Я – бог, охваченный ревностью, – подумал он. Это была бы его стандартная фраза, и годы, проведённые в криогенном сне, должны были закрепить её в его сознании, его взгляды должны были кристаллизоваться, пока он не превратился бы в не более чем пародию на самого себя. И всё же, и всё же. Он рассмотрел свой рефлекторный отказ от безумного и смелого плана Ланте и обнаружил, что это было лишь поверхностным, в этом не было никакой сути.

– Мы отправим их на Дамаск, насколько это возможно, – сказал он, зная, что даже если бы он не был таким ревнивым богом, наступит время, когда Зевс и Посейдон столкнутся из-за демаркации полномочий. – На корабли, насколько это возможно. – Это была попытка умилостивить Сенкови, насколько это вообще возможно. – Но мы будем на Ноде, так что, полагаю, вы будете выполнять первоначальную работу там.

Они были настолько напряжены из-за этого, что Лортисс буквально пошатнулся, как будто прислонился к неожиданно открытой двери. Балтиэль пожал плечами.

– Просто не думайте о Ноде как о колонизированной планете. Почва не позволит вырастить ничего, что люди могли бы усвоить, вся биосфера нам не подходит, и мы этого не изменим. И я видел вашу работу. – Кратковременно, по дороге. – Вы не сможете создать людей, которые могли бы там жить, как местные. Низкое содержание кислорода и повышенная гравитация не помогут. Они перестанут быть людьми, когда вы закончите все изменения.

Ланте, очевидно, посчитала это пессимистичными словами, но она поняла ценность принятия победы, которую он предлагал, вместо того чтобы рисковать всем, пытаясь добиться большего. И Балтиэль считал, что он прав. Биохимия Нода была чужда с самого начала, это был коктейль из элементов, опасных для людей, и органических молекул, которые могли возникнуть на Земле, но никогда не возникали, будучи отсеянными случайностью и временем. Вероятно, некоторые земные экстремофилы могли бы там выжить, но не более того. Биология Земли и Нода – это корабли, которые проплывают ночью, не обмениваясь сигналами.

3.

Саломе не любит лифт и, находясь уже на середине пути вниз, изо всех сил пытается из него выбраться. Её сокамерник в этом путешествии, Пол, испытывает тревогу и стремительно перемещается к верхней части кабины, цепляясь за пластиковую обшивку.

Технически, он – Пол 51, а она – Саломе 39, согласно записям Сенкови. Однако его нумерация поколений весьма своеобразна и ненадёжна. Существовали одновременно несколько Полов, и, конечно, Полы 1–3 жили на Земле в его аквариумах. Любая вина, которую он мог испытывать из-за небрежного ведения учёта, ушла вместе со всем остальным человечеством. Пока он сам понимает свою систему обозначений, вряд ли кто-то ещё будет об этом беспокоиться.

Пол почти побелел, а по краям его мантии замелькали чёрно-фиолетовые узоры. Внешне он во многом похож на самых первых Полов: тело размером с футбольный мяч, состоящее в основном из желудка и мозга; восемь мускулистых щупалец, покрытых присосками на нижней стороне, окружающих удивительно мощный клюв. Внутри он представляет собой смесь генетики предков и модификаций вируса Rus-Califi. Как уже упоминалось, вирус был задуман как инструмент для улучшения. Калифи и Рус начали с предположения, что любой здравомыслящий исследователь захочет осторожно подтолкнуть вид млекопитающих ближе к человеческому мышлению. Сенкови, следовательно, не просто добавлял вирус в резервуары, надеясь, что проснутся некие полулюди-полуосьминоги, способные обсуждать природу бытия. Вместо этого он использовал минимальные и отобранные образцы нановируса, чтобы, как он полагал, изменить определённые параметры мировоззрения своего подопытного вида. Он всегда верил, что просто ускорил ход естественного развития, но Дисра Сенкови не отличается объективностью в самоанализе.

В данном случае, однако, такому эгоцентричному человеку невозможно создать что-либо, что было бы отражением его самого. Возьмём, например, состояние тревоги Пола. Пол подключён к системам лифта, которые содержат информацию – организованную в виде изображений и закодированную таким образом, который, как тщательно проработал Сенкови, обычно понятен его питомцам, – о том, что если Саломе удастся обойти системы безопасности, то они оба окажутся снаружи, то есть на расстоянии многих километров над поверхностью Дамаска, вместе с быстро рассеивающейся водной средой, которая в настоящее время поддерживает их, и с примерно такими же шансами на выживание, как горшок с петуниями, оказавшийся в такой же ситуации. Отсюда и тревога Пола, но сам Пол – мозг, являющийся центром Пола – не в состоянии понять физику причинно-следственных связей этого процесса. Он просто знает, что он напуган, и что действия Саломе являются причиной этого. Его страх отражается на его коже, чтобы она могла его прочитать, – и она это делает, – но не как сигнал, который он сознательно намерен передать. Его кожа – это доска, на которой мозг рисует его мысли и чувства в каждый момент времени. Если бы он хотел быть обманщиком, он мог бы бороться за контроль над своим собственным полотном, но сейчас он более чем рад, что Саломе знает, насколько сильно она его беспокоит.

Итак, где же находится понимание их надвигающейся гибели? Возможно, в более широкой сети его нервов; возможно, внутри и между отдельными подцентрами неврологии, которые контролируют его руки, – полуавтономным аккумулятором вычислительной мощности, с которым мозг Пола существует в партнёрстве и который делает его подсознание – в той мере, в которой у него есть то, что люди могли бы распознать как подсознание, – мощной и оказывающей влияние на мир силой.

Именно таким образом Саломе – с её пятнистой, красно-фиолетовой кожей, покрытой шипами и острыми выростами, – просто чувствует, что хочет выбраться. Это не её резервуар. Где её игры? Где Великое Существо и Спокойное Существо (идентификаторы системы: Сенкови и Лортисс соответственно)? Что это за ощущение движения и колебания давления в воде? Её мозг предлагает, а её руки действуют. Она сама связана со схемами капсулы. Подсознательные процессы её рук пытаются понять форму капсулы, поворачивают её и ищут, где можно приложить давление, чтобы её расколоть. Она начинает выполнять команды; и хотя всё её существо, в целом, обладает полной картиной её положения, её активное понимание сводится к тому, что она хочет выбраться, и вот здесь и здесь представляют собой способ, которым она может это сделать. Большая пустота снаружи ускользает от неё, она не имеет значения для её приоритетов.

Пол, в свою очередь: его собственное подсознание, управляемое руками (его Досягаемость, в отличие от Короны его центрального мозга или Маски его кожи), понимает, что для того, чтобы избавиться от страха, он должен помешать Саломе достичь её целей. Сначала он просто автоматически посылает этот сигнал, изначально транслируя бесцельный страх, а затем добавляя к нему характеристики цвета и текстуры, чтобы Саломе поняла, что она является источником его тревоги. Обычно это было бы ответом на её угрозы и означало бы капитуляцию, но приподнятые волны и острые выступы на податливой коже Пола показывают, что он имеет в виду совсем не это.

Саломе прищуривается, ясно читая его намерения, и ей это совершенно безразлично. Она больше Пола; что он собирается делать?

То, что он делает, вопреки миллионам лет инстинктов, – это попытка напасть на неё. Он темнеет от яростного мужества, поднимает сотни острых гребней по всему телу и устремляется к ней. Они яростно борются, как бесформенные змеи, обвивающиеся в схватке. В отличие от позвоночных, у них нет проприоцепции, нет ментального представления о том, где находятся все части их тела. Восемь щупалец, которые могут гнуться в любом направлении в любой точке, потребовали бы огромной вычислительной мощности даже для мозга осьминога, не говоря уже о мозге существа, подобного Эгейскому морю. Корона определяет стратегию, но тактику на поле боя – это сфера подсистем которые управляют щупальцами.

Обычно такая схватка заканчивается капитуляцией, когда один из бойцов уплывает, возможно, потеряв одно щупальце. Альтернативный вариант – смерть: они вполне способны душить или пожирать друг друга. Вмешательство Калифи и Рус оказало одно влияние: они стали более социальным видом, а общества строятся на общих сигналах и информации.

Внезапно они прекращают борьбу по взаимному согласию, отступая к дальним концам капсулы. Саломе начинает снова пытаться обойти системы безопасности, затем останавливается, начинает снова и снова останавливается. У неё появилась новая идея, связанная с физикой того, что произойдёт, если вагон космического лифта неожиданно взорвётся на большой высоте. Корона имеет лишь ограниченное представление об этом, а именно, что теперь сама мысль о побеге вызывает всплеск химических сигналов, указывающих на опасность. В её сознании последствия побега – это как акула, кружащая вокруг опускающейся капсулы, угроза, которая ждёт, чтобы напасть на неё. Охват имел бы более конкретное представление об этой проблеме, исследуя её структуру, пока все переменные не будут известны, но Охват имеет ограниченную самостоятельность, и его рассуждения не понятны той части её, которая считает себя личностью, Саломе.

Она пересматривает свой план действий и уныло садится на дно капсулы. Вернувшись наверх, Пол постепенно восстанавливает более здоровый цвет.

4.

Огромный объём данных о биосфере Нода, собранных за долгое время орбитальным модулем, был утерян во время Тишины. Вирус уничтожил эти данные; те далёкие фанатики, которые создали это чудовище, не могли и представить, что их злоба сотрёт именно это. Вероятно, им было всё равно.

Частичная копия сохранилась на Эгейском море, зашифрованная в коммуникационных записях между двумя базами, хотя Сенкови обнаружил это только после того, как работы были возобновлены. Балтиэль знал, что время – это единственное, что у них есть, но потеря знаний оставалась глубоко разочаровывающей.

Но теперь они были на поверхности, он и остальные. У них был новый шаттл (другое судно было разобрано дистанционно, а его системы уничтожены из предосторожности), и они были твёрдо обоснованы на земле. Ланте уже говорила о том, как привлекать новых людей: она могла создавать жизнеспособные генетические комбинации, случайным образом комбинируя имеющиеся у неё геномы, но теперь она ломала голову над тем, как именно воспитывать этих новорождённых. Нельзя было ожидать, что они появятся, как магические воины из мифов, готовые сразу стать полноценными людьми. Она работала над программами воспитания, но Балтиэль постоянно вставлял слово социализация в разговор, и Ланте, несмотря на своё стремление продолжить род, не хотела быть настоящей матерью для них. Выжившие терраформеры не представляли собой хорошей репрезентативной выборки человечества. В конце концов, они добровольно отправились в миссию, которая должна была отвести их на световые годы от дома и отрезать от человеческого общества на всю жизнь. Никто из них не был домоседом.

Это не значит, что Ланте, Лортисс и Рани не веселились втроём, когда думали, что он не смотрит, но Балтиэлю было всё равно, если это помогало им оставаться стабильными и счастливыми. Если бы он захотел, возможно, они бы сделали это вчетвером, но большую часть своей жизни он уделял формированию тесных рабочих связей, которые не обращали внимания на пол и никогда не становились собственническими или физическими. Он подозревал, что именно это отношение и порекомендовало его на должность Главного Командующего.

У них были установлены дистанционные датчики, как наземные, так и воздушные, для сбора свежих образцов фауны солончаков, и он помогал новому компьютеру, управляющему экосистемой, интегрировать эти данные с восстановленным архивом Сенкови, устраняя повторения и устанавливая новые связи, которые они упустили в первый раз. В свою очередь, Ланте выполняла роль его рук в лаборатории экосистемы, проводя исследования отобранных образцов, которые он считал необходимыми, чтобы попытаться понять даже основы биологии нодан.

Они уже отметили несколько необычных характеристик этого инопланетного мира, в частности, радиальную симметрию. Теоретики эволюции на Земле предполагали, что у сложного животного должны быть передняя и задняя части; очевидно, Нод был исключением из этого правила. Балтиэль перелистывал разделы архива, переходя от общих категорий к более конкретным темам.

Нод > биология > неврология > обзор был следующим пунктом в его списке, темой, подготовленной Ланте. Он просмотрел аннотацию:

Основано на изображениях живых экземпляров видов 1, 3, 5, 6, 11, 19 и на исследованиях видов 3, 6 и 19. Все исследованные виды демонстрируют распределённую кольцевую систему нервных аналогов, при этом передача сигналов от клетки к клетке осуществляется посредством механизма, связанного с концентрацией поляризованных ионов кальция, который в настоящее время недостаточно изучен. Обработка сенсорной информации каким-то образом должна происходить в нейронной сети; ближайшим аналогом мозга у большинства видов является концентрированная полоса, но вся нервная система более однородна, чем у земных видов, и, возможно, вся система действует как единый мозг, или ни одна её часть не выполняет эту функцию. Экспериментальные процедуры для проверки пределов реакции экземпляров на сложные стимулы находятся на рассмотрении, ожидаются предложения о подходящих и значимых стимулах.

Возможно, Нод никогда не был предназначен для того, чтобы быть населённым разумными существами, даже если он оставался нетронутым более широкой человеческой популяцией. Балтиэль делал ставку на быстрых летающих существ, но они были не так распространены, и поймать одного в целости было сложной задачей. Предположительно, они должны где-то приземляться, но пока они не смогли отследить ни одного до его гнезда. Кроме того, даже сложная среда приливных болот, похоже, породила только тупых существ, лишённых чувствительности и руководствующихся лишь инстинктами.