Керн связывается с ними.

— Подтвердите, что вы поддерживаете каналы связи с моллюсками, — говорит Керн. В её манере говорить чувствуется достаточно резкости, чтобы Хелена узнала его.

— Это, пожалуй, всё, что я могу сказать, — отправляет Порция, и Хелена судорожно тянется к планшету, вырывает его, открывает, чтобы снова обратиться с бесполезной просьбой.

— Тогда мне нужно, чтобы вы перевели для меня, — говорит Керн, не проявляя ни малейшего подобия вежливости, конечно. — Готовы?

— Я… — Хелена пытается связаться с послом, который отключился после их последнего обмена. В космосе, за пределами видимой обшивки её собственного корабля, обшивка «Оболочки, Эхом Отзывающейся Только» является мрачной стеной цвета шторма, испещрённой вспышками гнева и страха, как молниями. Внезапно наложенное окно на «Бездну Глубины» показывает оживлённую картину, где множество рук мелькают, и командир корабля снова появляется в поле зрения, хотя Хелена не знает, пришёл ли он, чтобы выслушать или чтобы произносить речи.

— Скажите ему, что я приношу сообщение для его вида от паразита.

— Они не захотят об этом говорить. Само упоминание…

— Оно хочет перемирия.

— Что?

Тогда Порция подаёт сигнал ей, потому что командир корабля «Бездна Глубины» впал в состояние сильного возбуждения, его конечности скручиваются, а кожа покрывается острыми, пугающими узорами.

— Доктор Керн, они обнаружили ваш сигнал. Они… они говорят, что вы больше не связываетесь с «Лайтфутом». Канал передачи данных находится прямо здесь, и Порция демонстрирует математические доказательства. — Вы передаёте сигнал с той станции, где… где находится это существо. Я думаю, они считают, что это… не вы.

— Они и правы, и неправы. Я не могу быть заражён, как органический разум. Хотя, если этот паразит попал бы в мою колонию муравьёв на «Лайтфуте», это создало бы для меня серьёзные проблемы. Однако, как ваши хозяева и поняли, я больше не работаю оттуда. Я нахожусь в очень затруднительном положении, и мне нужно, чтобы вы сделали это для меня, пока я ещё способен выступать в качестве посредника. Этот организм — нам действительно нужно придумать ему имя, что-то, связанное с цивилизацией, что-то, связанное с чашкой Петри…

— Запуск, — говорит Порция.

— Нет! — восклицает Хелена, начиная передавать свои эмоции на свой экран, демонстрируя их одну за другой. — Нет, нет, нет, не делайте этого, пожалуйста, нет! — Она пытается найти что-то, какую-то связь между собой и этим сердитым головоногим существом на экране, какой-то способ передать свои эмоции через пустоту. В её сознании ракеты прорывают вакуум, направляясь, чтобы пронзить атмосферу Нода, как острые ножи.

— Доктор Керн! — восклицает Порция, потому что Керн, кажется, теряет концентрацию, кажется, что он ослабевает. Хелена не уверена, что на этой орбитальной станции может находиться что-то, что могло бы вместить существо, подобное Керн, но, что бы там ни было, этого, похоже, недостаточно.

— Присутствую, — резко подтверждает Керн.

— У вас входящий вызов…

— Я прекрасно об этом знаю. Вы должны сказать им отключить боеголовки, перенаправить ракеты, каким-либо образом остановить их атаку. Я нахожусь в контакте с паразитическим организмом. Оно разумно. Оно способно создавать интерфейс, с помощью которого может воспринимать и обрабатывать концепции, свойственные человеческому разуму. Я заключил с ним перемирие, от имени всех нас.

— Всех кого?

— Нас, жизни — жизни, которая не является им. Остальной вселенной. Всех, за кого мы хотим говорить. Однако я не хочу, чтобы вся эта работа была уничтожена группой реакционных милитаристов. У меня было достаточно этого, когда я был человеком. Хелена, скажите им, что оно хочет поговорить. Скажите им… оно понимает.