— С вас пятнадцать зариков. Это если просто каша. Если с маслом, то двадцать. А если уж с чаем...

— То все тридцать? — догадался мужчина.

— Вы очень проницательны, лорд Рендалл.

— А из вас бы вышел великолепный поборщик. При виде вас люди бы падали в обморок, перед этим спрятав кошель куда подальше. — Усмехнулся генерал, проходя мимо меня в дом. Без приглашения, прошу заметить.

Наглец!

Проводив его широкую и идеально ровную спину, я фыркнула и перешагнула порог следом.

Мужчина царственно усадил свой царственный зад на мой любимый стульчик и выразительно посмотрел на пустой стол, мол, а где?

— Деньги вперед.

— И правда: великолепный поборщик.

— Нет просто в душе я экономист.

— Не прикрывайся благозвучным словом, — улыбнулся он, небрежно бросая пухлый кошель на стол. — Тут за прошлую ночь, за нынешний завтрак, и... — его глаза как-то странно блеснули, и тут дракон выдал: — и плата за проживание. За месяц.

Не поняла... Вернее, поняла: эта улыбающаяся груда мышц хочет у меня жить. Не ясно вот что — зачеми как его выгнать?

Ловите меня...

Артур, глядя на моё лицо, сделал правильные выводы и заботливо отодвинул соседний стул, на который я тяжело опустилась.

— Нет — наконец произнесла я.

— Предлагаю поговорить об этом после трапезы, дабы не портить друг другу аппетит:

Я покосилась на мужа и насмешливо хмыкнула. Как можно испортить то, чего нет?

Развить мысль мне не дал крик Фонны. Бросившись на кухню и оценив ситуацию, я озадачилась новым вопросом: как можно испортить кашу, находясь в метре от нее? Оказывается это очень просто, если в метре от неё стоит Фонна.

— Заново? — прохныкала женщина, глядя на потемневшее нечто, отчаянно булькающее в кастрюльке.

Я теперь даже боюсь предположить, что это. На вид — яд. Причем крепкий. Основательный, так сказать.

Без противоядий и шансов на дальнейшую жизнь после пробы.

В итоге завтракать... Вернее обедать мы сели лишь через полтора часа. Отмыть кастрюлю от этой странной дряни вышло с седьмой попытки, и то — у лорда Рендалла, которого пришлось призвать на помощь.

Во время акта непосильной помощи и безграничного благодушия на его красивых губах сверкала ехидная ухмылка. А уж с каким видом он протягивал мне чистую кастрюлю! Во взгляде ярких глаз так и читалось: «Чтобы ты без меня делала, Лена?».

Повесилась бы, не иначе.