Я вышел из портового отделения КГБ, на набережную, осмотрелся.

Сейчас нужно было действовать быстро и рассчетливо, хотя я прекрасно понимал — будет много волокиты, в основном из-за ожидания и ненужных согласований. Переданные мной на пограничное судно пленные Свинцов и Кравченко и сейчас находились там. Оно только что пришвартовалось у одного из причалов в прямой видимости.

Собственно, в последнее время в этих водах редко что-то серьезное происходит, поэтому вокруг этого дела уже появилась шумиха. Мол, задержали тех, кто пытался поднять бунт на острове Хейса. Теперь с ними будут работать местные чекисты и если Беркутов это дело уже предусмотрел, то вполне может случится так, что их чуть подержат, типа для разбирательства, которого не будет и отпустят. А может и нет.

Но сейчас более вероятен другой исход — Бекрутов, унося ноги из страны, напрочь забыл о тех, с кем работал. Ему нет никакого дела до Свинцова и уж тем более до тех, кто рангом ниже. Стало быть, никто их вытаскивать не будет. Если бы Хорев мне не сообщил информацию относительно побега главы НИИ «Гроза», я полагад, что будет локальная война. Что Беркутов попытается меня раздавить, используя все имеющиея ресурсы. Но все оказалось иначе — он сбежал. Хотя, после нашего с ним разговора у моего дома, я считал, что это смелый и уверенный человек. Вероятно, Беркутов вспомнил, какая судьба настигла предателя Родины Калугина, а потому предпочел побег.

Что же, мне же сейчас лучше. Проще? Не знаю, пока сложно сказать.

Я направился прямиком к судну пограничников. Само собой я рассчитывал поговорить со Свинцовым, хотя и осознавал — скорее всего, мне откажут. Даже не смотря на удостоверение офицера ГРУ и тот факт, что я же им и передал обоих пленников. Время было такое, а имеющиеся инструкции часто противоречили друг другу и особенно здравому смыслу.

У пограничного судна меня встретил молодой лейтенант в шинели. Он посмотрел на мое удостоверение, потом на меня, кивнул.

— Капитан Громов, ГРУ, — представился я. — Мне нужно побеседовать с задержанными, которых я передал вашим людям. Свинцов и Кравченко.

— Знаю, — ответил лейтенант. Голос его был вежливым, но холодным. — Ваше удостоверение, товарищ капитан, я видел. И я помню, что вы их передали как нарушителей. Теперь они — наша ответственность. И КГБ. Мы в срочном порядке передадим их комитетчикам, вот с ними и разговаривайте.

— Кто их задержал? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я имею полное право на допрос!

— Все правильно, ранее имели, — осторожно поправил лейтенант. — До того, как передали. Сейчас — извините. Без санкции из Москвы я не могу дать такое разрешение!

— Это срочно, лейтенант! Я знаю, что у вас инструкции! Но речь идет о государственной измене, о побеге предателя, который может скрыться за границей. Логически подумай!

— Мне жаль, товарищ капитан, — он развел руками. По лицу было видно, что какие-бы ни были доводы, он ни один не примет. Просто потому, что молодой и боится отступить хоть на шаг от несовершенных правил. — У меня приказ: никого не подпускать к пленным до особого распоряжения. Такое время. Сами же понимаете.

Я прекрасно понимал. Время сейчас действительно было странное и сложное. После громкого дела Калугина, после тотальной чистки в КГБ, когда выяснилось, что предатели сидели в собственных кабинетах, доверия ни к кому не было. Все меры ужесточились, многие противоречили логике. Даже офицер ГРУ с геройским прошлым тут был бессилен. Что же, ладно. Я знаю, кто мне в этом поможет. Но сначала…

— Кто у вас здесь старший?

— Майор Климов! Но он сейчас на совещании в управлении. Вернется через часа два. А на корабле с вами никто говорить не будет, правила.

— Через два часа будет поздно.

— Тогда вам нужно звонить напрямую в Москву, — лейтенант пожал плечами. — Если оттуда мне спустят указание и разрешение, милости прошу. А без бумажки — извините.

Спорить было бесполезно. Он прав. Формально. Безусловно, я мог бы применить силу, сославшись на спешку, но это означало бы проблемы, быть может даже конец карьеры и потерю всего, чего мы добились. Так нельзя.

— Где тут телефон?

— В управлении. Товарищ капитан, я распоряжусь, чтобы вас проводили.

— Не надо, я сам найду.

Я развернулся и пошел к зданию портового управления, где ранее звонил Хореву. Надо было звонить снова. Но Хорев сейчас вряд ли смог бы быстро решить вопрос с КГБ — у них своя иерархия, свои бумажки. Нужен был кто-то другой.

Я набрал номер. Долго соединяли. Шипело, трещало.

— Савельев? — спросил я, когда в трубке раздался знакомый голос.

— Громов⁈ — голос Алексея был хриплым, с каким-то надрывом. — Вот так сюрприз! Какими судьбами?

— Обстоятельства того требуют, — ответил я. — Я в Архангельске сейчас. Дело есть, Алексей. Срочно. Нужно твое содействие. Ну или Черненко, если сам не сможешь. Это ж твой начальник везде связи имеет.

— Понял! Говори, что нужно?

Я рассказал коротко. О Свинцове, о Кравченко, о том, что пленных забрали пограничники и теперь не пускают без санкции КГБ. О том, что Беркутов сбежал, и счет идет на часы.

— Ясно, — сказал Савельев. — Я сейчас свяжусь с Черненко. Он в управлении. Попрошу содействия. Жди.

— Долго?

— Постараюсь быстро. Максимус полчаса и ты получишь свое разрешение.

Он отключился. Я остался в пустой комнате, глядя на телефон. Минуты тянулись медленно. Я слышал, как за окном выл ветер, как кричали чайки, как кто-то перетаскивал ящики на пирсе.

Савельев перезвонил через двадцать минут.

— Добро, — сказал он. — Разрешение дали. Майор Климов с минуты на минуту получит команду из Москвы. Скорее всего, переадресует ее своим помощникам. Можешь разговаривать или что ты там с ними еще хочешь сделать. Только долго не копайся, Максим.

— Спасибо, Алексей. Буд в Москве, забегу к тебе.

— с тебя бокал пива, — усмехнулся он и положил трубку.

Я вышел из помещения. Владный морозный ветер ударил в лицо. Я торопливым шагом направился обратно к пограничному судну. Меня там ждал целый капитан — заместитель Климова.

— Здравия желаю, товарищ капитан. Кто именно вам нужен? — не представившись, сразу спросил он.

— Свинцов, его имени его я не знаю. Мне нужно давадцать минут.

— Хорошо! — кивнул тот. — Проходите на судно, матрос вас проводит! Ожидайте, скоро приведем.

Матрос молча сопроводил меня на палубу корабля — первое же помещение слева оказалось пунктом назначения и чем-то вроде комнаты ожидания. Само собой, это не так называлось, но я в морских терминах совсем не силен.

Через три минуты привели Свинцова. Тот был в хорошем настроении — видимо посчитал, что про него вспомнил Беркутов и его сейчас освободят. Увидев меня, он сразу помрачнел. Его посадили на стул, надев на руки наручники.

— Громов, — сказал он. — Чего пришел? Опять будешь мне мозги компостировать?

— Договориться, — ответил я, садясь напротив. — Хочешь жить?

Тот изменился в лице.

— Погоди-ка, я не ослышался? Сам Громов предлагает мне договориться? Это в каком же положении ты оказался, раз ты снова здесь и намерен мне что-то предлагать?

— Ты закончил? — спросил я. — Хорошо подумай, что можно говорить и что нет. Я тебе решение предлагаю. Часть ответственности за дела Беркутова с тебя можно снять. Главное, что скажу я и другие, когда будет проводиться расследование. А оно будет и у тебя, между прочим, лет на тридцать наберется грехов. Вот я и спрашиваю, жить хочешь

Тот хмыкнул, но не ответил. На заросшем щетиной лице все читалось и так, ответа и не требовалось.

— Правильно беспокоишься, — кивнув, сказал я. — Потому что сейчас, возможно, тот самый единственный шанс соскочить с большого крючка, на малый. В общем так… Как я и предполагал, наш общий знакомый, товарищ Беркутов сбежал. Он бросил тебя, потому что своя шкура ему важнее. Ты для него почти тоже самое, что расходный материал. Ну, думаю для тебя это не секрет. Да?

— С чего ты взял?

— А ты сам подумай, — я наклонился ближе. — У него же был план эвакуации. Ты это знаешь. Но он улетел один. Улетел потому, что его спугнули. Комитетские начали работу внезапно — Беркутова слили те, кто работал под его командованием. Что-то незначительное, да только он-то этого не знал. Устроил пожар в своем кабинете, уничтожил личные архивы. Просто пропал. В аэропорту его конечнол же заметили, но тогда он еще никого не интересовал. Заметь, он так быстро сбежал, что даже тебя не попытался тебя предупредить. Хотя, как бы он предупредил, а? Связной Кравченко-то тоже здесь, да? Вот-вот… Еще раз скажу, Беркутов забрал документы, уничтожил архивы и скрылся. Горин мертв. Осипов и Бауманов — мелкие, никому не нужные пешки. Кравченко здесь. Ты — один. Итог напрашивается сам собой.

Свинцов молчал. Я видел, как чуть дрожат его пальцы.

— Хорошо. Мне от тебя многого не нужно. Говори, где у Беркутова убежище? Ты говорил про Норвегию, но она большая. Понятно, что быстро туда добраться можно только самолетом. Но по самой стране перемещаться не так-то просто. Особенно учитывая, что свои люди у КГБ там тоже есть. Спящие ячейки, да. Поможешь мне его отыскать, причем так, чтобы я сделал это быстрее других, гарантирую, что замолвлю за тебя слово. То же сделают Козырев и Морозов. С отцом я поговорю — лично ты ему ничего плохого не делал. Решай.

Он подумал несколько секунд, затем усмехнулся — криво, болезненно.

— В Норвегии, — сказал он, посмотрев мне в глаза. — ЦРУ определило там явочную квартиру. В городке под названием Фёрде. Не знаю, как оно склоняется. Там есть небольшой аэропорт местных авиалиний, скорее всего, Беркутов отправится туда воздухом. Но это не точно.

— Фёрде?

— Город. На западе. Аэродром Брингеланд. Туда прилетают частные самолеты. На квартире Беркутов должен был встретиться с представителями ЦРУ. Передать прототип, получить документы и деньги.

— А так как прототипа у него сейчас нет, как нет и документации… То итог простой…

— Да. Девяносто пять процентов, что американцы не будут встречаться с человеком, у которого нет того, что он им обещал. Но и бросать его они тоже не будут.

— Значит, он намерен залечь на дно. Спрятаться. Искать другие варианты, так?

— Возможно. Я ответил на твой вопрос.

— Тогда ты мне больше не нужен, — я решительно поднялся.

— Стой! — он дернулся. — Я еще не все сказал.

— Говори.

— Если ты отведешь от меня вину, я могу сообщить еще кое-что.

— Зависит от того, что ты мне скажешь!

Секунд двадцать Свинцов сомневался, затем выдохнул.

— У него есть второй план. Если сделка не состоится — он уйдет в подполье в самой Норвегии. У него там еще несколько адресов. И человек, который поможет переправиться в Швецию.

— Имена? — я сразу же превратился в слух. Запоминать важную информацию для меня не проблема.

— Имен не знаю. Знаю только позывной одного из них. «Гамбург». Бывший сотрудник спецслужб ФРГ, сейчас работает на ЦРУ. Организует переправку людей через границу.

— Где его искать?

— Там же, в Норвегии. В порту Бергена. Там есть небольшой бар… — Свинцов вдруг запнулся.

— Название?

— Таких подробностей я не знаю.

Я кивнул. Запомнил.

— Уже кое-что, есть с чем работать. Но помимо этого, мне нужен точный адрес явочной квартиры в Фёрде.

— Конечно. Хафстадвеген 114, 6800.

— Принял. Но смотри, если ты меня обманул… Если все еще надеешься на то, что Беркутову есть до тебя дело и ты пытаешься сбить меня со следа — я вернусь!

— Я не обманул, — он опустил голову. — Мне терять нечего. Учитывая твою репутацию, думаю, тебе можно доверять.

Ничего не ответив, я вышел из каюты. Тот капитан ждал меня в коридоре.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — ответил я. — Спасибо за содействие.

— Не за что, — он посмотрел на меня внимательно. — Удачи вам, товарищ капитан.

— Спасибо. Аналогично.

Я вернулся в здание порта. Там меня ждал отец.

— Что теперь?

— Теперь нужно попробовать быстро добраться до Норвегии, — ответил я. — Пункт назначения — городок Фёрде, аэродром Брингеланд. Там у Беркутова явочная квартира, запланирована встреча с американцами. Возможно, Беркутов уже там. Или будет.

— Если у него на руках ничего нет, то зачем им с ним встречаться?

— Вот именно. Но Беркутов — морда коварная и хитрая. У него наверняка уже есть какой-то план на этот счет. Плохо то, что он на десять часов впереди, вероятно, уже в Норвегии. И пока что, пока он не поймет, что произошло, он не будет лишний раз светиться, значит, заляжет на дно. Явочная квартира — идеальное место.

— Но как ты туда попадешь? — спросил отец. — Прямых рейсов из Архангельска в Норвегию нет. Вообще нет. Никаких.

— Знаю. Но есть рейсы в Мурманск. А оттуда…

Отец нахмурился, покачал головой.

— Максим, это очень рискованно. Государственную границу просто так не пересечь, это тебе не полудикий Афганистан, не Пакистан, где можно с местными проводниками договориться. Я знаю, потому что в ГДР я бежал неофициально.

Я задумался. В сложившихся условиях наиболее быстрый вариант — это связаться с теми, кто может организовать перемещение через границу нелегально. Рыбаки, контрабандисты, свои люди. Но это и впрямь рискованно.

Я вновь вернулся в портовое отделение КГБ. Попросил воспользоваться телефоном. Снова набрал Хорева.

— Товарищ генерал, нужна помощь. Срочно.

— Слушаю, Максим! — без лишних вопросов ответил он.

— Мне нужно в Норвегию. В Фёрде, небольшой городок на западе страны. Есть прямая информация, что Беркутов может быть там. Или будет в самое ближайшее время.

— Так! Прямых рейсов туда нет, — сказал Хорев, через несколько секунд, видимо сверяясь с картой. — Ты же понимаешь, что напрямую — никак?

— Понимаю. Поэтому и прошу разрешения на неформальный перелет. Может, есть у вас в Архангельске свои люди?

Хорев помолчал. Пауза затянулась — генерал ГРУ соображал, кто может помочь в такой ситуации. Начинать полноценную операцию сейчас — слишком сложно, потребуется куча согласований с вышестоящим начальством, а это время. Которого мало. Аналитики уже доложили, что если Беркутова не найти в первые девяносто шесть часов, то потом его уже не найти вообще. Или же случайно.

— Есть, — сказал он наконец. — Сообщи свой номер телефона, я перезвоню в течении получаса.

* * *

Я понимал, почему Хорев не стал продолжать этот телефонный звонок.

Он перезвонил, но уже с другого телефона. Не служебного.

Здесь, в Архангельске, в отделении КГБ до меня никому не было дела. Поэтому я вполне мог говорить, искажая некоторые моменты. Риск, но куда же без этого?

Разговор длился минут пять. Только факты, без шелухи.

По окончании разговора, я направился к административному корпусу порта. Там, на втором этаже, сидел старый знакомый моего начальника — капитан первого ранга в отставке, который теперь заведовал портовым хозяйством. Петр Ильич Комаров. У них с Хоревым, даже спустя годы, были доверительные отношения.

Он был в кабинете, пил чай с барбарисом. Увидел меня, удивленно поднял бровь.

— Вы кто? Чего нужно?

— Петр Ильич, я от генерал-майора Хорева. Моя фамилия Громов. Мне сказали, что к вам можно обратиться за помощью. За особой помощью.

Последние слова я выделил так, чтобы он понял — я к нему не за сухими пайками пришел.

— Хорев? — протянул тот, потрогав седые усы. — О, как! Да, знаю такого. Ну, заходи, Громов. Садись. Чай будешь?

— Некогда, — я сел напротив. — Обстоятельства сложные. А времени мало.

— Я тебя услышал… — он отставил кружку с чаем в сторону и посмотрел на меня внимательным взглядом. — Как там мой старый товарищ? Все еще служит в Сибири?

Это была простая проверка, нацеленная на то, чтобы выяснить — знаю ли я на самом деле Хорева, а если нет, то кто меня мог послать.

— Нет, — спокойно ответил я, посмотрев ему в глаза. — Хорев никогда не служил в Сибири. Он был в Афганистане, а сейчас в Генеральном Штабе, в Москве. Вам он просил напомнить про холодное лето семьдесят пятого! И про коньяк, из Еревана!

Петр Ильич усмехнулся, постучал пальцами по столу.

— Хорошо, проверку прошел. Да-а, было же время. Август семьдесят пятого… Эх, хороший был коньяк! Ладно, рассказывай, чем я могу помочь?

— Ну, не буду расписывать долго… Мне нужно в Норвегию. В Фёрде. Быстро. Сегодня.

На часах было одиннадцать тридцать утра.

— О, как! — нахмурился Комаров. — Официально или как?

— Неважно как. Важно, чтобы до завтра.

Петр Ильич помолчал несколько секунд. Покрутил в пальцах карандаш.

— Есть один вариант. — Он понизил голос. — В порту стоит норвежский рыболовецкий траулер. «Си Бриз». Пришел за нашпиговкой — соляркой, провизией, запчастями. Капитан — свой человек, старый знакомый. Ханс. Он норвежец, но русский язык знает, жена у него из Мурманска. Я попрошу, он согласится подбросить тебя до Киркенеса. Часов десять — двенадцать ходу.

— Это хорошо. Но Киркенес — не Фёрде.

— Фёрде — это далеко, — Петр Ильич покачал головой. — На западной стороне страны. На траулере ты туда за неделю доплывешь.

— Значит, не годится!

— Погоди, не торопись. — произнес он, глядя в окно. — Есть другой вариант. Не сегодня, правда, а завтра утром. В аэропорту Архангельск сел военно-транспортный Ан-26. Выполняет рейс по снабжению — наши части на Шпицбергене, знаешь?

— Знаю. Кажется, Баренцбург?

— Именно. Так вот, этот борт идет до Лонгйира. А оттуда — регулярное авиасообщение с материковой Норвегией. Лонгйир — Тромсё — Осло — Фёрде. Правда, нужно разрешение на посадку в Лонгйире. И на пребывание на Шпицбергене. Займет куда меньше времени. Но это возможно, если есть документы…

— Документов у меня нет. Только удостоверие. И на Шпицберген меня не пустят без аккредитации.

— Тогда третий вариант, — Петр Ильич налил себе чаю, отхлебнул. — Самый быстрый, но самый рискованный.

— Слушаю.

— В порту, в шестом ангаре, стоит частный самолет. «Сессна» — маленький, двухмоторный. Принадлежит одному «кооператору» из Мурманска. Он сдает его в аренду, возит грузы по заказу, иногда — людей, вроде тебя. Пилот свой человек, его Володей Сзвать. Бывший военный летчик, сейчас в отставке. Вот же совпадение, вчера он как раз искал попутчика в Норвегию. У него заказ — доставить какой-то груз в Берген.

— В Берген?

Карту Норвегии я как-то не рассматривал, а потому такие названия мне ни о чем не говорили.

— Да. Рядом с Бергеном есть небольшой аэродром. Оттуда до Фёрде — часа три на машине. Но нужна дозаправка в Финляндии. Аэродром Рованиеми.

— Так, так… — я задумался, прикидывая маршрут. — Сколько времени займет перелет?

— Примерно часов восемь, если погода позволит. Маршрут — над морем, в обход границы. Володя такие маршруты знает. У него договоренность и с нашими и с финнами. Само собой, это не афишируется. Комитетские знают.

— А документы? Посадка в Норвегии без разрешения?

— У него есть договоренность и с норвежской стороной. Так сказать, частная инициатива.

— И сколько он хочет?

— Денег? — Петр Ильич неожиданно усмехнулся. — Денег он не возьмет. Он — ветеран Афганистана. Ему нужны не деньги, а помощь. Он хочет перебраться в Норвегию насовсем. Жена у него норвежка, а гражданство получить пока не может. У него есть кое-какие документы, но их нужно вывезти. Если вы с Хоревым поможете ему с оформлением — он тебя довезет, как самого себя!

Я задумался. Рискованно. С одной стороны — сложный, неподконтрольный перелет через границу. Если поймают — шпионаж, со всеми вытекающими. С другой стороны — времени у меня действительно мало. Хорев дал добро на все это только потому, что отправлял своего лучшего человека и знал, если мне нужно — я в лепешку разобьюсь, но сделаю. А все формальности, когда они возникнут, он утрясет.

— Где его найти? — спросил я.

— Талаги. В шестом ангаре. Скажешь, что от Петра Ильича. Он меня знает.

— Спасибо за помощь.

— Не за что. И это, Громов… — он посмотрел на меня усталыми глазами. — Но хочу предупредить, будь осторожен. Этот Володя — человек непростой…

— Я понял.

Вышел на свежий воздух. Ветер почти стих. Солнце выступило из-за туч. Было все так же холодно и сыро.

На такси доехал до аэродрома. Времени ушло около часа.

Шестой ангар находился в дальней части порта, за разгрузочными площадками. Я прошел мимо пограничного КПП, кивнул часовому — тот, увидев мое удостоверение, не стал его рассматривать, пропустил без вопросов.

Ангар был большим, железным, с покосившимися воротами. Внутри — запах керосина, масла и старого дерева. В центре стоял самолет. Маленький, выглядел достаточно новым. Со свежей краской. Рядом с ним возился мужчина в темно-сером засаленном комбинезоне — невысокий, коренастый. Лет сорока пяти. Стрижка под горшок, руки как грабли.

— Володя? — спросил я, подходя ближе.

— Ну да, — он выпрямился, вытер руки ветошью. Смерил меня недобрым взглядом. — Чего надо?

— Петр Ильич Комаров намекнул, в порту. Мол, что вам попутчик нужен. В Норвегию.

— А, тот старый хрыч, — усмехнулся Володя. — Значит, говорил. А ты кто такой?

Честно говоря, то, как он его окрестил, мне не понравилось. Но Комаров предупреждал — человек он не простой.

— Капитан Громов. Мне нужно в Норвегию. В Фёрде. Желательно побыстрее.

Тот хмыкнул. Осмотрел меня с ног до головы.

— Документы-то есть?

— Есть. Удостоверение. Показать?

Тот достал пачку сигарет. Закурил. Снова посмотрел на меня дерзковатым взглядом.

— Нет, не надо. Что Петр Ильич про меня рассказывал?

— Что тебе нужна помощь с оформлением документов в Норвегию. Что ты свидетель по афганским делам.

— Много сказал, — Володя сплюнул, осмотрелся по сторонам. — Зря я об этом рассказывал.

— Много, но не все. Поэтому я здесь. И могу помочь.

Он затянулся, выпустил дым.

— Короче так… Довезти могу. До Бергена. Там есть посадочная полоса — частная. Проблем с властями не будет. Обговорено. Оттуда до Фёрде — не мое дело. На машине можно.

— Машину найду.

— Так… — он выглянул из ангара, посмотрел на небо. — Погода сейчас нормальная. Так что, вот как мы поступим. Сначала вылетаем отсюда в Финляндию, в Рованиеми. Там дозаправимся и если все будет хорошо, летим дальше в Берген. Границу должны пересечь без проблем. Но если они и будут, я их улажу — скажу, что ты меня заставил и угрожал оружием. А там сам понимаешь, какие последствия будут… Ага, вот такие пироги. Да, кстати, за свои услуги мне нужна помощь в оформлении кое-каких документов. Ну так что, согласен?

* * *

Уважаемые читатели, 16 том завершен. Добро пожаловать в 17 сюда: https://author.today/work/594482 не забудьте лайк)