Елена

— Странно... — протянула я, сидя на полу и глядя на... Не знаю что.

Вернее, знаю. Ещё вчера вечером это были семена, подаренные хозяйкой маказина. И вот прошла ночь, и случилось удивительное — они не просто проклюнулись, не просто выросли... Они бессовестно вымахали!

Нда, водичку из-под краника больше не пьем... Или дело не в ней?

Я нахмурилась и вспомнила весь процесс проращивания. Вот беру небольшой ящик, расстилаю в нем заранее смоченную ветошь, вот раскладываю партию семян, укрываю вторым отрезом ткани и…

И все! Ставлю в теплое темное место, то бишь под кровать.

На ум пришли радостные пляски, которые Пипец решил исполнить в сей торжественный момент: Может, это из-за них?

Озаренная мыслью, я покосилась на зеленого помощника, который безбожно спал вниз цветком, ухватившись стебельками за спинку кровати. При всей своей физиологии, не предполагающей... много чего не предполагающей, Пипец умудрялся каким-то образом храпеть.

Пару раз я даже пыталась найти источник звука. Не нашла. Но не потому, что была не усердна — просто Пипец оказался обладателем крайне чуткого сна!

Короче говоря, меня распирало от любопытства, а его распирало от чиха, которым он научился защищаться от назойливой хозяйки.

И я сейчас серьезно! Этот зеленый гаденыш умеет чихать. Причем делает это столь громко, выразительно и... пыльно, что желание продолжать исследования моментально пропадает. Пыльца, которую он испускает во время процесса, дурно пахнет и еще более дурно смывается с одежды.

Так, о чем это я? Ах да, семена! Вернее, уже саженцы. Назвать семенами эти монструозные побеги, умудрившиеся проесть плотную ветошь, язык не поворачивался.

Вряд ли это происки цветочка. И вода в доме самая обычная. Сколько пью, а второй пары рук не выросло.

Да и третий глаз не спешит открываться.

Выходит, виновата... Я?

Размышляя об этом, я спустилась на первый этаж и заглянула на кухню. Фонна всё ещё воевала с манной кашей. Второй за день. Первую я обнаружила на заднем дворе, в кустах.

Уж не знаю, что Чепчик туда положила, но кустик, который был «удобрен» беловато-серой-желтой жижей не выдержал и помер. За двадцать минут!

Вторую кашу начала варить я, а Фонна лишь исполняла роль ворчащего миксера, призванного в этот мир с одной-единственной целью — размешать комочки.

— Ну как?

— Вроде получается... — фыркнула женщина, держа поварешку так, словно это хвост ядовитой змеи, а не несчастная рукоятка.

И как же при таких умениях она попала в дом лорда Рендалла?

— Вообще-то я гувернантка!

ОЙ, я что, сказала это вслух?

— И чья же? — не растерялась я.

— Ваша!

НУ ничего... Труд даже из гувернантки человека сделает. ОЙ, кажется, я снова сказала это вслух. Почти не нарочно!

Усмехнувшись, я вышла на крыльцо и принялась смотреть на деревню, развалившуюся под горой.

Вчера я договорилась с любительницей бриллиантов, а уже сегодня она должна была взяться за дело.

Надеюсь, продуктовые корзины придутся по вкусу местным жителям.

От дум, великих и не очень, меня отвлекла птица, которая при детальном осмотре оказалась драконом.

Очень знакомым драконом!

Плавно опустившись на площадку перед усадьбой, генерал эффектно раскрыл крылья и выгнулся, позволяя рассмотреть его во всей красе. Когда с показухой было покончено, он превратился в человека и уверенно шагнул ко мне.

— Здравствуй, Лена.

Ну надо же, запомнил моё имя. Приятно, черт возьми.

— Что тебе нужно?

— Для начала завтрак, а дальше посмотрим.

Боюсь, после усердного кряхтения Фонны над кашкой «дальше» может не случиться, и рядом с увядшим кустиком ляжет бренное тело почившего в неравном бою генерала.

Что ж, тем лучше. Завтрак так завтрак, драконище!