Первые снежинки падали с серо-стального неба как перья. Согнувшись под порывами ледяного ветра с Ист-Ривер, Клэри и Джослин спешили по Гринпойнт-авеню.
С тех пор как они оставили Люка в заброшенном полицейском участке, служившем базой его стае, Джослин не произнесла ни слова. События запомнились Клэри вереницей мутных кадров: оборотни, заносящие вожака внутрь, аптечка, попытки разглядеть Люка за чужими спинами, будто специально закрывавшими его. Она знала, что в обычную больницу его везти нельзя, но и оставить в белой комнате, служившей стае лазаретом, было тяжело, очень тяжело.
Не то чтобы волки не любили Джослин и Клэри. Просто невеста и дочь Люка не были частью стаи и никогда не стали бы. Клэри поискала глазами Майю, чтобы хоть на кого-то опереться, но ее не было. В конце концов Джослин, решив, что в «госпитале» слишком много народу, отправила Клэри в коридор, и та, оказавшись одна, осела на пол, прижав к груди рюкзак. На часах было два ночи. Она еще никогда не чувствовала себя такой одинокой. Если Люк умрет…
Сколько Клэри помнила, Люк всегда был в ее жизни. Благодаря ему и маме она знала, каково это, когда тебя любят безусловно. Самое раннее ее воспоминание – как Люк, на своей ферме, подсаживает ее на развилку яблони.
А теперь он лежал на столе и хрипло дышал, пока его третий помощник, Бэт, рылся в аптечке. Так люди дышат перед смертью – это она знала. Но никак не могла вспомнить, что последнее сказала Люку. Разве люди обычно не запоминают такие вещи?
Джослин, наконец, вышла в коридор, измученная, и, протянув руку, помогла Клэри подняться.
– Он…
– Состояние стабильное, – ответила Джослин, окинув взглядом коридор. – Нужно идти.
– Куда идти? – удивленно спросила Клэри. – Я думала, мы побудем тут, с Люком. Я не хочу его бросать.
– Я тоже, – твердо ответила Джослин. Клэри подумала о женщине, повернувшейся спиной к Идрису, ко всему, что она знала, и начавшей совершенно новую жизнь в одиночку. – Но мы не можем навести на это место Джейса и Джонатана. Для стаи и Люка это небезопасно. Тут Джейс будет тебя искать в первую очередь.
– Тогда куда… – начала Клэри и сразу же замолчала, сообразив, куда они в последнее время постоянно ходили за помощью.
И вот они хрустят снежней глазурью по растрескавшемуся тротуару авеню. Джослин ушла из дома в длинном плаще, но под ним была та же одежда, залитая кровью Люка. Она шагала, поджав губы, глядя только вперед. Клэри подумала, что с таким же лицом она, должно быть, уходила из Идриса: на ботинках сажа, под плащом спрятана Чаша Смерти.
Клэри тряхнула головой, прогоняя фантазию о событиях, которых она видеть не могла. Наверное, ее ум так пытался защититься от только что произошедшего ужаса.
Перед глазами снова встала картина: Себастьян, вонзающий в Люка кинжал. В ушах зазвучал голос Джейса, такой знакомый и любимый: «сопутствующий ущерб»…
«Ибо, как часто случается с вещами дорогими нам, когда находишь потерянное, понимаешь – оно уже не то, что было прежде».
Джослин, дрожа от холода, натянула капюшон на запорошенные снегом рыжие волосы. Она молчала, улица, на которой польские и русские рестораны чередовались с парикмахерскими и салонами красоты, была пуста, ночь отливала белыми и желтыми отсветами фонарей. Картинка ожила перед глазами Клэри, на этот раз реальная: мама тащит ее по ночной улице между грязных сугробов. Небо над головой серое, свинцовое…
Она уже видела это воспоминание, когда Безмолвные братья залезли в ее разум. И лишь теперь поняла, что это было: мама вела ее к Магнусу, чтобы тот изменил ее память. Тогда, наверное, уже была зима, но Клэри узнала Гринпойнт-авеню.
Краснокирпичный лофт, в котором жил Магнус, навис над ними. Джослин открыла стеклянную дверь, и они ввалились внутрь. Пока мама раз за разом давила кнопку звонка, Клэри старалась дышать через рот. Наконец, дверь в холл открылась, и они взбежали по лестнице. Магнус ждал их, опершись о косяк. Одет он был в канареечно-желтую пижаму и зеленые тапочки в форме инопланетян с пружинными антеннками. Его волосы представляли собой черное, всклокоченное гнездо, зеленые с золотом глаза смотрели сонно.
– Приют Святого Магнуса для заблудших Сумеречных охотников. Добро пожаловать, – сказал он низким голосом и махнул рукой вглубь квартиры. – Гостевые спальни там, ноги вытирайте о коврик.
Он отошел, пропуская их внутрь, и закрыл дверь. Сегодня квартира была отделана в псевдовикторианском стиле: кушетки с высокими спинками, большие зеркала в позолоченных рамах. Опоры обвиты светящимися гирляндами с лампочками в виде цветов.
В конце короткого коридора, ведущего из гостиной, обнаружились три гостевые спальни. Клэри наугад выбрала правую. Она была выкрашена в оранжевый, прямо как ее старая комната в Парк-Слоуп. Маленькое окно выходило на темную витрину закусочной, посреди стоял раскладной диван, на нем свернулся клубочком Председатель Мяо, прячущий нос в пушистый хвост. Клэри села рядом с ним, почесала за ушами, чувствуя, как вибрирует от мурлыканья все его маленькое мохнатое тельце. И вдруг заметила, что рукав свитера в засохшей крови. Крови Люка.
Она встала, сорвала с себя свитер. Достала из рюкзака чистую пару джинсов, термокофту с v-образным вырезом и переоделась. Из отражения в оконном стекле на нее смотрела девушка с мокрыми от снега волосами, с веснушками, выделяющимися на бледном лице, как пятна краски. Впрочем, не важно было, как она выглядит. Она снова вспомнила о поцелуе Джейса – как будто это было много часов назад, – и желудок заболел, словно она наглоталась ножей.
Клэри схватилась за край кровати, пережидая приступ боли, глубоко вздохнула и вернулась в гостиную.
Мама уже сидела на стуле с позолоченной спинкой, обхватив длинными пальцами кружку горячей воды с лимоном. Магнус развалился на ярко-розовой софе, закинув ноги в тапочках на кофейный столик.
– Стае удалось его стабилизировать, – сказала Джослин усталым голосом. – Но надолго ли, они не знают. Думали, что клинок посеребренный, но дело в чем-то другом. А острие…
Она заметила Клэри и умолкла.
– Все хорошо, мам. Я уже взрослая, я хочу знать, что с Люком.
– В общем, они не знают, что это, – тихо сказала Джослин. – Кончик острия отломился и вонзился в ребро, но достать его не могут. Он… двигается.
– Двигается? – удивленно переспросил Магнус.
– Когда попытались его вынуть, он ввинтился глубже в кость и чуть ее не расколол. Люк – оборотень, он быстро регенерирует, но эта дрянь разрывает ткани, не позволяя ране закрыться.
– Это демонический металл, а не серебро, – понял Магнус.
Джослин подалась вперед.
– Ты же сможешь ему помочь? Я заплачу любую цену…
Магнус поднялся. Его взъерошенные волосы и тапочки-инопланетяне казались совершенно неуместными в такой серьезной ситуации.
– Я не знаю.
– Но ты вылечил Алека, – настаивала Клэри. – Когда его ранил высший демон…
Магнус принялся мерить комнату шагами.
– В тот раз я понимал, что с ним. Но я понятия не имею, каким демоническим металлом ранили Люка. Я могу провести эксперимент, попробовать разные заклинания исцеления, но способ небыстрый.
– А какой быстрый? – спросила Джослин.
– Обратиться к преторам. К «Волчьей страже». Я знал Уолси Скотта, их основателя. Из-за некоторых… инцидентов он сильно интересовался действием демонических металлов и ядов на ликантропов. Собирал информацию, какими способами Безмолвные братья лечат нефилимов. Годами Praetor lupus, к сожалению, оставался закрытым сообществом, ревностно хранящим свои секреты. Только их члены имеют доступ к знаниям.
– Люк не претор, – сказала Джослин. – А список членов они держат в секрете.
– Джордан! – вспомнила Клэри. – Джордан претор. Он может все выяснить, я ему позвоню…
– Я сам ему позвоню, – перебил Магнус. – В штаб преторов мне хода нет, но я могу передать сообщение, которое добавит нашей просьбе дополнительный вес. Скоро вернусь. – Он пошаркал в кухню. Антенны инопланетян на его тапочках покачивались, как водоросли в реке.
Клэри обернулась к маме, уставившейся в кружку. Подкисленная вода была ее любимым укрепляющим напитком, хотя Клэри так и не поняла, как вообще можно такое пить. Мамины волосы понемногу высыхали и начинали виться, как у дочери в сырую погоду.
– Мам, – позвала Клэри. – Тогда, у Люка… ты бросила тот кинжал в Джейса?
Джослин подняла глаза от кружки.
– В Джонатана.
Клэри знала, она никогда в жизни не назовет его Себастьяном.
– Просто… – Клэри сделала глубокий вдох. – Это ведь почти то же самое. Они как-то связаны. Порежь Себастьяна – Джейс истечет кровью. Убей его – и Джейс умрет.
– Клэри. – Мама устало потерла лицо. – Давай не будем сейчас это обсуждать.
– Но ты сказала, что он вернется. Джейс. Мне нужно знать, что ты не причинишь ему вреда.
– Но ты этого знать не можешь, потому что я не могу тебе ничего обещать, Клэри. – Она серьезно взглянула на дочь. – Я видела, что вы вышли из твоей спальни.
Клэри покраснела.
– Я не хочу…
– Не хочешь чего? Говорить об этом? Увы, ты сама начала. Тебе повезло, что я больше не в Конклаве. Давно ты узнала, где он теперь?
– Я не знаю, где он теперь. Сегодня ночью я впервые с ним разговаривала. В смысле, после того как он пропал. Я видела его в Институте с Себ… с Джонатаном, вчера. Рассказала Алеку, Изабель и Саймону. Но больше никому сказать не смогла. Если Конклав его схватит… Нет, я этого не допущу.
– Почему нет?
– Потому что это Джейс. Потому что я люблю его.
– Это не Джейс. Клэри, он не тот, каким был. Разве ты не видишь…
– Конечно, вижу, я же не дура. Но я верю в него. Он уже был одержим и освободился. Уверена, Джейс где-то там, внутри. И его можно спасти.
– А если нельзя?
– Докажи.
– Невозможно доказать отрицательное заявление, Кларисса. Ты любишь его, я понимаю. Ты всегда его любила, даже слишком. Думаешь, я не любила твоего отца? Думаешь, я не давала ему шанс за шансом? И вот что из этого получилось: Джонатан. Но не останься я с твоим отцом, он бы не родился…
– И я тоже, – добавила Клэри, сверля ее тяжелым взглядом. – Если ты забыла, я появилась после брата, а не до. Хочешь сказать, моя жизнь – подходящая цена за избавление от Джонатана?
– Нет, я…
В замке заскрежетал ключ, дверь квартиры открылась. Пришел Алек. Из-под его длинного кожаного плаща выглядывал голубой свитер, в черных волосах белели снежинки, лицо побледнело, но щеки разрумянились от мороза, как яблоки в карамели.
– А где Магнус? – спросил он, обернувшись в сторону кухни. Клэри заметила на его челюсти синяк размером с большой палец.
– Алек! – Магнус вбежал в гостиную босиком и подмигнул. Его кошачьи глаза заблестели.
Клэри знала этот взгляд. Она сама так смотрела на Джейса. Но Алек отвернулся – он как раз был занят, отряхивая плащ и вешая его на крючок. Его руки дрожали, широкие плечи напряглись – явный признак расстройства.
– Ты получил мое сообщение? – спросил Магнус.
– Ага. Но я уже был в паре кварталов отсюда. – Алек взглянул на Клэри, на Джослин и обеспокоенно нахмурился. Пусть они с Джослин несколько раз встречались и на ее вечеринку он был приглашен, знали они друг друга плохо.
– Ты виделась с Джейсом? Это правда?
– И с Себастьяном.
– Но Джейс… То есть, как он выглядел?
Клэри знала, о чем он спрашивает: сейчас они с Алеком понимали друг друга лучше, чем кто-либо в этой комнате.
– Он не втирается в доверие к Себастьяну, – тихо ответила она. – Он правда изменился. И совсем на себя не похож.
– В каком смысле? – спросил Алек со странной смесью гнева и уязвимости. – В каком смысле изменился?
Клэри ковырнула дырку на джинсах на коленке.
– Он говорит так… Он верит Себастьяну. Верит в то, что тот делает. Я напомнила ему, что Себастьян убил Макса, но Джейсу наплевать. – Ее голос дрогнул. – Он сказал… Что Себастьян ему тоже как брат…
Алек побледнел еще сильнее, его румянец сделался похож на пятна крови.
– Он говорил обо мне? Об Иззи? Спрашивал о нас?
Клэри покачала головой. Смотреть на выражение его лица было невыносимо. Краем глаза она заметила, что Магнус тоже наблюдает за Алеком – его лицо застыло, словно грустная маска.
«Интересно, – подумала она, – он все еще ревнует к Джейсу? Или ему просто больно за Алека?»
– Но зачем он пришел к тебе домой? – Алек покачал головой. – Не понимаю.
– Звал меня с собой. Уговаривал, чтобы я присоединилась к ним с Себастьяном. Наверное, хотел, чтобы их маленький злой дуэт стал маленьким злым трио. – Она пожала плечами. – А может, ему одиноко. С Себастьяном вряд ли весело.
– Откуда мы знаем? Может, он всех рвет в «Скрэббл», – возразил Магнус.
– Он убийца и психопат, – ровным тоном сказал Алек. – И Джейс это знает.
– Джейс сейчас не в себе… – начал Магнус, но его прервал телефонный звонок. – Возьму трубку. Кто знает, может, тут еще каким-нибудь беглецам от Конклава нужно убежище. Отелей же в этом городе нет.
Он снова ушел в кухню. Алек упал на диван.
– Слишком много работает. – Он обеспокоенно глядел Магнусу вслед. – Не спит ночами, пытается расшифровать эти руны.
– Конклав его нанял? – спросила Джослин.
– Нет… Это ради меня. Из-за того, как много Джейс для меня значит. – Алек закатал рукав, показывая Джослин руну парабатая на внутренней стороне предплечья.
– Ты знал, что Джейс не мертв, – размышляла вслух Клэри, – потому что вы парабатаи и между вами связь. Но ты говорил, что чувствуешь, будто что-то не так.
– Он одержим, это его изменило, – отозвалась Джослин. – Валентин сказал, что почувствовал какую-то… неправильность, когда Люк стал оборотнем.
Алек покачал головой.
– Когда Джейс был одержим Лилит, я этого не чувствовал. Но теперь… что-то не так. – Он уставился в пол. – Когда парабатай умирает, это как… будто ты висел на веревке, и вдруг она оборвалась. И ты падаешь, падаешь… – Взглянул на Клэри. – Я уже это чувствовал, один раз, в Идрисе, во время боя. Но это быстро закончилось, и когда я вернулся в Аликанте, оказалось, что Джейс жив. Я убедил себя, что мне просто показалось.
Клэри покачала головой, вспомнив окровавленный песок на берегу озера.
Не показалось. Это правда было.
– Сейчас я чувствую совсем другое. Такое ощущение, что Джейс жив, но его нет в этом мире. Он не заперт… просто не здесь.
– Так и есть, – согласилась Клэри. – Они с Себастьяном оба раза просто исчезали куда-то, не открывая портал. Минутой ранее еще были здесь, а в следующую – их нет.
– Думаю, под «этим миром» ты подразумеваешь измерения, – зевая, вернулся в гостиную Магнус. – Лишь несколько колдунов обладают способностью передвигаться в измерениях. Мой друг Рагнор мог. Измерения находятся не рядом, они сложены как оригами. В местах их пересечений можно создать пространственный карман, в котором тебя не найти с помощью магии. Раз – и тебя уже нет, ты не здесь, не в этом мире.
– Может, поэтому мы не можем его отследить? Поэтому Алек его не чувствует? – спросила Клэри.
– Возможно. – Магнус, кажется, был впечатлен. Почти. – Выходит, их невозможно найти, пока они сами этого не захотят. А даже если найдешь, передать сообщение в другое измерение невозможно – слишком сложная магия, слишком высока цена. У Себастьяна, похоже, серьезные связи… – Его перебил звонок в дверь. Все подпрыгнули, но Магнус только закатил глаза: – Да успокойтесь вы.
Он ушел в прихожую и скоро вернулся с каким-то человеком, закутанным в мантию цвета старинного пергамента, с красно-коричневыми рунами на спине и боках. Капюшон, скрывающий лицо, выглядел совершенно сухим, словно на него ни снежинки ни упало. Вошедший снял капюшон, и Клэри даже не удивилась, увидев брата Захарию.
Джослин резко поставила чашку на кофейный столик, вперившись в Безмолвного брата. Темные волосы скрывали его глаза, Клэри видны были только руны на скулах.
– Это ты… – слабо проговорила Джослин. – Но Магнус сказал, что ты никогда…
«Чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных мер», – зазвучал у Клэри в голове голос брата Захарии, едва касаясь ее разума. Судя по лицам остальных, они тоже его слышали.
Я не расскажу ни Конклаву, ни Совету о том, что здесь сегодня произойдет. Спасение последнего из Эрондейлов для меня важнее, чем верность Конклаву.
– Значит, договорились, – ответил Магнус. Они с Безмолвным братом странно смотрелись рядом: один – бледный, в мантии, другой – в ярко-желтой пижаме. – Нашел что-нибудь о рунах Лилит?
«Я внимательно изучил руны, выслушал все показания очевидцев и пришел к выводу, что ритуал проходил в две стадии. Сперва она использовала укус светолюба, чтобы пробудить сознание Джонатана Моргенштерна. Его тело было еще слишком слабо, но сознание и воля ожили. Думаю, когда Джейс Эрондейл остался с ним наедине, Джонатан, пользуясь силой рун Лилит, заставил Джейса войти к нему в магический круг. В этот момент воля Джейса оказалась подчинена ему, а кровь придала сил восстать из мертвых и сбежать с крыши, пленив Джейса».
– И так он создал между ними связь? – спросила Клэри. – Потому что когда мама ударила Себастьяна ножом, у Джейса тоже пошла кровь.
«Да. Лилит провела ритуал соединения, похожий на нашу церемонию парабатай, но куда более опасную и могущественную. Эти двое теперь неразрывно связаны: если погибнет один, умрет и другой. Никакое оружие в этом мире не может ранить лишь одного из них».
– Неразрывно связаны… – Алек подался вперед. – То есть… В смысле, Джейс ненавидит Себастьяна. Себастьян убил нашего брата.
– И почему Себастьян вдруг полюбил Джейса, я тоже не понимаю, – добавила Клэри. – Он всегда ужасно ему завидовал, думал, что Джейс любимчик Валентина.
– К тому же Джейс убил его. Это дружбе не способствует, – заметил Магнус.
– Джейс будто не помнит, что такое вообще было, – злилась Клэри. – Вернее, не то что не помнит… он как будто в это не верит!
«Он помнит. Однако сила, сковавшая его, просто обводит мысли Джейса вокруг этих фактов, как вода обтекает камни в ручье. Похоже действовали чары, которые Магнус наложил на твою память, Кларисса. Когда всплывали фрагменты Невидимого мира, твой разум отвергал их, отворачивался от них. Нет смысла спорить с Джейсом о Джонатане. Правде не разорвать их связи».
Клэри подумала о том, что произошло, когда она напомнила Джейсу, что это Себастьян убил Макса, – на секунду он нахмурился, но потом его лоб снова разгладился, будто все забылось в ту же секунду.
«Если тебя это хоть немного утешит, Джонатан Моргенштерн точно так же привязан к Джейсу. Он не сможет ему навредить, да и не захочет».
Алек всплеснул руками.
– О, так они теперь друг друга обожают?! – воскликнул он с плохо скрываемой обидой и ревностью. – Они теперь, значит, лучшие друзья?
«Нет. Скорее, они буквально стали друг другом. Видят глазами друг друга, знают, что не смогут друг без друга выжить. Себастьян лидер в их паре, Джейс верит в то же, во что и он, и сделает то, что тот захочет».
– То есть он одержимый, – безжизненно подытожил Алек.
«В случае одержимости часть сознания остается нетронутой. Одержимые как бы смотрят на собственные действия со стороны, кричат, но их никто не слышит. Но Джейс полностью в сознании и управляет своим телом. Он верит, что поступает совершенно разумно и делает то, что желает».
– Так чего он от меня хочет? – спросила Клэри дрожащим голосом. – Почему явился ко мне в комнату ночью?
Она попыталась запрятать воспоминания об их поцелуе подальше и понадеялась, что не краснеет.
«Он все еще любит тебя, – сказал брат Захария неожиданно ласково. – Вокруг тебя вращается его мир. Это не изменилось».
– Поэтому нам и пришлось уйти, – напряженно сказала Джослин. – Джейс вернется за ней. Мы не могли оставаться в участке, и я понятия не имею, где найти безопасное место…
– Здесь, – перебил Магнус. – Я могу наложить чары, которые не дадут Джейсу и Себастьяну войти.
Клэри увидела, как на маму нахлынуло облегчение.
– Спасибо тебе, – сказала Джослин, но Магнус только отмахнулся.
– Это привилегия. Обожаю отбиваться от злых Сумеречных охотников, желательно одержимых.
«Он не одержим».
– Это детали! Вопрос в том, что эти двое задумали. Что они планируют?
– Клэри сказала, что в библиотеке Себастьян пообещал Джейсу, что тот будет скоро управлять Институтом, – произнес Алек. – Так что они точно что-то планируют.
– Наверное, продолжить то, что не закончил Валентин, – догадался Магнус. – Разобраться с Нижним миром, убить всех непокорных охотников, бла-бла-бла.
– Может… – Клэри не была так уверена. – Но Джейс сказал, что Себастьян служит какой-то высшей цели.
– Только Ангел знает, что он вообще имеет в виду, – поникла Джослин. – Я была замужем за фанатиком, знаю эти «высшие цели». Жестоко убивать, пытать невинных, отворачиваться от друзей – и все во имя чего-то «большего, чем я». А на деле за красивой обложкой прячутся банальные жадность и инфантильность.
– Мам, – запротестовала Клэри, взволнованная ее горькими словами. Но Джослин взглянула на брата Захарию.
– Ты сказал, что ни одно оружие в этом мире не способно ранить только одного из них? Ни одно известное вам оружие…
Глаза у Магнуса загорелись, будто у кота, взглянувшего на солнце.
– Ты думаешь…
– Железные сестры, – кивнула Джослин. – Они оружейные эксперты, возможно, у них есть ответы.
Клэри знала, что секта Железных сестер – ответвление Безмолвных братьев. Сестры не зашивали рты и глаза, но жили в полном одиночестве, в крепости, местонахождение которой никто не знал. Они были не бойцами, но творцами, их руки создавали оружие, спасавшее Сумеречных охотников: ангельские клинки, стило. Существовали руны, которые умели вырезать лишь Сестры, и лишь они знали, как ковать серебристо-белый адамас, создавая из него демонические башни, стило и светящиеся рунные камни. Видели их редко: они не посещали заседания Совета и не бывали в Аликанте.
«Это возможно», – сказал брат Захария после долгого молчания.
– Если Себастьяна можно убить… то есть если найдется такое оружие, которое убьет только его, значит, Джейс освободится? – у Клэри появилась надежда.
Следующая пауза продлилась еще дольше.
«Да. Скорее всего, так и будет».
– Значит, нужно найти Сестер. – Усталость накрыла Клэри тяжелым плащом, веки опускались сами собой, во рту засел кисловатый привкус. Она потерла глаза, пытаясь прогнать сонливость. – Прямо сейчас.
– Я пойти не смогу, – сказал Магнус. – Только охотницы могут войти в Адамантовую цитадель.
– И ты никуда не пойдешь, – строго сказала Джослин Клэри тем самым голосом, которым запрещала ей ходить с Саймоном в клубы после полуночи. – Тебе безопаснее остаться здесь, под защитой чар.
– Изабель может пойти, – предложил Алек.
– Кстати, а где она? – спросила Клэри.
– Дома, наверное. – Алек дернул плечом. – Могу ей позвонить…
– Я займусь. – Магнус достал телефон и быстро набил сообщение. – Уже поздно, не стоит ее будить. Всем нужен отдых. Если я кого-то и пошлю к Сестрам, то только завтра.
– Я иду с Изабель, – сказала Джослин. – Меня никто не ищет, а ей лучше не отправляться одной. Пусть я технически не охотница, но когда-то была ей. Пусть хоть кто-то, заслуживающий доверия, будет рядом.
– Это нечестно, – возмутилась Клэри.
Мама даже не взглянула на нее.
– Клэри…
Клэри встала.
– Я сидела две недели словно под домашним арестом, – ее голос задрожал. – Конклав не разрешал мне искать Джейса. А теперь он явился ко мне – ко мне! – а ты запрещаешь пойти с тобой к Железным сестрам…
– Это опасно. Джейс наверняка за тобой следит…
Клэри сорвалась.
– Ты постоянно пытаешься меня защитить и постоянно ломаешь мне жизнь!
– Нет! Чем сильнее ты привязываешься к Джейсу, тем быстрее твоя жизнь летит под откос! – огрызнулась мама. – Ты постоянно рискуешь и постоянно в опасности только из-за него! Он держал нож у твоего горла, Кларисса…
– Не он, – возразила Клэри своим самым тихим, самым убийственным голосом. – Ты думаешь, я бы хоть на секунду осталась с парнем, угрожавшим мне ножом, даже если б любила его? Ты, наверное, слишком долго прожила в мире обывателей, мама, и забыла, что магия вообще-то существует. Это не Джейс причинил мне боль, а занявший его тело демон. И сейчас мы ищем не Джейса. Но если он умрет…
– Мы уже не сможем его вернуть, – закончил Алек.
– Возможно, шанс его вернуть уже потерян, – горько произнесла Джослин. – Клэри, боже мой, взгляни на факты! Сначала ты думала, что вы брат и сестра! Потом ты пожертвовала всем, чтобы спасти его жизнь, и высший демон использовал Джейса, чтобы добраться до тебя! Когда ты уже признаешься себе, что вам не суждено быть вместе?!
Клэри дернулась, словно мама ударила ее. Брат Захария стоял неподвижно, будто и не слышал криков. Магнус и Алек просто молча смотрели. Джослин раскраснелась, ее глаза блестели от гнева. Не желая высказывать все что думает, Клэри развернулась и быстро ушла в гостевую спальню, захлопнув за собой дверь.
– Ладно, вот он я, – сказал Саймон. По саду на крыше гулял холодный ветер. Саймон не чувствовал холода, но все равно сунул руки в карманы, казалось, так будет правильно. – Я пришел, слышишь?! Ты где?
Сад на крыше закрытого, пустого отеля «Гринвич» был сконструирован в английском стиле: с аккуратно подстриженными карликовыми деревьями в горшках, элегантной стеклянной и плетеной мебелью, хлопающими на ветру китайскими зонтиками. Голые по случаю зимы стебли ползучих роз паутиной обхватили каменный парапет, поверх которого открывался вид на мерцающий огнями центр Нью-Йорка.
– Я здесь, – произнес знакомый голос, и тень поднялась из плетеного кресла. – Уже засомневался, явишься ли ты вообще, светолюб.
– Рафаэль, – недовольно сказал Саймон, подходя к нему по деревянному настилу, идущему между клумб и маленьких бассейнов, отделанных кварцем. – Я тоже думал, приходить или нет.
Рафаэль перестал прятаться в тенях, и теперь, подойдя ближе, Саймон ясно видел его своим ночным зрением. Вампир был одет в черный костюм, на лацканах блестели запонки-цепочки. Лицо у него было все такое же ангельское, но взгляд холодный.
– Когда глава манхэттенского клана вампиров тебя зовет, Льюис, ты приходишь.
– Иначе что? Кол мне в сердце забьешь? – Саймон раскинул руки. – Попробуй. Делай со мной что хочешь, импровизируй!
– Dios mio[9], ты такой скучный, – отозвался Рафаэль. За его спиной поблескивал припаркованный у стены мотоцикл.
Саймон опустил руки.
– Ну, ты сам меня позвал.
– Хотел предложить тебе работу.
– Серьезно? В отеле не хватает рук?
– Мне нужен телохранитель.
Саймон окинул его взглядом.
– Ты что, «Телохранителя»[10] посмотрел? Потому что я не собираюсь в тебя влюбляться и носить на своих крепких руках.
Рафаэль бросил на него недовольный взгляд.
– Заплачу больше, если будешь молчать во время работы.
Саймон уставился на него.
– То есть ты это серьезно?
– Иначе не стал бы тебя звать. Когда я в настроении для шуток, предпочитаю проводить время с теми, кто мне нравится. – Рафаэль снова сел в кресло. – Камилла Белькур объявилась в Нью-Йорке. Сумеречные охотники носятся с этим валентиновским сынком и не собираются, конечно, ее выслеживать. Для меня она представляет опасность, потому что хочет захватить власть над манхэттенским кланом. Клан мне верен, поэтому самый быстрый способ сменить главу – убить меня и вернуться на вершину.
– Допустим. Но почему ты выбрал меня?
– Потому что ты светолюб. Остальные смогут защищать меня ночью, а ты – днем, когда мы обычно беспомощны. К тому же на тебе метка Каина. Камилла не посмеет на тебя напасть.
– Все так, но я этого делать не буду.
– И почему же? – удивленно спросил Рафаэль.
– Ты смеешься, что ли?! – взорвался Саймон. – С тех пор как я стал вампиром, ты ни черта для меня не сделал! Вместо того чтобы помочь, только вредил и пытался меня убить! Если тебе будет понятнее, давай по-вампирски: с превеликим сожалением вынужден сказать вам, сир, идите к черту!
– Лучше бы тебе не становиться моим врагом, светолюб. Наша дружба…
Саймон даже рассмеялся, пораженный.
– Подожди. Дружба?! То есть вот это все было еще по-дружески?!
Рафаэль резко выпустил клыки, и Саймон понял, насколько он зол.
– Я знаю, почему ты мне отказываешь, светолюб, и обида тут ни при чем. Ты постоянно крутишься рядом с Сумеречными охотниками и мнишь себя, верно, одним из них. Мы все видим. Вместо того чтобы охотиться по ночам, нянчишься с дочерью Валентина. Живешь с волком-оборотнем. Ты позоришь нас!
– Ты всегда так собеседования проводишь?
Рафаэль оскалился.
– Реши уже, светолюб, вампир ты или Сумеречный охотник!
– Тогда выбираю охотников. Потому что вампиры, с которыми я сталкивался, просто сосут. Извини за каламбур.
– Ты совершаешь ошибку. – Рафаэль поднялся.
– Я уже сказал тебе…
Вампир только отмахнулся.
– Приближается великая тьма. Огонь и тень падут на землю, и на остывшем пепелище не останется и следа твоих обожаемых Сумеречных охотников. Мы, дети ночи, будем процветать, ибо живем во тьме. А ты, отказавшийся от своей природы, будешь уничтожен, и никто не подаст руки, чтобы спасти тебя.
Саймон автоматически коснулся метки на лбу.
Рафаэль тихо рассмеялся.
– Ах, да, ангельское клеймо. Тьма уничтожит и ангелов, так что их сила тебе не поможет. Молись, светолюб, чтобы не потерять свою метку до того, как начнется война. Ибо тогда к тебе выстроится целая очередь смертельных врагов. И я буду стоять первым.
Клэри долго лежала на раскладном диване в гостевой спальне. Она слышала, как мама прошла по коридору и закрыла за собой соседнюю дверь, слышала, как Магнус и Алек разговаривают в гостиной приглушенными голосами. Она подумала, что дождется, пока они лягут спать, но вспомнила, что Магнус допоздна изучает руны. И хотя брат Захария их расшифровал, нельзя было надеяться на то, что Алек и Магнус уйдут.
Она села рядом с Председателем Мяо, недовольно мявкнувшим, и полезла в рюкзак. Достала прозрачную коробочку с цветными карандашами, мелками и стило, сунула стило в карман куртки. Взяла телефон, написала: «ВСТРЕТИМСЯ В „У ТАКИ“», проверила, ушло ли сообщение, запихала телефон обратно в карман джинсов. Глубоко вздохнула.
Она знала, что это нечестно по отношению к Магнусу. Он обещал маме, что присмотрит за ней, – предполагалось, что Клэри не выскользнет из его квартиры. Но она-то ничего никому не обещала. К тому же это касалось Джейса.
«Ты все сделаешь ради того, чтобы спасти его, все отдашь Небесам и Аду, что бы они ни потребовали, верно?»
Она достала стило и принялась рисовать на оранжевой стене портал.
Джордан проснулся от громкого, требовательного стука. Он тут же скатился с кровати, пружинисто приземлился на четвереньки. Годы тренировок с преторами подарили ему быстроту рефлексов и умение чутко спать. Ночное зрение и слух подсказали, что в комнате никого – только луна светит в окно.
Снова раздался стук, но теперь Джордан понял, что стучат в дверь. Он обычно спал в боксерах, поэтому сперва натянул джинсы и футболку и только потом выбежал в прихожую. Если это пьяные студенты развлекаются, трезвоня во все двери, сейчас узнают на себе волчью ярость.
Он потянулся к дверной ручке… и остановился. Снова вспомнились картины, которые перебирал в голове до того, как уснуть: Майя, убегающая от него на верфях, ее лицо, когда она отстранилась. Он знал, что перегнул палку, попросил слишком многого и слишком скоро, наверное, все испортил. Но, может, она передумала? Когда-то они тоже вот так бурно ссорились, а потом страстно мирились.
С колотящимся сердцем он распахнул дверь… И моргнул. На пороге стояла Изабель Лайтвуд. Ее длинные черные волосы доходили до талии, обута она была в черные замшевые сапоги до колен, обтягивающие джинсы и красный шелковый топ. На горле поблескивал знакомый красный медальон.
– Изабель? – Он не мог скрыть удивление… и легкое разочарование.
– Да я, вообще-то, тоже не тебя ожидала увидеть. – Она протиснулась мимо него в квартиру. От нее пахло, как от Сумеречного охотника, – нагретым на солнце стеклом. А под ним – розовыми духами. – Я искала Саймона.
Джордан прищурился.
– Сейчас два часа ночи.
Она пожала плечами.
– Он вампир.
– Но я-то нет.
– О-о? – Изабель улыбнулась. – Я тебя разбудила?
Она щелкнула по пуговице его джинсов, слегка оцарапав плоский живот. Джордан почувствовал, как дрогнули мышцы. Иззи была шикарной девушкой, без сомнения, но немного пугающей. Как неприметный тихоня Саймон с ней справлялся?
– Может, застегнешься? Милые боксеры, кстати.
Она прошла мимо него в комнату Саймона. Джордан пошел за ней, застегиваясь на ходу и бормоча, что танцующие пингвины на трусах – это обычное дело.
Изабель сунула голову в комнату Саймона, захлопнула дверь и прислонилась к стене, глядя на Джордана.
– Его нет. Ты же сказал, что сейчас два часа ночи.
– Да он, наверное, у Клэри. В последнее время он постоянно у нее ночует.
Изабель прикусила губу.
– Да. Конечно.
Джордан снова поймал знакомое ощущение: будто сморозил что-то неудачное, даже не поняв, что именно.
– А зачем ты пришла? В смысле, что-то случилось? Что-то плохое?
– Плохое? – Изабель всплеснула руками. – То есть, кроме того, что мой брат исчез и, возможно, демон, убивший другого моего брата, промыл ему мозги, а мои родители разводятся, и Саймон где-то пропадает с Клэри…
Она умолкла и бросилась в гостиную. К тому времени как Джордан ее догнал, она уже переместилась на кухню и шарила по шкафам.
– У тебя есть выпить? Какое-нибудь хорошее бароло? Сагрантино?
Джордан взял ее за плечи и ласково выставил из кухни.
– Садись. Принесу тебе текилы.
– Текилы?
– У нас тут только она и сироп от кашля.
Сев на высокий стул у кухонной стойки, Изабель махнула рукой.
– Ладно.
Джордан думал, что ногти у нее длинные, красные или розовые, идеально подпиленные и модные, как она сама, но нет, Изабель была в первую очередь Сумеречной охотницей со шрамами на руках и обрезанными до мяса ногтями. На правой руке чернела руна ясновидения.
Он взял бутылку «Куэрво», налил рюмку и толкнул по стойке. Изабель проглотила ее залпом, стукнула рюмкой о столешницу.
– Мало, – вынесла она вердикт и, перегнувшись через стойку, вырвала бутылку у него из рук. Запрокинув голову, глотнула один раз, второй, третий… Когда Изабель, наконец, поставила «Куэрво» на место, щеки у нее раскраснелись.
– Где ты научилась так пить? – Джордан не был уверен, это впечатляюще или страшно.
– В Идрисе можно пить с пятнадцати. Но, вообще-то, всем плевать, я с детства пила вместе с родителями вино, разбавленное водой. – Изабель пожала плечами. Получилось не так грациозно, как обычно.
– Ну, ладно… в общем, если хочешь передать что-нибудь Саймону…
– Нет. – Она снова глотнула из бутылки. – Я, значит, напилась, пришла с ним поговорить… А он у Клэри. Ну конечно, кто бы сомневался!
– Я думал, ты сама сказала ему ходить к ней.
– Ага. – Изабель поскребла этикетку на бутылке. – Сказала.
– Ну так скажи теперь, чтобы прекратил. – Джордан попытался выбрать свой самый разумный тон.
– Не могу, – устало ответила Изабель. – Я ей обязана.
Джордан облокотился о стойку. Он чувствовал себя немного барменом, дающим мудрые советы в сериале.
– Чем ты ей обязана?
– Жизнью.
Джордан моргнул. На это его барменско-советнической квалификации не хватало.
– Она спасла тебе жизнь?
– Джейсу. Она могла попросить у ангела Разиэля что угодно, но попросила спасти Джейса. Я мало кому в жизни доверяла по-настоящему: только маме, Алеку, Джейсу и Максу. Одного брата я уже потеряла. Но благодаря Клэри не потеряла второго.
– Думаешь, ты когда-нибудь сможешь довериться человеку, с которым не связана кровью?
– С Джейсом не связана. На самом деле. – Изабель отвела взгляд.
– Ты поняла, о чем я. – Джордан многозначительно глянул на дверь Саймона.
Иззи нахмурилась.
– Сумеречные охотники живут по кодексу чести, оборотень, – сказала она, на секунду превратившись в высокомерного нефилима, и Джордан живо вспомнил, почему выходцы из Нижнего мира их не любят. – Клэри спасла одного из Лайтвудов. Я обязана ей жизнью. И если я не могу отплатить своей – зачем бы она Клэри, – то хотя бы сделаю ее собственную чуть лучше.
– Ты не можешь отдать ей Саймона. Саймон – личность, Изабель. Он может делать что пожелает.
– Ага. И пожелал он пойти к ней.
Джордан помедлил. Было в словах Изабель что-то странное, но он не мог сказать, что она совсем не права. Ни с кем, кроме Клэри, Саймону не было так легко, все это замечали. Впрочем, какой совет на эту тему мог дать парень, всю жизнь любивший одну девушку? Любивший до сих пор… Он вспомнил, как Саймон однажды в шутку предупредил его, что у Клэри «не парни, а ядерная бомба». Сложно сказать, какая в этой шутке была доля ревности. Джордан не уверен был, что можно вот так взять и отпустить первую любовь. Особенно если она постоянно у тебя перед глазами.
Изабель щелкнула пальцами.
– Эй! Ты вообще слушаешь? – Она наклонила голову к плечу, сдула с лица темные пряди и внимательно на него глянула.
– Что у вас с Майей происходит?
– Ничего. – Очень многозначительно получилось. – Я не уверен, что она когда-нибудь перестанет меня ненавидеть.
– Может, и не перестанет. У нее есть для этого причины.
– Ну спасибо.
– Я не вру ради утешения, – заявила Иззи и оттолкнула бутылку, глядя на Джордана темными, блестящими глазами. – Иди сюда, волчонок.
Ее голос стал низким, мягким и соблазнительным. В горле внезапно пересохло, Джордан сглотнул. Он вспомнил, как увидел Изабель в красном платье, как подумал тогда: «И этой девушке Саймон изменяет с Майей?!» После измены таким девчонкам не выживают. Это касалось их обеих.
А еще таким девушкам не говорят нет. Он обошел стойку и не успел подойти, как Изабель схватила его за запястья, притянула к себе. Ее ладони скользнули по его бицепсам, по мускулистым плечам. Джордан ощутил, как сердце забилось быстрее. Почувствовал запах ее духов и сладкой текилы.
– Ты просто шикарный, – сказала Изабель, гладя его грудь. – Ты об этом знаешь?
«Интересно, – подумал Джордан, – через футболку чувствуется, как колотится сердце?» Он знал, что девчонки – и парни иногда – засматриваются на него на улице, видел себя в зеркале каждый день, но никогда не придавал этому значения. Он так долго жил Майей, что его голову занимали лишь мысли о том, как понравиться ей, если они снова встретятся. Девушки с ним флиртовали, но не такие, как Изабель, и не так в лоб. Что, если она захочет его поцеловать? С пятнадцати лет он не целовал никого, кроме Майи. Но Изабель стояла прямо тут, смотрела на него большими темными глазами, и ее приоткрытые губы были клубничного цвета.
Может, на вкус они тоже были как клубника?
– Мне наплевать, – сказала она.
– Изабель, наверное, не надо… стоп, что?
– Мне должно быть не все равно. То есть я бы на тебя не накинулась, потому что Майя и все такое… Но на самом деле я не хочу. Хотя раньше точно захотела бы.
– А. – Джордан почувствовал облегчение. С ноткой разочарования. – Ну… хорошо, наверное?
– Я все время о нем думаю. Это ужасно. Со мной раньше никогда такого не случалось!
– Ты про Саймона?
– Маленький, тощий, человеческий сукин сын, – прошипела Изабель, убрав руки от груди Джордана. – Хотя уже не тощий. И не человеческий. И мне нравится с ним, он меня смешит. Я люблю его улыбку. Ну, знаешь, когда один уголок губ приподнимается раньше другого. Ты живешь с ним, наверняка замечал.
– Вообще-то нет.
– Я скучаю по нему, – призналась Изабель. – Я думала… не знаю, после того, что случилось той ночью с Лилит, между нами что-то изменится… Но он все время с Клэри. А я даже не могу на нее злиться.
– Ты потеряла брата.
Изабель непонимающе взглянула него.
– Что?
– Саймон пытается утешить Клэри, потому что она потеряла Джейса, – объяснил Джордан. – Но Джейс – твой брат. Разве Саймон тебя утешать не должен? Если ты не можешь злиться на нее, на него-то можно.
Изабель задумалась.
– Но между нами ничего нет. Он не мой парень. Он просто мне нравится. – Она нахмурилась. – Черт, поверить не могу, что я это сказала. Да я пьянее, чем думала.
– Я бы все равно догадался по тому, что ты наговорила до, – улыбнулся Джордан. Но Изабель не улыбнулась в ответ. Глянула на него из-под ресниц.
– А ты не такой уж гад, – отозвалась она. – Хочешь, скажу Майе что-нибудь хорошее о тебе?
– Нет, спасибо. – Джордан понятия не имел, что Иззи считает «хорошим», и побаивался выяснять. – А вообще, когда тебе плохо, нормально хотеть, чтобы рядом был человек, которого ты… – Он едва не сказал «любишь», но вспомнил, что она так не говорила, и включил заднюю, – …который тебе нравится. Но Саймон, наверное, не знает, что ты так к нему относишься.
Изабель снова распахнула глаза.
– Он обо мне говорил?
– Он думает, что ты очень сильная, – сказал Джордан. – И что он тебе не нужен. Мне кажется, он думает, что в твоей жизни ему нет места. Что он может дать той, кто уже идеальна? Зачем тебе парень вроде него?
Джордан моргнул. Он не собирался толкать речь и не был уверен, какой процент сказанного относится к Саймону, а какой – к ним с Майей.
– Хочешь сказать, я должна ему признаться? – тихо спросила Изабель.
– Да, конечно. Скажи ему, что чувствуешь.
– Ладно. – Она схватила бутылку и глотнула текилы. – Я сейчас пойду к Клэри и все ему выскажу.
Джордан встревожился.
– Не надо, сейчас три часа ночи…
– Я до утра растеряю всю храбрость, – таким серьезным тоном могли говорить только пьяные. Изабель глотнула еще. – Пойду туда. Постучусь в окно. И все ему расскажу о своих чувствах.
– А ты хоть знаешь, какое окно – Клэри?
Она прищурилась.
– Не-е-а.
Джордан с ужасом представил, как пьяная Иззи будит Джослин и Люка.
– Изабель, не надо. – Он потянулся забрать у нее бутылку, но Изабель отскочила.
– Я передумала насчет тебя, – сказала она полуугрожающим тоном. Звучало бы пугающе, если б она смогла хотя бы взгляд сфокусировать. – Не нравишься ты мне.
Она встала, удивленно глянула себе под ноги и завалилась назад. Только благодаря волчьим рефлексам Джордан успел ее поймать.