Вечером выхожу на улицу. Братья Хельмуты давно уехали. Элис сидит в своей комнате, видимо не хочет меня беспокоить.

А я сажусь на крыльце и смотрю на пустые безжизненные грядки.

Земля лежит ровными рядами. Темная, слвно обугленная изнутри. Я вложила в нее надежду, силы и почти последние семена.

И что получила взамен?

Ничего. Абсолютное, издевательское ничего.

Кроум пытался помочь. Он был уверен в своей лунной лечебной магии. Он проводил крыльями над грядками, нашептывал заклинания роста, призывал благословение ночных светил. Семена набухали, проклевывались и умирали на третий день. Будто земля высасывала из них жизнь быстрее, чем они успевали ее обрести.

Помощь братьев тоже ни к чему не привела. А я так верила им. Они же Хельмуты, в конце концов. Если кто и может вернуть земле плодородие, то только они.

Но морковь сгорела. Просто сгорела изнутри, превратилась в черные ниточки, хотя я поливала ее каждый день.

Старший Хельмут только покачал головой и сказал: "Эта земля не хочет жить».

А я похоже свалилась в депрессию. Очень модное слово в моей прошлой жизни. Его любят использовать, когда надо и не надо.

Я тоже была подвержена всем этим модным течениям, и когда нужно было страдать я страдала.

Но здесь моя депрессия, похоже, не модная игрушка. А реальное состояние, из которого я даже не знаю, как выбраться.

Ведь депрессия странная штука. Она не приходит сразу и не обрушивается лавиной. Она просачивается, как вода сквозь пальцы, заполняя все пустоты внутри.

Я встаю утром и не знаю, зачем.

Смотрю на инструменты и не могу заставить себя взять их в руки.

Что толку?

Все равно ничего не вырастет.

Может, огненный дракон прав.

Может, эта земля действительно мертва, и я просто упрямая дура, которая не хочет это признать. Может, мне стоило уехать отсюда давным-давно, найти другое место и другую жизнь.

Но я не могу. Это мой дом. Здесь жили мои родители, здесь я родилась. Я не могу просто взять и бросить все.

Солнце клонится к закату, окрашивая небо в красные тона. Я уже ненавижу этот цвет.

Он напоминает мне о пламени, о том, что сделали с этой землей. О том, что я бессильна это исправить.

И тут за спиной раздаются уверенные шаги.

Я даже не поворачиваю головы. Наверное, Кроум снова пришел пожалеть и утешить меня.

— Ингрид.

Голос заставляет меня вздрогнуть. Я медленно поворачиваюсь.

Маркос.

Огненный дракон.

Один из тех, чьи сородичи превратили эту землю в пепел. Он стоит у двери, облокотившись на косяк.

Высокий, невозможно красивый с красноватой кожей. Он смотрит на меня своими янтарными глазами. Но на его лице нет насмешки. Хотя я все равно чувствую, как внутри закипает злость.

— Что тебе нужно? — устало произношу я. Даже злиться нормально не получается.

— Я хочу помочь.

Я нервно смеюсь. Ну, надо же.

— Помочь? Ты? Это твои сородичи выжгли эту землю, Маркос. Это из-за вас здесь ничего не растет. И теперь ты пришел помочь? Чтобы посмеяться над моими неудачами?

Он молчит. Спускается по ступеням вниз. Подходит к грядкам. Опускается на корточки, берет горсть земли и пропускает сквозь пальцы.

— Я видел, как ты пыталась, — говорит он тихо. — Видел, как Кроум призывал лунную магию. Как Хельмуты работали с землей. Все бесполезно, верно?

— Ты пришел констатировать очевидное?

— Нет. — Он поднимается и смотрит на меня. В его взгляде что-то странное. Не жалость и не насмешка. Интерес? — Я пришел объяснить, почему ничего не работает.

Я скрещиваю руки на груди.

— Потому что земля мертва. Спасибо, капитан очевидность.

— Нет. — Он качает головой. — Земля не мертва. Она огненная.

Я моргаю.

— Что?

— Твоя земля не мертва, Ингрид. Она пропитана огнем. Годы, десятилетия — пламя въелось в нее так глубоко, что стало частью ее сущности. Она помнит огонь. Она привыкла к нему. И когда ты пытаешься вырастить что-то с помощью "доброй" магии, лунной, живой — земля воспринимает это как вторжение. Как попытку захвата. Она отторгает семена, потому что они несут в себе чужеродную энергию.

Я стою и пытаюсь переварить его слова.

А это имеет смысл. Ужасный, извращенный смысл, но все же.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я медленно. — Просто смириться?

— Нет. — Маркос делает шаг ближе. — Я предлагаю использовать огонь, чтобы победить огонь.

Я смотрю на него, как на сумасшедшего.

— Ты хочешь сжечь мои грядки? Они и так...

— Не тот огонь. — Он перебивает меня. — Не разрушительное пламя, которым мои сородичи выжигали все живое. Очищающий огонь. Контролируемый. Ритуальный. Он может сжечь старую память земли, освободить место для нового. Дать ей возможность забыть разрушение и принять жизнь.

Я молчу. Внутри все переворачивается. Довериться огненному дракону? После всего? После нашего спора, когда он смеялся над моими попытками? Когда говорил, что я зря трачу время?

— Почему? — выдавливаю я. — Почему ты хочешь мне помочь?

Маркос отводит взгляд. Впервые за все время я вижу, что он выглядит неуверенным?

— Твое упорство, — говорит он наконец. — Оно задело меня. Я думал, ты сдашься после первой неудачи. Но ты продолжала. Снова и снова. И мне стало интересно. Возможно ли это вообще? Можно ли вернуть жизнь туда, где мы оставили только пепел? — Он смотрит на меня. — Я хочу знать ответ. И я думаю, ты тоже.

Я стою на крыльце и смотрю на него. На огненного дракона, который предлагает мне безумный план. На существо, чей род уничтожил эту землю, а теперь хочет ее исцелить.

Внутри что-то шевелится. Любопытство и упрямство. То самое, что не дало мне сдаться раньше. То, которое помогало мне не сдаваться в другой жизни.

Ну, хоть что-то осталось во мне от современности, которую вряд ли удастся увидеть еще раз.

— Что нужно делать? — спрашиваю я.

Маркос улыбается. И мне кажется, он рад, что я согласилась.

— Ритуал. Три ночи. Я буду призывать очищающее пламя, направлять его в землю. Оно будет жечь не физически, а духовно. Выжигать память о разрушении. После этого ты снова посадишь семена.

— И это сработает?

— Не знаю, — честно отвечает он. — Но это единственный способ, который я вижу.

Я смотрю на грядки.

Пустые, темные, безжизненные.

Потом на Маркоса.

На его золотые глаза, полные решимости.

— Хорошо, — говорю я. — Попробуем.