Я в ужасе отпрыгиваю назад. Никогда не видела живых драконов. Он тут же становится человеком, прямо на наших глазах. Чешуя куда-то исчезает.

— Кто вы такие и что здесь делаете? — грозно спрашивает он, сверкая темными глазами.

— Мы не обязаны отчитываться, — заявляю ему, хотя сердце уже нервно ускоряет ритм.

— Обязаны. Это моя земля!

— Но это моя родовая усадьба! — сопротивляюсь я, но взгляда не отвожу.

Дракон замолкает. Видимо что-то обдумывает.

— Мы можем идти? — нарушаю я молчание.

— Нет! Вы обязаны покинуть эти земли. Они принадлежат нашему Великому Роду. А я, как его главный представитель, не могу допустить, чтобы здесь жила всякая нечисть!

— Что? — я чуть не поперхнулась от возмущения. — Это я нечисть? Да ты на себя посмотри: то ли дракон, то ли человек.

И тут он перед нами вытягивает руки, и нас чуть не срывает жутким потоком воздуха.

— Ты что творишь? — захлебываясь ледяным воздухом, говорю я.

— Со мной бесполезно бороться. Особенно таким, как ты, — ухмыляется дракон.

Он убирает руку. Ветер сразу затихает. Вот же наглец. Еще силу свою здесь демонстрирует.

Я поправляю свое платье, беру под руку Элис и двигаюсь вперед. Дракон тут же разворачивается и идет следом за нами.

— Если ты думаешь, что сможешь поднять усадьбу, то глубоко ошибаешься. На этих землях уже давно ничего не растет. И расти не будет! Даже не пытайся.

— К мнению дракона я буду прислушиваться в самую последнюю очередь! — огрызаюсь я.

— Посмотрим!

И он тут же взмывает вверх.

— Ничего себе, — произношу я.

Элис бросает на меня удивленный взгляд, но ничего не говорит.

Так, надо быть аккуратнее в высказываниях. Я все-таки житель этого мира в глазах других.

Наконец мы подходим к деревне. И тут наконец я чувствую жизнь. Стоит шум, гам, носятся дети.

Лавочники зазывают к себе, продавая различную еду.

— Элис, посмотри, что из продуктов нам можно купить. А я пока поищу ремонт.

Она кивает.

Я ныряю в поток деревенской толпы, пропахшей сеном и свежим хлебом. Над головой покачиваются вывески: кузница, гончарная мастерская, лавка с травами. Но мне нужны строители, плотники, те, кто умеет латать дыры в стенах и менять прогнившие балки.

— Простите, — останавливаю пожилую женщину с корзиной яиц, — где тут можно найти мастеров по ремонту домов?

Она окидывает меня оценивающим взглядом, задерживаясь на моем поношенном, но явно городском платье.

— Дом чинить? — хмыкает она. — К Бруно иди, за мельницей. Только он сейчас занят, у старосты амбар перекрывает.

— А кто-нибудь еще есть?

— Ну, братья Хельмуты могут взяться, — неохотно добавляет она. — Но они... того. Странноватые. С магией всякой балуются. Живут на краю, дом с синими ставнями.

Магия. Отлично. Именно то, что мне нужно, когда половина усадьбы держится на честном слове, а вторая половина уже рухнула.

— Спасибо, — киваю я, нахожу Элис и прошу ее подождать меня здесь. А сама направляюсь к краю деревни.

Дом с синими ставнями нахожу быстро. Во дворе валяются странные конструкции из дерева и металла. Стучу в дверь.

Открывает высокий парень с опилками в волосах и защитными очками на лбу.

— Вам чего? — спрашивает он не слишком приветливо.

— Мне нужна помощь с ремонтом усадьбы, — выпаливаю я. — Старой усадьбы. Очень старой. И очень разваливающейся.

Он прищуривается, изучая меня.

— Насколько старой?

— Лет сто — двести, наверное. Может, больше.

Из глубины дома доносится заинтересованный голос:

— Эй, Том, пусти ее! Двести лет — это интересно!

Парень вздыхает и отступает, пропуская меня внутрь.