Эта книга – свидетельство освобождения. Она была мечтой автора в течение долгих лет. Понимание философии, которым руководствуется это освобождение, противоречит преобладающим в настоящее время формам академического философствования. Но не философской традиции.

Это также объясняет выбор ведущих фигур в этой книге: Теодор В. Адорно, Мишель Фуко, Сьюзен Сонтаг и Пол К. Фейерабенд. Все четыре представленных здесь «духа настоящего» находились в отношении скрытой оппозиции к формам и школам философии, институционально укоренившимся после войны. Более того, они не образуют группу или школу; они не создают теорию или даже систему. Скорее, они являются образцовым воплощением жизни в духе Просвещения.

Кант позитивно определяет Просвещение как «выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине». Обретение духовного присутствия, направляющее настоящее повествование, практически совпадает с просветительской целью Канта – «совершеннолетием». Иными словами, как и всякий философский роман, этот – роман антивоспитания.

Так что же движет этим стремлением к присутствию духа? Как свидетельствуют мыслительные пути представленных здесь духов, это не только мужество, но и состояние экзистенциальной потерянности и замкнутости. Это опыт фундаментального недуга. Это мужество отчаяния.

В философской традиции для выражения этих переживаний – с момента их документально подтвержденного зарождения – использовались два основных поля метафор. Это сон и бодрствование (например, пробуждение Канта от «догматического сна»), а также заточение внутри тесного пространства (например, в пещере, лабиринте или летающей банке), из которого можно было бы найти и обрести освободительный выход: для себя, своего временного периода, а также для академического философствования, превратившегося за это время в дисциплинарный изолятор.

Для философской экзистенции – и это ее отличительная черта – эта тройственная узость (биография, дух времени, предметная специфика) переживается как единое целое, осмысляется и при необходимости преодолевается освобождающим образом. И это делается не только ради себя, но и ради всех других потенциально совершеннолетних существ своего времени.

В совокупности тематические исследования этой книги (как и предшествующих ей книг «Время магов» и «Пламя свободы») могут проиллюстрировать динамику поиска выхода. Разумеется, эта победа не ограничивается избранными личностями. И не касается критических послевоенных переходов, которые здесь рассматриваются более подробно.

В отношении представленных здесь ключевых фигур никоим образом не преследовалась так называемая полнота. Ни в отношении их жизни, ни в отношении их произведений, ни в отношении их творчества. На предсказуемый (и, безусловно, оправданный) вопрос о том, не «упустил» или не «забыл» ли автор что-то в своем общении с персонажами, автор может лишь превентивно ответить: безусловно, да! Из лабиринта не выйдешь, выпрямляя изгородь изнутри; каждый лист переворачивается по отдельности.

Среди всевозможной иронии и искажений нашего настоящего следует отметить тот факт, что имена Теодора В. Адорно, Сьюзен Сонтаг, Мишеля Фуко и Поля Фейерабенда, как никакие другие, выставляются яркими примерами отклонения от кантовского Просвещения, ангажируются политически, а также эксплуатируются активистами. В особенно распространенных и потому нелепых случаях это происходит под видом «постмодернизма». И это исходит от адептов, учеников и даже поклонников, а также от их самопровозглашенных критиков и оппонентов, которые затем объявляют себя защитниками Разума, Запада и даже Науки. Это лишь показывает, насколько безнадежно запутанным образом может переживаться, формулироваться и изматываться духовное настоящее.

Необходимо предпринимать дальнейшие шаги к выходу из этого состояния несовершеннолетия, в котором мы оказались по собственной вине. Только мужество! Они, как и всегда, – на самом деле – широко открыты. Источники, ведущие к ним, бьют ключом за пределами лабиринта.

Лос Каньос де Мека, 7 мая 2024 года