Ной реагирует. Его Корона бурлит от ярости. У него есть ответ для военного корабля, и для эмоционально насыщенного разума осьминога взаимное уничтожение приносит драматическое удовлетворение, которого не хватает спокойному принятию смерти. Его руки сжимают интерфейс его изобретения, прекрасной обречённой вещи, которая теперь не станет спасением для его народа.
Он активирует его. Результат мгновенный. Прежде чем снаряды достигнут станции, военный корабль и его истребители исчезают. Для Короны Ноя они просто уничтожены, его враги побеждены в потоке силы, которым он может только наслаждаться. Для его Досягаемости, регистрирующей обратную связь от прибора и отчёты, они всё ещё существуют, хотя и размазаны в чрезвычайно тонком облаке атомов между здесь и звёздной системой, находящейся в семи световых годах, или, по крайней мере, так предполагают его расчёты.
Успешное испытание оборудования — это то, с чем Ной умирает, и он не несчастлив из-за своего личного достижения.
Затем снаряды прорывают станцию, посылая смертоносные ударные волны по заполненным водой пространствам, выбрасывая лёд и органические вещества.
И затем? Больше ничего, не на протяжении многих лет, пока новые, инопланетные посетители не придут, чтобы нарушить покой этой гробницы своими неосторожными шагами.
Пол испытывает глубокое несчастье. Заключение редко бывает приятным, но его вид никогда не мирился с жизнью в клетке, даже в те времена, когда они были всего лишь полуразумными моллюсками и домашними питомцами Дисры Сенкови. Содержание осьминога часто превращалось в постоянное противостояние технологий захватчика и изобретательности пленника. Эта любовь к свободе — знание, что, если надвигается опасность, всегда найдётся выход, — глубоко укоренилась в их природе. Оказавшись в заточении, да ещё в руках собственного вида, Пол переживает чувства отчаяния, гнева, горя, замешательства и горького предательства — или, по крайней мере, эмоции, очень близкие к человеческим. Его имплантаты имеют ограниченный доступ к общей системе, а без тактильного общения с сородичами его логическое подсознание страдает от информационного голода и не может полноценно участвовать в обработке данных или выражать себя. Остаётся лишь буйство его доминирующего «я», предъявляющее вселенной требования, которые остальная нервная система не в силах удовлетворить.
И он боится. Не до конца понимает, почему: он живёт в кошмаре, где его непроницаемая камера скрывает ужас, который он не видит, но чью тень ощущает кожей. Этот ужас полностью разделяют его сородичи-осьминоги, поэтому он и оказался в карантине. Инопланетяне — в частности, люди — неразрывно связаны с той чумой, что отняла у них их мир. И стоит лишь кому-то попытаться забыть об этом, как этот мир оказывается прямо за иллюминатором, вьётся в экранах и извивается от воспоминаний.
Остальные ушли. Теперь он остался наедине с холодным светом, скудным количеством укрытий, инопланетянами, затаившимися в соседней камере, и их угловатыми, безмолвными фигурами на полу стерильного, безводного отсека.
Сначала Пол прятался от них, движимый инстинктивным отвращением и нежеланием усугублять ситуацию. Теперь он понимает: инопланетяне так же беспомощны, как и он. К тому же к нему постепенно возвращается храбрость по мере того, как призрак инфекции отступает: он бы уже знал, если бы был заражён.
И вот он резко ныряет в усечённый столб воды в своей камере и выплёскивает мысли на инопланетян, извиваясь за прозрачным барьером, разделяющим их отсеки. Его кожа мерцает и переливается гневными красками, в которых всё ещё читается подспудный страх и замешательство. Ещё на своём корабле он был добровольцем-дипломатом, полным дерзкой энергии; всё это забыто сейчас, и он знает лишь, что эти уродливые, неподвижные существа — источник его дискомфорта.
Они наблюдают за его выступлением: за сменой цветов, за кожей, стянутой в складки и морщины, за угрожающими позами конечностей, пока остальная часть его разрозненного мозга пытается воплотить его удушающие желания. Затем существо, похожее на человека, снова поднимает своё устройство, демонстрируя цвета и формы, напоминающие невнятное бормотание. Оно сигнализирует о мире, дружбе, печали, подчинении — последнее из этих понятий настолько близко к извинению, насколько осьминог вообще способен извиниться. Пол не поддаётся, а наоборот, воодушевляется, найдя жертву, на которую можно выплеснуть гнев, не опасаясь последствий. Он никогда не был самым сильным или харизматичным представителем своего вида, и теперь эти инопланетяне выслушают его, пусть это и не принесёт ему никакой пользы.
И в середине его театрализованного, яростного выступления Пол видит, как с человекоподобным инопланетянином происходит что-то узнаваемое. Оно срывается. У него есть темперамент — то, что Пол назвал бы естественным условием для интеллекта, если бы мог сформулировать такую аналитическую мысль. Существо, похожее на человека, очевидно, сдерживало себя (деятельность, чуждая чуждому созданию), но теперь оно сорвалось. Оттенок его кожи темнеет, покрывается пятнами, что, по крайней мере, указывает на некую форму внутренней эмоциональной жизни, с которой Пол может соотнестись. Его рот (эта ли расщелина — рот?) открывается и закрывается, на лице видны влажные следы. Неуклюжие конечности дёргаются, принимая узнаваемые угрожающие позы, и существо ударяет по барьеру, отделяющему их. Устройство, излучающее цвет, часто не настроено должным образом, чтобы Пол мог его считать, но когда ему удаётся уловить отдельные фрагменты, цвета оказываются очень гневными, очень печальными.
Оно скорбит. Пол был в неведении, но теперь понимает: его сородичи умерли или пережили несчастье. Это он понимает точно.
Фактическое получение осмысленной информации от инопланетянина вызывает глубокое беспокойство. Это заставляет Пола воспринимать существо как живое, в отличие от прежнего отношения. И можно ли винить его за такое предубеждение? Что это за создание, в конце концов? Оно передаёт речь через машину, и это уместно, потому что всё в нём механическое и неуклюжее. Его кожа тёмная и безмолвная, движения резкие и бесстыдные, глупые, как у краба или рыбы; ничто во внешнем облике не говорит об интеллекте или красоте.
Но в порыве ярости, охваченное своими эмоциями, оно становится для Пола реальным.
Другое, крабоподобное, наблюдает, и теперь тоже начинает двигаться. Его многочисленные ноги переступают и танцуют самым нехарактерным для краба образом. Пол понимает: оно пытается выразить определённые настроения, словно эти членистые конечности — его средство коммуникации. Смысл передаётся неясно, но очевидно, что оно координирует свои действия со своим человеческим сородичем, и между ними почти половина разума пытается с ним общаться.
Он успокаивается, чувствуя себя хозяином ситуации, и ощущает меньше отчуждения от своих сокамерников. Они тоже успокаиваются — такие сильные эмоции чужды инопланетянам, они не способны поддерживать их так, как это делает настоящий разум. Пол пытается выразить свои успокаивающие чувства с помощью цветов и жестов, прислоняется к барьеру и смотрит на них обоих. Они отвечают ему тем же. Человек прижимает конечность к стеклу, расставляя свои членистые придатки. Этот жест странно знаком, почти утешителен, хотя Пол не осознаёт подсознательно, что именно так поступал его создатель, Сенкови.
Внезапно он понимает, что они не одни. Наблюдатель незаметно спустился в дальнюю камеру. Чувствуя странное единение с инопланетянами, Пол обрушивает на неё шквал сердитых требований, привлекая внимание инопланетян к новоприбывшей.
Она бесшумно перемещается вперёд-назад в наблюдательном аквариуме, её кожа переливается приглушёнными, задумчивыми цветами. Что-то в её манерах беспокоит Пола. Когда она спускается к консоли и начинает выдвигать требования к инопланетянам, её маска кажется скрытной и лукавой. Он не понимает, что передаёт её Досягаемость, но очевидно: ей нужны эти инопланетяне. Она задаёт вопросы, касающиеся… запретных вещей. Запретных мест. Вещей, которые всегда связаны с людьми и, скорее всего, принесли гибель друзьям этих инопланетян.
Но инопланетяне, похоже, полны энтузиазма, и неприязнь Пола к новичку усиливается. Он не может выразить это чувство конкретными словами, но социальная жизнь Пола — это постоянная смена группировок, и есть одна такая группа, в которую он никогда не входил — группа изгоев, отвергнутых, но никогда полностью не исчезающих. Осьминоги избегают жёстких ярлыков, но наиболее близкое человеческое понятие могло бы быть «Партией экстремальной науки».
Пол испытывает глубокие опасения по поводу Партии экстремальной науки, но в то же время он находится в клетке и хочет свободы, и если кто-то сможет нарушить порядок, чтобы добиться его освобождения, то это могут быть именно эти анархистские, еретические экспериментаторы. Он внимательно наблюдает за новичком.
Хелена уже выплеснула свой гнев и горе, и это ничего ей не дало, как она понимает. Осьминожьи дознаватели приходили и уходили, мигали, мерцали и извивались перед ней, и она начала ненавидеть машины в своей голове, которые придавали смысл всему этому, даже тому тонкому смыслу, который её программы могли извлечь из этого сложного жестикулирования и демонстраций.
Порция пыталась ей помочь, когда та выдвигала свои тщетные требования. Она хотела спасательной операции. Она хотела поиска сигналов. Она хотела компенсации. Она хотела… того, чего хотела, — чтобы этого не произошло, но ни одна технология ещё не была достаточно развита, чтобы исполнить это желание. Она выплёскивала свой гнев на планшет, а Порция танцевала, следуя за позами, которые она уловила и которые были частью невербального языка, канала передачи данных. Механическое тело Порции лишь имитировало их общение, жалкую пародию на их бесконечный балет, но это было хоть что-то. Она пыталась помочь. И теперь Хелена сидит на полу их камеры, планшет у коленей, а передние лапы Порции нерешительно гладят её ногу, пытаясь выразить межвидовое сочувствие. Но этого недостаточно, — понимает Хелена. Должно быть достаточно, ведь она всю жизнь жила среди порциидов, они её друзья и коллеги, которых она понимает. Но это не человеческий контакт, и до сих пор она не осознавала, насколько это для неё важно.
Другой осьминог, заключённый, каким-то образом взаимодействовал с одиноким наблюдателем, который появился. Теперь он снова смотрит на Хелену, но у неё больше нет слов. Язык их общения — это эмоции, и они её истощили.
Наконец Порция более настойчиво стучит ей по бедру, и она поднимает голову, чтобы увидеть, как открывается выходной люк. Волосы шевелятся и поднимаются, когда невидимые силы перемещаются вокруг неё. За круглым отверстием — вода, освещённая синим светом. Небольшое количество воды выплёскивается на пол камеры почти презрительным потоком, словно этот элемент насмехается над ней, но остальное остаётся заключённым невидимым барьером. Она вспоминает пузырчатую мембрану, которую местные жители создавали в космосе как сцену для её несчастливой дипломатической миссии. Вероятно, технология была бы чрезвычайно неэффективной в условиях более сильного гравитационного притяжения, но здесь, на орбите, моллюски, по-видимому, могут генерировать поля, чтобы преодолеть разницу давлений и собственное слабое притяжение станции, удерживая воздух (или вакуум) снаружи и воду внутри.
Порция подозрительно подходит к порталу. Если они хотят, чтобы мы ушли, они не всё продумали.
Но местные жители ещё не закончили. Что-то поразительное происходит на поверхности воды: поле деформируется, пока полусфера воздуха не проваливается в воду. Две или три из этих головоногих приплыли посмотреть на неё, и она видит, даже не используя никаких приборов, что их цвета меняются в связанных узорах. Её алгоритмы обрабатывают информацию и предлагают, что они просят, приказывают или предлагают ей войти.
Ни она, ни Порция не в восторге от этой идеи, но в то же время у них нет ничего, чем можно было бы торговаться, и, если их захватчики хотят утопить, раздавить или подвергнуть вивисекции, в этой звёздной системе нет ничего, что могло бы их остановить. Хелена хочет убедить себя, что осьминоги — разумные существа, и, конечно, убивать или просто избавляться от инопланетных послов — немыслимо. Но кто знает, что они могут сделать? И не должна ли она перестать полагаться на антропоморфизм как на мерило того, что инопланетные умы могут себе представить?
— «Другой заключённый ушёл», — сообщает Порция. «Или, возможно, это был не заключённый». Она немного подпрыгивает и поднимает свои передние две пары ног у дверного проёма, демонстрируя угрозу, рождённую чистой фрустрацией от их беспомощности.
— «Нам нужно идти», — решает Хелена, взвешивая всё. Её хозяева должны знать, что этот воздушный пузырь не является необходимым для их выживания, поэтому, возможно, это указывает на попытку проявить гостеприимство? Она отталкивается от радужки, цепляясь за стену, чтобы не пролететь мимо. Порция справляется с этим лучше, аккуратно приземляясь на самый край, вытянув одно щупальце в полость за ним.
— «Держитесь за меня», — предлагает Хелена. «Пожалуйста». Она не хочет оказаться в разлуке со своей единственной выжившей командой, своей давней подругой. Она надевает свой шлем, а Порция заново запечатывает свой скафандр, суетливо манипулируя щупальцами. Затем успокаивающий вес паука переходит на плечо Хелены, и сама Хелена двумя пальцами зацепляет отверстие и придаёт себе достаточно импульса, чтобы уплыть внутрь.
Пузырь воздуха движется впереди неё, закрывая собой пространство позади. Ноги Хелены неловко бьют по воде сквозь мембрану, чтобы не отставать, создавая рябь на поверхности, которая рассеивает тусклый голубой свет. Через двадцать метров Хелена понимает, что у неё возникли проблемы. Жизнь в условиях низкой гравитации не способствует сильному росту мышц, даже при приёме всех возможных добавок, и не предоставила ей многих возможностей отточить технику плавания. У неё есть запас мощности в реактивных двигателях костюма, но нет навыков, чтобы правильно их использовать. Неизбежно она теряет пузырь, кувыркаясь в воде, надеясь, что это не будет воспринято как попытка побега или нарушение какой-либо другой неопределённой границы. Она чувствует случайную агрессию своих хозяев как почти физическое давление — кажется, что что угодно может спровоцировать их, или, наоборот, ничего, что побудит их уничтожить её. Возможно, она уже направляется на какую-то бессмысленную казнь.