Спустя несколько месяцев.

Усадьба Торент-Лоу, которую Раймонд когда-то назвал проклятым поместьем, цветет и благоухает.

Морковные поля тянутся до самого горизонта, и их изумрудная ботва колышется на ветру.

Мы собираем урожай дважды — летний и осенний, и каждый раз амбары наполняются доверху оранжевыми, сочными корнями, в которых чувствуется сама жизнь.

Элис печет пироги по моим рецептам, и слава о них разлетается далеко за пределы деревни.

К нам приезжают купцы из ближайших городов, предлагают золото за партию моркови и за право продавать блюда под маркой нашей усадьбы.

Том, который теперь официально стал женихом Элис, взял на себя переговоры с торговцами, и я с удивлением обнаружила, что у него есть настоящий талант к этому делу.

— Мы откроем сеть лавок, — говорит он однажды вечером, разворачивая карту. — Здесь, здесь и здесь. Твои рецепты, Ингрид, могут стать целой империей.

— Империя моркови? — смеюсь я.

— Почему нет? — пожимает плечами Том. — Ты уже вырастила ее на мертвой земле. Что тебе стоит покорить весь мир?

Кроум продолжает жить с нами.

Он стал нашим главным садовником и хранителем.

Его лунная магия помогает земле восстанавливаться после каждого урожая, и я замечаю, как с каждым месяцем почва становится все богаче и плодороднее.

Иногда он уходит в лес на несколько дней, возвращается с новыми растениями и семенами, которые мы сажаем на пробу. Его лицо больше не выглядит мрачным, и я слышу, как он смеется с Элис на кухне, когда они готовят ужин.

— Я рада, что ты остался, — говорю я ему однажды.

— Мне некуда было идти, — отвечает он, но я вижу, что это не так. Он мог бы уйти. Но он выбрал остаться. И это дорогого стоит.

Селена обосновалась в бывшей комнате для гостей и теперь помогает нам с отварами. Она знает древние рецепты драконьей медицины, и ее настойки творят чудеса.

Деревенские жители, которые поначалу боялись ее, теперь приходят к ней за лечением, и она никогда никому не отказывает.

— Ты стала местной знаменитостью, — говорю я, глядя, как она раскладывает на столе новые склянки.

— Я стала бабушкой, — улыбается она в ответ. — И это гораздо приятнее.

Корнелиус, как и прежде, сидит на заборе и наблюдает за всем с высоты своего кошачьего величия.

Но иногда, когда мы остаемся одни, он рассказывает мне истории — о том, как эта усадьба была построена, о ее первых хозяевах, о проклятии, которое мы сняли, сами того не зная.

— Ты всегда была сильнее, чем думала, — говорит он однажды. — Я знал это с первой минуты, как увидел тебя. Растерянную, напуганную, но не сломленную.

— Ты мог бы мне помочь раньше, — замечаю я.

— Помощь, которая приходит слишком рано, не делает человека сильнее, — философски отвечает кот. — Я ждал, когда ты будешь готова.

Я не спорю.

Может быть, он прав. Может быть, без всех этих испытаний я никогда не стала бы той, кто я есть сейчас.

Свадьбу мы играем в конце лета, когда поля золотятся под солнцем, а воздух наполнен запахом меда и цветов.

Маркос настоял, чтобы церемония прошла прямо посреди морковных грядок — там, где все начиналось.

— Это место силы, — сказал он. — Здесь мы победили смерть. Здесь мы должны поклясться в вечности.

Я не спорила.

Гостей было немного. Только те, кто стал нам семьей.

Элис и Том, Кроум и Селена, Ларс и Корнелиус, восседавший на почетном месте.

И несколько соседей из деревни, которые уже перестали бояться драконов и полюбили нас за доброту и открытость.

Мы стояли под венком из полевых цветов, и я смотрела в золотые глаза Маркоса, вспоминая все, что мы пережили.

Первую встречу в лесу, когда он спас меня от огненных шаров.

Наши тренировки на мертвой земле.

Его отлет и возвращение.

Тьму темницы и свет Пламени Истины.

— Я клянусь, — сказал он, и его голос звучал тихо, но твердо, — что буду любить тебя, пока горит огонь в моей груди. А он будет гореть вечно.

— Я клянусь, — ответила я, — что буду рядом. В радости и в печали, в урожай и в засуху. Пока смерть не разлучит нас. А после нее — я найду тебя снова.

Мы поцеловались под аплодисменты, и мне показалось, что даже солнце вспыхнуло ярче.

Этой ночью, когда гости разошлись, а мы остались вдвоем, Маркос спросил меня:

— Ты счастлива?

— Да. Потому, что ты рядом, — ответила я.

И это было правдой.

* * *

Некоторое время спустя

Я стою на крыльце усадьбы, глядя на бескрайние морковные поля. Солнце садится за горизонт, окрашивая небо в золотисто-оранжевые тона — точь-в-точь как цвет нашего первого урожая.

Маркос подходит сзади, обнимает меня, кладет подбородок на плечо.

— О чем задумалась? — спрашивает он.

— О том, как все изменилось, — отвечаю я. — Год назад я стояла здесь, в развалинах, с мешочком семян в руке и не верила, что у меня что-то получится.

— Получилось, — говорит он.

— Да, — соглашаюсь я.

Я кладу руку на живот и чувствую, как внутри шевелится новая жизнь — маленькая, но уже такая родная. Маркос, заметив мой жест, замирает.

— Ингрид, — довольно рычит он.

— Да, — шепчу я. — У нас будет ребенок.

Он сжимает меня в объятиях, и я чувствую, как его сердце бьется рядом с моим.

— Наша морковная империя только начинается, — говорит он.

— Только начинается, — повторяю я.

А в доме Элис кормит Корнелиуса сметаной.

Том строит планы новой лавки в городе.

Кроум заваривает чай для Селены.

И все они — моя семья. Странная, необычная, собранная из разных миров и судеб, но такая родная.

Я не знаю, что ждет нас впереди. Новые испытания, новые урожаи или новые победы. Но я знаю одно: мы справимся.

Потому что мы вырастили любовь на самой мертвой земле самой проклятой усадьбы.

Конец