Достижения английских мореплавателей в деле покорения океанов не появились в одночасье и стали заметны сравнительно поздно. Португальцы к тому времени уже более ста лет плавали по всему свету, впрочем, чаще всего вдоль берега. После 1492 года к ним присоединились испанцы с их великой Конкистой – завоеванием Америки. Французские мореходы, гугеноты и англичане вскоре последовали их примеру. Но только с 1553 года, после возникновения Московской компании, Англия стала проводить морскую политику, благодаря которой до известной степени наверстала остальные колониальные мировые державы. Только после 1570 года, как уже упоминалось, англичане сумели пересечь экватор, двигаясь на юг. Первым практическим документом, свидетельствующим о том, что Англия взяла курс на новый английский мировой горизонт, служит книга Ричарда Хаклюйта «Principal Navigations», увидевшая свет в 1589 году. В китобойном промысле и кораблестроении учителями англичан, как и других народов, были голландцы.

И всё же именно англичане в конце концов превзошли всех, одержали победу над всеми соперниками и через господство над океанами достигли господства над миром. Англия стала наследницей. Она получила наследство от первоклассных охотников и мореходов, ученых и первооткрывателей всех других европейских народов. Всё то, что в сфере морских достижений и отважного мореходства было достигнуто немецкими, голландскими, норвежскими и датскими моряками, в конце концов вылилось в британское морское владычество над землей. Конечно, великие колониальные империи других европейских народов продолжали существовать. Португалия и Испания сохранили колоссальные заморские владения, но утратили господство над морем и линиями сообщения. И когда в 1655 году Кромвелю удалось захватить и удержать Ямайку, общая политическая ориентация Англии на овладение мировыми океанами и ее победа в заокеанской войне против Испании были предрешены. Голландия, которая около 1600 года достигла наивысшей точки морского могущества, уже сто лет спустя, около 1700 года, в значительной мере стала сухопутной. На суше ей пришлось обороняться против Людовика XIV и возводить мощные наземные укрепления. В то же время штатгальтер Голландии Вильгельм III Оранский стал королем Англии. Он переехал на остров и стал проводить уже английскую, а не собственную голландскую политику. Франция не смогла продолжать натиск на море, который был связан с гугенотским протестантизмом. В конце концов, по своей духовной традиции она всё же относилась к линии Рима, и когда после Варфоломеевской ночи 1572 года и обращения Генриха IV в католицизм она решила поддержать гугенотов, а не католиков, то тем самым в конечном счете она сделала выбор против моря и в пользу суши. Конечно, морские силы Франции были велики и, как мы видели, могли бы соперничать с Англией даже во времена Людовика XV. И всё же после того, как в 1672 году французский король уволил своего великого торгового и морского министра Кольбера, выбор в пользу суши стал необратим. Затяжные колониальные войны восемнадцатого столетия только подтвердили это. А вклад Германии был растрачен из-за религиозных войн и политического ничтожества тогдашней империи.

Так Англия превратилась в наследницу – общую наследницу – великого прорыва европейских народов. Как это было возможно? Здесь не обойтись общими сравнениями с более ранними историческими примерами морского господства; здесь не помогут параллели с Афинами или Карфагеном, Римом, Византией или Венецией. Здесь перед нами, в сущности, особый случай. Его уникальность, его несравненность в том, что Англия совершила смену стихии в совсем иной исторический момент и совсем иначе, чем прежние морские державы. Она действительно перенесла свою экзистенцию с суши в стихию моря. Благодаря этому она не только победила в многочисленных морских сражениях и войнах, но и добилась чего-то совсем иного и бесконечно большего, а именно победила в революции, причем в революции величайшего рода – планетарной пространственной революции.