— Не знала, что управляющие занимаются доставкой по стране, — заметила я, бросая кафтан внезапного гостя на вешалку.
— А кто Ж, если не я? Хозяйские панталоны доверить можно только мне. Труселя — дело повышенной важности.
— Ким, — подал голос Артур. Серанф, который в этом месте уважал лишь своего господина, тут же переключился на другую, куда более животрепещущую тему:
— А про говно ваще молчу! Пока ехал, его у меня раз сем спереть пытались. Выкусили, паразиты.
Я всхлипнула не то от смеха, не то от надвигающейся истерики.
— Ну-с, сын, хвастай, — махнул рукой Серанф. И Риччи... пошел хвастать, да с таким видом, словно этот дом — его, а я так, залетевшая в окно муха.
— Только не говори, что он собирается здесь жить... — сказала дракону, когда кучер и кучер постарше отошли.
— Не буду, — хмыкнул дракон. — Он и не собирается.
Я выдохнула. Зря.
— Он будет здесь жить. — Пока я пребывала в шоке, мужчина добавил: — Хотя бы несколько дней. Дорога до столицы долгая и тяжелая. Ему бы отдохнуть немного. Если он тебе не нравится, я договорюсь с постоялым двором в деревне.
Я прислушать к себе и с удивлением поняла, что Серанф мне вовсе не противен. Он, как бы выразиться... Прикольный! Вот.
— Пусть остается.
— Ты прелесть, — выдохнул генерал. — Знаешь, а вы чем-то похожи.
— От меня тоже за версту пахнет дешевым табаком?
— Нет вы оба любите командовать.
— Слышать подобное от генерала очень странно, — усмехнулась я.
Мы замолчали, продолжая смотреть друг другу в глаза.
— Тебе очень идёт это платье, — произнес муж, скользнув восхищенным взглядом по мне.
— Мне его Лотти подарила, — сказала, отчего-то страшно смутившись. — Вышивку она сделала сама. Красиво, да?
— Без сомнений, — с жаром подтвердил он, продолжая прожигать меня глазами.
Щеки горели, хотя ничего такого не произошло. Но мне было чертовски приятно получать от него комплименты:
А ещё мне было ужасно страшно привязаться к этому ощущению. Ведь когда-нибудь нам придется попрощаться. Когда-нибудь он меня обидит. Когда-нибудь я ему надоем. Когда-нибудь... Да какая разница? Так или иначе, мне снова разобьют сердце. А это значит, что его стоит держать при себе и больше никогда не отдавать в чужие руки.
— Дела, — сказала коротко, и отправилась вглубь дома.