Я лежу на кровати, уставившись в потолок. Замечаю на нем небольшую трещину. Хотя Хельмуты все отремонтировали. Откуда она могла здесь взяться?

Все в этом доме изранено, включая меня.

Сколько прошло времени? День? Два? Не знаю. Да это и не важно.

За окном слышны голоса. Элис о чем-то беседует с Томом. Я не различаю слов. Да и не хочу различать.

Дверь скрипит. Кто-то приоткрывает ее.

— Ингрид? — тихо произносит Элис. — Я принесла тебе супа. Ты должна поесть.

Я не отвечаю. И даже не поворачиваю голову.

— Пожалуйста, — продолжает она. — Хоть немного.

Молчу.

Потом слышу вздох, и дверь снова закрывается. Она ставит тарелку на пол у порога, как всегда. Третья тарелка за сегодня. Или четвертая. Все они стоят там, нетронутые и остывшие.

Мне не хочется есть.

Не хочется двигаться.

Не хочется ничего.

Спор с Маркосом теперь кажется таким глупым и детским. "Я выиграю", — передразниваю сама себя. А голос звучит хрипло в пустой комнате.

"Ты еще увидишь мою прекрасную морковь".

Какая морковь? Какая победа?

Я никчемная. Не могу даже вырастить самое простое растение на свете. Не могу возродить поместье. Не могу ничего.

Мечта казалась такой простой: восстановить усадьбу, вырастить сад, продавать овощи и блюда на рынке. Жить нормальной жизнью. Раз дороги назад нет.

Но это была фантазия. Несбыточная и глупая фантазия.

Маркос был прав. Мертвое остается мертвым.

И я — часть этого мертвого.

Дверь снова открывается. На этот раз я узнаю легки, почти бесшумные шаги.

Это Кроум.

— Ингрид, — говорит он мягко, присаживаясь на край кровати. — Поговори со мной.

Я молчу.

— Это не твоя вина, — продолжает он. — Земля слишком долго была мертвой. Магия огненных драконов...

— Знаю, — обрываю я его. — Я все знаю. Это не помогает.

Кроум замолкает. Его прохладная рука ложится на мое. Но я не чувствую успокоения. Только пустоту.

— Ты не подвела нас, — говорит он тихо.

Я закрываю глаза.

Подвела.

Подвела всех. Элис, которая верила в меня. Братьев Хельмутов, которые потратили силы на ритуал. Кроума, который пытался помочь. И даже саму себя.

А Маркосу я доказала, что он был прав с самого начала. Что я слабая. Что я не справлюсь.

Кроум еще что-то говорит, но я не слушаю. Он пытается успокоить и взбодрить меня, но я не реагирую. Он вздыхает и уходит, тихо прикрывая за собой дверь.

* * *

Не знаю, сколько проходит времени. Может, час. Может, больше. Комната погружается в сумерки.

И тут я слышу другой звук: легкое царапанье, мягкий стук лап по полу.

Корнелиус.

Кот запрыгивает на кровать, и я чувствую, как он устраивается рядом с моей головой. Его желтые глаза светятся в полумраке.

— Ингрид, — говорит он, и в его голосе нет обычной насмешливости. Только спокойствие.

И я не выдерживаю.

— Ты! — Я резко поднимаюсь, и Корнелиус отпрыгивает, удивленно моргая. — Ты дал мне мертвые семена! Знал, что ничего не выйдет? Решил поиздеваться?

Он смотрит на меня невозмутимо.

— Решил посмотреть, как я буду справляться с неприятностями? — продолжаю я, и голос срывается на крик. — Это было испытание? Проверка? Ты хотел убедиться, что я не справлюсь?

Слова льются потоком. Я кричу на кота — на магического, говорящего кота, который, вероятно, мог бы превратить меня в лягушку одним взмахом хвоста, но мне все равно.

Мне нужно выговориться.

Мне нужно, чтобы кто-то услышал, как мне больно.

Корнелиус сидит, не двигаясь, пока я не выдыхаюсь. Пока слова не заканчиваются, и я не опускаюсь обратно на кровать.

Снова в комнат повисает тишина.

Потом кот медленно подходит ближе. Садится так, чтобы я могла видеть его мордочку.

— Неприятности и испытания даны для того, чтобы личность стала сильнее, — говорит он просто.

Я смотрю на него. В его желтых глазах нет насмешки. Нет жалости. Только древняя, спокойная мудрость.

— Сильнее? — повторяю я. — Я не чувствую себя сильнее. Я чувствую себя сломленной.

Корнелиус наклоняет голову.

— Пока ты чувствуешь, — говорит он, — ты не сломлена.

Он спрыгивает с кровати и направляется к двери. У порога останавливается и оглядывается.

— Семена были живыми, — добавляет он тихо. — Проблема не в них.

И уходит, оставляя меня одну в темнеющей комнате.

Я сижу, обхватив колени руками.

Неприятности и испытания даны для того, чтобы личность стала сильнее.

Но как мне стать сильнее, когда я даже не знаю, с чего начать?

Я смотрю в окно. За ним — мертвая грядка, покрытая пеплом. Мертвая земля. Мертвая мечта.

Но где-то глубоко внутри, в самом темном уголке моей души, что-то шевелится. Упрямство, может быть. Или просто нежелание сдаваться окончательно.

Я не знаю, что делать дальше.

Но, может быть, это и есть начало.

Ведь неприятности и испытания даны для того, чтобы личность стала сильнее.