— Федя… я дура, да? — прошептала она.

Федя весь позеленел. Не было бы меня, и разговор бы пошёл совсем другой.

— Может, задержались. Там же был выезд…

Голос у куратора дал петуха.

Танечка замотала головой, покосилась на меня и сунула Феде телефон почти под нос.

— Они видео выложили. Или не они, но с ними. Я увидела в сторис!

Федя весь пунцовый взял телефон. Я встал рядом, чтобы тоже видеть экран. Танечка включила ролик.

На видео мелькала ночная парковка торгового центра. Яркая вывеска дрожала на заднем плане, музыка бухала из машины, салон мигал синим светом от приборки. Кто-то смеялся за кадром, хрипло и нагло, с акцентом. Один пацан, судя по всему, тот самый синий из «резервного запаса», пытался улыбаться в камеру, но улыбка выходила так себе. Лицо у пацана было напряжённое, а глаза затравленно бегали. У второго на скуле расплывался свежий синяк. Третий «резерв» махал рукой, изображая, что всё у него отлично, хотя рукав толстовки был грязный.

За кадром прозвучал голос:

— Мажоры платят, если проиграли!

Потом снова заржали, камера дёрнулась, и ролик оборвался.

Видео было коротким, но достаточным для недвусмысленных выводов.

Если бы такое видео увидели родители, объяснять потом можно было долго. И лучше сразу с адвокатом и валерьянкой. Если я правильно понял, детки, все трое, уже должны были вернуться в лагерь. Но, похоже, у Феди что-то пошло не так, и он это ото всех тщательно скрывал. Очень любопытно, а судя по тому, как побелел куратор синих, дела шли из рук вон плохо и ситуацию он не контролировал.

Федя после увиденного выглядел паршиво. Даже после родника он так не выглядел. Видимо, холодная вода была детской разминкой по сравнению с мыслью о последствиях этого ролика, если он попадёт на глаза родителей этой троицы.

— Кто-то ещё видел? — спросил я.

Танечка быстро покачала головой.

— Нет. Я к директору бежала, но увидела вас. Федя, если Олег Дмитриевич узнает вот так… если родители увидят…

— Я понимаю, — зло прошептал Федя.

Он схватился руками за голову и, вцепившись пальцами в свои густые волосы, начал ходить по коридору назад-вперёд. Судя по всему, если у него и был какой-то план, то сейчас он развалился. Федя зыркнул на меня, чуть слышно взвыл от того, что видео попалось мне на глаза. Я в другой момент, может, даже и позлорадствовал бы. Но не сейчас. Сейчас было очевидно, что пацаны, его трое синих, вляпались в какие-то неприятности. Чего бы ни задумывал Федя до этого, какие бы наполеоновские планы ни строил, я не мог отмахнуться от проблем синих. Хотя бы по той причине, что если Леночка, Олежек и Кирилл узнают о случившемся, подгорит не только у Феди, но и у меня.

Так-так-так…

Я посмотрел на него.

— Федь, где пацаны, знаешь?

Он, не в силах справиться с эмоциями, застонал. Ох, как не хотелось Феде вмешивать меня в эту ситуацию и хоть во что-то посвящать. Но головой он-то понимал, что других вариантов у него не остаётся. Судя по тому, что кроме стона он ничего не выдал, куратор сам не знал, где пацаны и что с ними произошло.

Я повернулся к Тане. Она сжала телефон и сама была перепуганная до чёртиков, не зная, куда себя деть.

— Ты что-то знаешь? — спросил я.

— Я не знаю, Рома. Я только ролик увидела. Там вроде торговый центр. Геометка была, кажется, но я не успела рассмотреть. Сторис уже закрылась, мне переслали запись…

— Кто переслал?

— Один из мальчиков. Он сам жутко испугался. Сказал, что это уже в чате у нескольких.

Федя закрыл глаза на секунду. У него на лице было написано всё: трое отсутствующих синих только что из спасательного круга превратились в кирпич, привязанный к ноге. И кирпич этот уже конкретно так потянул куратора вниз.

Я взял телефон у Танечки и прокрутил ролик ещё раз. Парковка, вывеска, синяк, машина, смех, фраза про деньги. Нормально. То есть плохо, конечно, но для поиска годилось.

— Пойдёмте, — сказал я, отдавая Тане телефон.

Федя резко поднял голову.

— Куда?

— В сторону, Федь. Тут коридор, если ты забыл. Сейчас Кирилл выйдет, а ты тут волосы на голове рвёшь. А если Леночка увидит?

Доводы подействовали лучше любого уговора. Федя оглянулся на дверь кабинета и пошёл за мной.

Я отвёл их к окну у лестничного пролёта. Там стоял высокий фикус в кадке, рядом висела скучная табличка про эвакуационный выход. Танечка встала ближе к стене, а Федя — напротив меня, всё ещё охая и вздыхая.

— Это надо сообщить Олегу Дмитриевичу, — сказал Федя.

— Сообщим, — заверил я.

Федя оживился. Решать проблему он явно не хотел, а вот переложить её на чужие плечи — это пожалуйста. Так, чтобы эта проблема перестала быть твоей, а стала проблемой другого.

— Тогда сейчас… — буркнул Федя и уже на всех порах направился в сторону кабинета директора.

— Стоять! — я положил ему руку на плечо, останавливая. — Куда пошёл?

Федя остановился, вылупился на меня.

— Так это же, надо же Олегу Дмитриевичу об инциденте сообщить…

— Когда будем понимать, что сообщать.

Федя сжал зубы.

— Ты предлагаешь скрывать?

— Я предлагаю тебе сейчас взять себя в руки и перестать истерить, — пояснил я. — Ну или иди и вылетишь отсюда как пробка. Я ведь верно понимаю, Федя, что эта троица была под твоей ответственностью?

Федя задрал подбородок и закатил глаза, что, по всей видимости, означало подтверждение моей догадки. Что-то куратор синих натворил… пока непонятно что, но я чувствовал — он сам себя же обыграл в своих подковёрных играх. Макиавелли, блин, начинающий.

Что до меня, учитывая новые вводные и закручивание гаек в кабинете директора, выход Феди из игры не входил в мои планы. Нам так-то ещё в пейнтбол играть. А если сейчас всплывёт, что вместо лагеря троица синих где-то шляется и вляпалась в неприятности, расхлёбывать последствия мы будем все вместе.

— У нас же трое детей неизвестно где… — простонал Федя и попытался высвободиться.

— Ну иди, расскажи это директору? Кириллу расскажи, он с удовольствием послушает.

Федя замолчал. Он мог сколько угодно злиться на меня из-за родника, мокрой одежды и утреннего голосования. Но мысль, что синих сейчас заберёт под контроль Кирилл, сработала как бочка ледяной воды на голову. Для Феди это означало почти всё: его методику признают мягкой обивкой, его самого — человеком, который потерял группу… и все шишки удобно полетят на него, даже не на меня.

— При чём здесь Кирилл? — всё же спросил Федя, хотя уже понимал.

— При том, что его только что поставили над нами обоими. Ты хочешь, чтобы завтра синими командовал он, а ты рядом улыбался и объяснял, что это командная поддержка? Тогда беги к директору прямо сейчас.

Танечка испуганно посмотрела на Федю. Федя смотрел в сторону, на скучную табличку с планом эвакуации.

— Давай-ка, дружок, не дури и рассказывай, что происходит, — сказал я, убрав руку с его плеча.

— Ладно…

И Федя, то краснея, то бледнея, начал рассказывать. Выяснилось любопытное. Федя, как товарищ, до недавних пор убеждённый в своей хитрожопости и исключительности, сам себе наступил на мозоль. Он знал, что пацаны — вон те трое синих с видео — должны были приехать с утра в лагерь. Но вместо того чтобы встретить пацанов, Федя, как ему казалось, разработал гениальный план. Понимая, что утренний выбор им проигран, куратор решил задержать приезд пацанов. И велел им «попить кофейка» и «почилить в каком-нибудь ТЦ».

Сделано это было по совету Леночки для того, чтобы подвесить результаты утреннего выбора. Ну а после утверждения у директора аннуляции голосования Федя должен был съездить за пацанами, обработать их как следует, бесплатно покормив гамбургерами. Те, вернувшись в лагерь, должны были проголосовать за Федю. Отличная многоходовочка на первый взгляд, вот только сработала через одно место.

А Леночка, конечно, тот ещё серый кардинал…

Ну а закончилась их многоходовка тем, что пацаны, как это часто бывает в их возрасте, на ровном месте вляпались в какие-то неприятности.

Честно? Я мог воспользоваться ситуацией, умыть руки и наблюдать со стороны за тем, как Федя идёт ко дну. А вместе с ним и Леночка. Мог бы. Но делать этого всё-таки не стал. Синеглазка и куратор синих были нехорошими людьми, но людьми всё-таки своими. В отличие от Кирилла, в котором я видел куда большую угрозу.

Рассказав, что произошло, Федя ожидал мой вердикт. Конечно, отношения между нами за эти несколько минут не улучшились. Но по физиономии куратора я видел, что он не прочь свалить весь этот бардак на мою голову.

— А ты зачем спрашиваешь… — с надеждой спросил у меня Федя.

Я не ответил, повернулся к Танечке.

— Танюш, видео ещё раз покажи.

Танечка нервно провела пальцем по экрану телефона.

— Роман Михайлович, я правда не знаю, что там. Я увидела видео и сразу побежала. Там вроде геометка была. Торговый центр какой-то. Парковка. Я не успела… — начала она тарахтеть по второму кругу.

— Спокойно, Таня, — оборвал я. — Сейчас коротко отвечаешь. Когда видео выложили?

— Рано утром. Там время было, но я растерялась…

Я коротко кивнул, понимая, что с момента публикации этих кадров прошло время.

— Как видео появилось у тебя?

— Так наши ребята прислали… из Фединых.

Ясно всё. Среди синих уже были в курсе происходящего, поэтому медлить здесь было нельзя.

Федя пытался успокоиться, массируя пальцами виски. Танечка стояла рядом, виноватая и испуганная. Я видел, что она сейчас готова начать оправдываться. Этого добра нам только не хватало.

— Таня, — сказал я, — ты сейчас успокаиваешься и делаешь одну вещь: если приходит новое видео или какое-то сообщение от мальчиков — сразу мне. Поняла?

Она отрывисто кивнула.

— Да.

— Беги к синим, посматривай одним глазком, чтобы они не натворили глупостей.

Танечка, ничего не уточняя, бросилась к синим почти бегом. Сейчас от неё было мало толку, но это даже к лучшему.

Когда Таня скрылась за поворотом, я повернулся к Феде.

— Теперь ты, Федь.

Он напрягся всем телом. Мокрая олимпийка липла к плечам, волосы у виска подсохли и торчали смешным пучком. Жалкий вид был у товарища. Но жалкий ещё не значит бесполезный.

— Что я?

— Сейчас внимательно слушаешь и не перебиваешь. Это тяжело, понимаю. Но ты справишься.

Федя сжал губы до узких полосок. Обида вспыхнула в глазах сразу. Только поверх обиды уже лежал страх. Хороший, рабочий такой страх. Такой обычно учил думать куда быстрее, чем все курсы повышения квалификации вместе взятые.

— Повторю, если ты сейчас побежишь к Олегу Дмитриевичу, — начал я, — он тебя съест первым. Сейчас у тебя три пропавших синих и ноль контроля. Ты принесёшь это директору сырым, и Олежик сразу поставит подпись, что Федя потерял группу.

Он выглянул из-за угла и посмотрел на дверь кабинета, громко сглотнув.

— А Кирилл, — продолжил я, — возьмёт быка за рога очень красиво. Он скажет, что ситуация требует внешнего управления, объективного контроля и снижения личного влияния кураторов. Тебя отодвинут от синих. Меня привяжут к расписанию. Пацанов заберут в чужую игру.

Федя молчал. Я говорил правду, от которой нельзя было отмахнуться просто так, и куратор это понимал. До этого он боялся директора. Теперь начал понимать, что директор ещё не самый неприятный человек в здании.

— Ты думаешь, Кирилл…

— Я не думаю. Я смотрю. Его только что поставили над пейнтболом, инструктажами и подготовкой. Ему нужен повод расширить власть. Ты сейчас этот повод несёшь ему в руках, как букет невесты. Ещё ленточку повяжи.

Федя медленно провёл рукавом по лицу. Мокрый рукав оставил на щеке тёмную полосу.

— Но… что делать?

— Я хочу, чтобы ты перестал изображать честного идиота. Пропажа уже есть. Вопрос в том, кто первым закроет проблему. Мы или Кирилл.

Федя аж опешил.

— Мы⁈

— Да. Неприятно звучит, я тебя понимаю.

Федя криво усмехнулся, но тут же погас. Смеяться ему было рано. Ему вообще сейчас полагалось молиться, бегать и приносить пользу.

— Так…

— Смотри расклад. Ты мне нужен как вход к синим. Они твои, даже если сейчас половина делает вид, что сама по себе. Ты знаешь, кто с кем дружит, что и кому пишет, как врёт. Я тебе нужен, потому что ты не умеешь разговаривать с людьми, которые ставят пацанов на деньги. Ты начнёшь им объяснять личные границы, а они за это время заберут у тебя ботинки. Нравится перспектива?

Федя энергично захлопал ресницами. Судя по тому, что он сказал дальше, куратор даже не понимал, во что вляпались его пацаны в торговом центре.

— Ты… ты думаешь, кто-то мальчиков обижает? — сдавленно спросил он.

— Ну нет, синяки сами по себе появились, да?

Федя вздрогнул.

— Если я соглашусь, — прошептал он медленно, — ты потом используешь это против меня.

— Федь, я уже могу использовать это против тебя. Прямо сейчас. Захожу в кабинет и говорю: Олег Дмитриевич, ваш куратор задержал троих участников ради подвешивания голосования, а теперь они засветились в ролике с парковки. Всё. Ты готов — подавайся с яблоками.

Федя молчал. Доходило до него очень доходчиво.

— Но я этого не делаю, — продолжил я. — Потому что мне нужны живые пацаны и управляемая ситуация. Твой труп в отчёте мне сейчас бесполезен от слова совсем.

Федя поморщился.

— Можно без трупов?

— Можно. Тогда начинай шевелиться.

Он молчал ещё несколько секунд. Я понимал, что в нём сейчас кипят самолюбие, страх и злость на меня. Злость на самого себя была тоже. Феде очень хотелось всё свалить наверх и спрятаться за должностную инструкцию. Но вот этим он мог сделать себе только хуже, и Федя это теперь понимал.

— Что ты предлагаешь? — робко спросил он.

— Собираешь тех, кто общался со Стасом, Маратом и Пашкой.

— Они мне не скажут ничего…

— Скажут, если ты наконец перестанешь быть ведущим кружка эмоциональной безопасности и начнёшь быть старшим, который отвечает за своих.

Обида опять мелькнула на его лице. Но Федя нахмурился. Теперь он уже думал предметно.

— Никита, — сказал он. — Он с Пашкой на короткой ноге был. Тимур общается с Маратом. Ещё Арсений мог знать. Он всё время торчит в чатах, хотя делает вид, что выше этого. Так… Десять минут. Я вытащу Влада, Никиту и Тимура. Роман Михайлович…

— Оу?

— А если с ними правда что-то серьёзное?

Я посмотрел в сторону коридора, где исчезла Танечка.

— Тогда будем делать серьёзно.

— Ладно… ясно, понятно, — лепетал Федя.

Я наблюдал за ним и ловил себя на мысли, что вся эта хвалёная психология ничерта не работает в самый ответственный момент. Как только Федя столкнулся с реальной жизнью, привычная ему психологическая опора попросту рухнула.

— Пойдём, — сказал я. — Время теряем, а времени у нас сейчас нет.

По сути, у нас с ним впервые получился договор. Обычный рабочий пакт двух людей, которым одновременно прижали хвост дверью. Я не верил Феде. Федя не верил мне. Зато мы оба прекрасно понимали, что если сейчас каждый побежит спасать свою шкуру отдельно, Кирилл снимет её с нас по очереди и ещё оформит это как методическую необходимость.

Мы пошли к синему крылу. Федя быстро шагал рядом. Мокрые кроссовки почти перестали чавкать, но каждый шаг всё равно звучал в коридоре неприятно отчётливо. Он шёл неохотно, через злость, страх и собственную обиду.

А мне сейчас нужен был именно такой Федя. Живой, злой, напуганный и одновременно с этим полезный. Мёртвый Федя в отчёте стал бы очередной бумажкой в папке Олега Дмитриевича. Бумажек у них хватало. Мне же нужны были пацаны.

Целые, здоровые. Найденные, желательно раньше, чем их дурость пересечёт красную линию.

Синих мы нашли быстро. Вернее, Федя нашёл. Я только шёл рядом и не давал ему опять превратиться в ведущего терапевтического кружка имени мягкого пледа.

Федя свернул в небольшую комнату для занятий рядом с холлом. Там стоял круглый стол, несколько мягких кресел и полка с настольными играми. На доске для занятий ещё виднелась надпись, выведенная синим маркером: «Я-сообщение помогает услышать другого». Прелесть какая.

— Сюда, — коротко сказал Федя.

Он начал писать кому-то в телефон. Пальцы бегали быстро и нервно. Через пару минут в комнату начали заходить пацаны.

Первым пришёл Никита — худой, длинный, с недовольной физиономией. За ним подтянулся Тимур, крепкий, смуглый, в дорогой толстовке с логотипом на груди. Третьим вошёл Влад, аккуратный, прилизанный, с телефоном в руке.

Пацаны удивились, увидев меня в компании с Федей, но всё-таки зашли внутрь.

Федя сразу закрыл дверь. Я демонстративно сел на край стола. Пацаны посмотрели на меня с разной степенью неприязни. Ещё бы. Для части синих я был мужиком, который за утро испортил им тихую жизнь, утащил половину группы в чужую сторону, а потом искупал их куратора в роднике.

— Ребята, — начал Федя своим привычным голосом, — нам важно понять, где сейчас Стас, Марат и Паша. Это вопрос безопасности.

Пацаны молчали.

Никита уставился в угол доски с надписью маркером. Тимур скрестил руки на груди. Влад сделал вид, что читает уведомление на мобильнике.

Федя продолжил:

— Я прошу вас сейчас отнестись к ситуации серьёзно. Если вы что-то знаете, лучше сказать сразу. Это поможет избежать лишней тревоги и неправильных выводов.

— Федь, а нормально можешь сказать, что тебе надо-то? — спросил Тимур.

— Мне нужно узнать, где сейчас находятся ваши друзья…

— Так у них и спрашивай. Мы что, няньки, что ли?

— Дело в том, что их отсутствие может создать некоторый пласт проблем, — продолжил вещать Федя, ходя вокруг да около.

Пацанам по большому счёту было плевать на его слова. Сейчас он был для них типично взрослым мозгоклюем, желающим выпытать из них больше, чем они могли сказать, чтобы не являться стукачами.

— Не, мы чё, мы не в курсах, — коротко пожал плечами Тимур. — Если больше вопросов нет, мы тогда пойдём.

Я прекрасно понимал, что пацаны хотят прикрыть своих корешков. И желание было более чем понятное — нормальные пацаны всегда друг друга прикрывают.

— Ребята, — Федя начал по новой заводить шарманку.

Я поднял руку.

— Федь, стой.

Он повернулся ко мне с раздражением.

— Что, Роман Михайлович?

— Помолчи, я сам с пацанами поговорю.

— Ладно…

Федя нехотя отступил, отдавая мне пространство и инициативу. Я повернулся к синим.

— Слушаем сюда, молодёжь. Я вам сейчас в двух словах обрисую общий расклад. Я прекрасно знаю, что вы прекрасно знаете, где сейчас пацаны.

Все трое смотрели на меня с вялым интересом.

— И я когда-то сам был пацаном и знаю, что такое прикрывать друзей, когда они что-то натворили, — продолжил я. — Знаю, что стукачам никто даже руку жать не станет.

— Ну а раз знаете, Роман Михайлович, зачем тогда спрашиваете такое? — прямо спросил у меня Тимур.

Люблю, когда разговор получается конструктивным. Я довольно потянул, прежде чем продолжить. Наблюдавший за моим разговором с пацанами Федя как-то раздражённо поёжился. Ему казалось, что я сейчас разговариваю с ребятами, опустившись на их уровень, чего Федя категорически не мог приветствовать. Интересно, а он уже догадывался, как его психология обделалась за последние полчаса?

— Так я, пацаны, спрашиваю сейчас у вас не как методист и воспитатель, — чуть приоткрыл я свою позицию для этой троицы. — А спрашиваю как тот, кто хочет помочь и помочь так, чтобы вся ситуация осталась между нами.

Пацаны захмыкали. Один за другим начали коситься на Федю, который слыл мастером служебных записок и сливов. Федя, прекрасно прочитав этот взгляд, отвёл глаза и что-то забурчал себе под нос. Взял бы ещё и обиделся на правду, вот даёт. На правду-то не обижаются.

Позиция пацанов мне была понятна, поэтому я продолжил.

— Я сейчас вкратце вам расклад обозначу, а вы решаете, кем вы будете, если продолжите молчать.

— Ну давайте, обозначьте, — согласился Влад.

Конечно, недоверие в его глазах никуда не делось. Но по виду всей этой троицы я видел, что пацаны переживают за своих друзей, но не понимают, что со всем этим делать.

— Смотрите, пацаны, кто сейчас молчит, тот не друзей прикрывает, а яму им копает. Ваших друзей сейчас помяли и поставили на бабки. Все это понимают?

— Да…

— А я понимаю, что ситуация скользкая и да — при любом другом раскладе Федя бы поднял шум, служебную записку бы написал. Но сейчас ситуация иная. Мы с Федей готовы в ситуацию впрячься и разрулить по-взрослому, чтобы те, кто вашим друзьям сел на шею, слезли с неё. Но для этого нам нужно понять, где пацаны находятся.

Троица задумалась над моими словами и начала перешёптываться и совещаться. Я не стал им мешать и подождал, пока их совещание закончится. Потом Тимур, видимо главный в этой троице, вернул взгляд на меня.

— Роман Михалыч, а если мы не скажем?

— Ну, — я развёл руками в стороны. — Если бы да кабы, да во рту росли грибы. Если не скажете, то мы и помочь не сможем. Пойдём к директору, тот будет вызывать ментов. Там поднимут ваших родителей, Елена Сергеевна начнёт лютовать. Ну и дальше по списку…

Троица опять начала переглядываться, и опять Тимур посмотрел на меня.

— Получается, что если мы скажем, где наши братишки, то ничего этого не будет?

— Получается.

Лицо у Тимура чуть вытянулось. Он был коренным синим и моих новых методов работы ещё не знал. Поэтому слова вогнали его в ступор.

— Ясно… — протянул он. — Только, Роман Михайлович, вам, допустим, верю. Но вот Федя точно побежит стучать и полицию вызывать.

Взгляды всей троицы устремились на Федю.

— Фёдор, скажи молодёжи, что ты не будешь никуда жаловаться и вызывать ментов, — сказал я.

Федя скукожился, как будто я предложил ему выпить бутылку текилы на спор и залпом.

— Роман…

— Фёдор, ты ко мне при пацанах обращаешься, — перебил я.

Я прекрасно понимал, какая дилемма стоит перед куратором синих. Те способы, которые я сейчас применял, были целиком и полностью противоположны его методике. Вот Феде и не хотелось ставить свои методы под сомнение, оттого он сопротивлялся.

— Обещаю, — нехотя буркнул он. — Никаких звонков в полицию и никаких административных разбирательств.

Все трое его внимательно выслушали, а затем Тимур протянул ему руку.

— Хорошо, слово мужское дай?

Федя обречённо посмотрел на протянутую руку пацана. Но тут настало время решаться. Помедлив ещё секунду-другую, он всё-таки пожал руку Тимуру.

— Слово даю, — выдохнул он.

Я удовлетворённо кивнул.

— Вот и отлично. А теперь, пацаны, скажите, где искать ваших друзей?

Пацаны ещё попереглядывались, а затем Тимур ответил сразу за всех…

От автора:

Реалистичный попаданец — один против всех. Схватка спецслужб ЦРУ против ГРУ. Америка 1986 года. Борьба за обладание суперценным активом. И все это в книге «Отморозок 7» https://author.today/reader/489344/4599043