Первый сон, в который мы входим без всяких пересадок в межсонье, – скучное повествование о работе в офисе. Основное действие с участием транслятора сновидения происходит на шестом этаже бизнес-центра, а мы идём по слабо детализированной улице у его подножия. Тимофей на ходу посвящает нас в детали плана.

– Итак, сновидение, созданное для Совета директоров, похоже на что-то среднее между Кремлём и многоэтажкой. Хотя вокруг всё сосенки да ёлочки, деревеньки разные. Извне сообщают, что там будут находиться четверо директоров «Фабрики». Нельзя дать им проснуться, пока мы не выясним местонахождение излучателя. Первой задачей уже занимаются несколько сновидцев. Остальные группы отвлекают охрану, по максимуму вносят хаос. Наша же цель – Маслов и сотоварищи. Нам может помочь его страх перед Туйусхааном, ведь Маслов делает всё, чтобы оградить себя от встречи с ним. Воздействовать чем-то другим на этих товарищей сложно, они умеют избегать вмешательства в сновидения. Но мы попробуем. Проникнуть внутрь мы сможем, спасибо Сенсею за идею, но дальше уже подстраиваемся под ситуацию. Вопросы?

– Кого мы там встретим? – интересуется Тридцатый.

– Директора корпорации и всякие секретари-референты – человек десять, так-то они обходятся нооформами по большей части. Из охраны человек шестьдесят сновидцев, в среднем слабее нас. Пара человек с онейрогномикой в семь-восемь единиц, остальные усилены аппаратно. Но их больше, и они на своей территории. Защитных нооформ может быть несколько сотен, но эти для нас не должны стать проблемой.

Тридцатый кивает, и наша группа продолжает путь. Тимофей прорезает в воздухе очередной портал, и мы шагаем с шоссе в пустыню. Та оказывается инопланетной, что определяется тремя солнцами на небе. Жара невыносима, и мы интуитивно держимся поближе к Туйусхаану. Тимофей чешет затылок и, видимо, принимает решение надолго здесь не задерживаться – группа держит путь в следующий сон. После долгой череды разнообразных сновидений новый портал выводит нас в межсонье. Мгновение – и Тимофей приближает к нам огромную сферу, которую он нам описал немного раньше. Сферу с толстой и твёрдой оболочкой.

Эксперименты с Зотовым ко многому меня подготовили, но не к этому. Мы никогда не касались, ни в обсуждении, ни во снах, оболочек сновидения. Но они научили главному – тому, что даже у самой сложной задачи есть решение. Не всегда простое и очевидное, но есть обязательно.

Я интересовался у Тимофея, почему к решению этого вопроса не подключили Зотова, ведь он известен как экспериментатор в сложных сновидческих областях. И получил ответ, что хоть Зотов физически в порядке, в сновидческом отношении наблюдаются проблемы и ему нужно восстановление после содержания в СБС.

В последнюю встречу Тимофей сказал, что моя идея про отсутствие деградации оказалась им полезна. Раз за разом Тимофей и другие сновидцы ЭРА истончали оболочку сновидения в одном и том же месте, в таком виде оно записывалось на носитель Совета директоров и загружалось снова с истончившейся стенкой.

«Когда стенка в этом месте станет совсем тонкой, сновидцы будут её размягчать, чтобы сделать возможным проникновение, но не нарушить целостность оболочки», – так он говорил.

А я ждал. Не сомневался, что, когда Тимофей пробьёт наконец стену, он явится за мной. Разумеется, так и произошло.

Теперь Тимофей выпускает из рук сотни длинных прозрачных щупалец, которые начинают ощупывать поверхность сферы. Довольно быстро он находит искомое место и перемещает всю нашу группу к практически незаметной области с истончённой и мягкой стенкой. Незначительное отличие оттенка у оболочки можно разглядеть, только если о нём знать.

В этом месте над стенкой работали поочерёдно сильные сновидцы, работали долго, координируясь с соратниками, которые следили за охраной в реальности – находили окошки пересменки. И даже сейчас она всё равно толще и гуще, чем у обычных снов. Я и Тридцатый с трудом просачиваемся сквозь стенку внутрь сновидения, Туйусхаана с нашей помощью проталкивает Тимофей, затем проникает сам.

Наконец мы на месте. Яркое солнце заливает светом берёзовые рощицы, разнотравные луга, извилистые речки. Между нами и громадой белокаменного Кремля – небольшие деревеньки, обработанные поля и огороды. На некоторых из них трудятся крестьяне, так, как сотни лет назад: в лаптях или босиком, с плугами и серпами.

Несмотря на серьёзность момента, я не могу сдержать смеха. Метрах в ста от нас крестьяне серпами срезают картофельную ботву. Архитектор сновидения явно был страшно далёк от сельских реалий. Объясняю обернувшимся на меня спутникам, те тоже смеются.

Тимофей показывает на деревеньку метрах в пятистах от нас. Расстояния здесь очень условные, и сама деревня как будто мельче, чем должна бы быть. Вся эта лубочная глубинка как будто изначально создавалась лишь как декорация, как картинка из окна. Командир застывает, сосредотачивается – и на нас оказываются грубые тряпичные накидки. Теперь мы калики перехожие, бредущие в деревню.

Глазомер меня не обманул, деревня и в самом деле декорация. Домики мне по грудь, жить в них разве что хоббиты могли бы. Тимофей ведёт нас в церковь. Мы с трудом протискиваемся внутрь, где не обнаруживаем вообще ничего: пустое помещение с серыми стенами. Однако Тимофей шёл сюда целенаправленно – пошарив на полу, он хватает и тянет за кольцо, и в полу открывается дверца. За ней видна лестница, освещённая почему-то горящими факелами.

– Наш агент прокопал недавно, – кратко поясняет Тимофей. – Спускаемся. Тридцатый впереди, следом я, потом Туйусхаан, замыкает Сенсей.

Путь оказывается прямым и недолгим и приводит нас в шкаф в подсобке, где хранятся вполне современные швабры и моющие средства. Когда мы выходим из шкафа, Тимофей делает знак остановиться и прислушивается. Сначала не слышно вообще ничего, а затем топот бегущих ног и приглушённые голоса за дверью сигнализируют – что-то происходит. Тимофей ждёт, пока звуки заглохнут, и открывает дверь.

– Группа Золтана на территории, – тихо говорит он, и я замечаю в ухе у Тимофея наушник. Похоже, он на связи с остальными командирами.

Мы движемся к лифту. Удивительно, но, судя по указателям возле лифта, подземный ход привёл нас не на первый этаж, а сразу на третий. Внезапно начинает выть сирена, и под тревожно мигающие красные огни мы входим в лифт.

– Восьмой, пожалуйста, – произносит Тимофей.

Тридцатый нажимает кнопку восьмого этажа. Лифт едет вверх.

– Все группы на месте, – комментирует командир. – Будьте готовы. Надо найти директоров.

Туйусхаан снимает с плеча лук, Тридцатый достаёт из кобуры футуристического вида пистолет. Тимофей никакого оружия не достаёт, но инстинктивно разминает кулаки в перчатках без пальцев и плечи – готовится к рукопашной.

Я понимаю, что не взял никакого оружия, но и навыками ближнего боя не очень-то владею. Словно услышав мои мысли, Тимофей говорит:

– Держись сзади. Делай то, что умеешь, – изменяй пространство. Прикрывай нас. Особенно Туйусхаана.

Лифт открывается, мы попадаем в пустую комнату, но, выйдя из неё и свернув за угол, встречаем охрану – десяток стрельцов в красных кафтанах. Я деформирую пространство, избавляя его от сновиденцев, людей-нооформ. Командир стрельцов не успевает даже среагировать, как остаётся в одиночестве, настоящим оказался только он. Впрочем, удивление его длится недолго – через пару секунд стрела Туйусхаана пробивает его шею насквозь. Не ожидал я такого от дедуш-ки.

Тимофей бежит дальше по коридору, остальные следом.

– Они знают, что мы здесь! – на бегу комментирует командир. – Почти вся охрана связана боем по периметру, но часть уже возвращается. Тридцатый, просканируй пространство!

– Скопление людей этажом ниже, – откликается тот. – Я насчитал шестнадцать человек, а нооформ ещё больше.

– Ясно. Лифты уже заблокированы, движемся к лестнице. Группа Монтаны сейчас прорывается в здание.

Мы оказываемся в большом зале. В ближайшем окне я вижу, как обороняющиеся с крепостной стены прижимают к земле шквальным огнём группу Хельги. Это уже не стрельцы, а вполне себе современный спецназ. Я представляю, как по стене бежит широкая трещина, и та рушится, открывая проход нашим бойцам.

Наша группа направляется к лестнице, но путь перекрывают шестеро охранников с автоматами. В мгновение ока к ним подлетает Тимофей и изящными ударами худых кулаков вырубает двух ближайших. Ещё один охранник ловит стрелу от шамана, другой – пулю от Тридцатого. А двое последних с криком проваливаются в дыру, которую я «нарисовал» на полу. Тимофей оборачивается и показывает нам большой палец: хорошая работа.

На лестнице мы становимся лёгкой мишенью для пары снайперов, засевших выше, но после моего вмешательства лестница заканчивается тупиком, а снайперы отделены от нас потолком. Охранников снизу с кажущейся лёгкостью нейтрализуют наши стрелки. Мы спускаемся на пятый этаж.

– Маслов впереди. В противоположном крыле, – сканирует пространство Тридцатый. – Много охраны, реальных – человек тридцать. Монтана на третьем этаже.

– Хельга тоже в здании, – отзывается Тимофей, слушая эфир.

Впереди длинный коридор, по сторонам которого видны двери кабинетов. Коридор впадает в широкое фойе, а то, в свою очередь, ведёт в зал собраний. Наша цель – там.

– Сенсей, избавь нас от сюрпризов сзади.

Немного мысленных усилий – и теперь мы в тупике, выхода к лестнице больше нет. Одновременно осторожное и безрассудное решение. Теперь пройти здесь сможет только более сильный, чем я, архитектор – да и то не факт, с наложенными атрибутами отрицания быстро не разобраться. Тимофей передаёт командирам групп сообщение, что лестница заблокирована.

Впереди засели охранники, хотя, судя по вооружению, их уместнее называть солдатами. Заметив нас, они начинают пальбу из всех калибров, и мы еле успеваем укрыться за кирпичной перегородкой. Ситуация складывается непростая, но Тимофей не теряет самообладания – когда я смотрю на него в очередной раз, он уже прикуривает сигару и красивым жестом водружает на голову широкополую шляпу.

– Они хотели проблем, они получат проблем, – цедит командир и поднимает стволом вверх пистолет-пулемёт Томпсона.

Мы втроём смотрим на него так, словно ждём чудесного избавления от вражеского огня. Но Тимофей внезапно решает переложить ответственность на меня.

– Нам нужна пауза, Сенсей.

Остановить пули, но оставить проход для нас – интересная задачка. Не танк же здесь создавать. Да они и танк подобьют… Я представляю что-то вроде фильтра, пропускающего всё только в одну сторону, но не сдюживаю, слишком сложно. Тридцатый и Тимофей каждые секунд пять забрасывают в коридор гранаты, но стальной шквал практически не ослабевает. Стальной!

Этажом выше я представляю что-то среднее между большим аппаратом МРТ и маленьким коллайдером. Он включается. Сила магнитного поля настолько велика, что вырывает из рук солдат оружие и примагничивает его к потолку вперемешку с расплющенными пулями. Пока охранники удивлённо смотрят вверх, мы выныриваем из укрытия и бежим в направлении фойе.

Нас опережает отряд Монтаны. Непонятно, откуда они появились, может, за поворотом есть другая лестница. Их шестеро, двоих группа потеряла: одного из вампиров и Епифанцева. Союзники вступают в неравный бой, имея лишь преимущество неожиданности. Мне приходится отключить коллайдер – оружие примагнитилось и у наших. Многие солдаты не успевают поднять стволы к тому моменту, как подбегаем мы, и вступают в рукопашную, где против Тимофея, японца с глефой и вампирши им мало что светит. Все трое движутся так быстро, что солдаты, вновь завладевшие оружием, не успевают толком прицелиться. Подбежав к месту битвы, Тридцатый и Туйусхаан не лезут в рукопашную, а открывают стрельбу. К ним присоединяются эльфийка с луком и Монтана с револьверами в каждой руке. Барабаны у револьверов Монтаны такого размера, что вмещают, наверно, патронов тридцать. Стимпанковский волшебник и человек в костюме воюют так же, как и я, трансформируя и изменяя пространство. Причём если результат действий волшебника виден по его движениям, то Некто (я услышал позывной человека в костюме) действует совершенно непонятным образом, просто бродя по полю битвы и уворачиваясь от нападающих.

Я повторяю трюк с волнением пространства, и он снова удаётся после удаления из уравнения нооформ. Однако результат намного хуже, чем в первый раз, – сновиденцами оказались не больше четверти солдат.

Количество – качество само по себе. Не помню, кто это сказал. Всё-таки преимущество защищающихся значительно, и вскоре мы начинаем нести потери: очередью из автомата защитникам удаётся сразить вампиршу, а прорвавшиеся в наш тыл солдаты с близкого расстояния расстреливают эльфийку и волшебника.

Я, помня приказ Тимофея, отделяю Туйусхаана от солдат стеной из бронированного стекла, но шаман, яростно вопя, топает ногой и протягивает руки в сторону врагов. Поднявшийся буран невероятной силы ломает мой хрупкий заслон, отбрасывает солдат и сбивает с ног всех, кто оказывается у него на пути. Убитые не исчезают из сна, как это обычно бывает, а остаются лежать там, где их настигает пуля или клинок. С нами всё ясно: мы работаем под снотворным, концентрацию которого в крови уменьшат, когда мы подадим сигнал «наружу» или если там заметят, что боец выключен. Защитникам же перекрывают выход наши – семёркам и более сильным сновидцам под силу замыкание человека во сне, не позволяющее проснуться даже тогда, когда они по всем показателям должны пробудиться.

Тимофей и японец, тоже попавшие под снежный шторм, отползают назад к нам. Таким образом, нападающие и защитники вынуждены перегруппироваться. Нас остаётся всего семеро, защитников – десятка два. Солдаты отступают к самому залу собраний, занимают оборону. Перед высокими дубовыми дверями появляются бетонные огневые точки – видно, они тоже кое-что умеют.

Буран Туйусхаана стихает. Он снова берётся за лук, потом, подумав, меняет на копьё. Сейчас или никогда. Все бегут вперёд, кроме меня и Некто. Я создаю густой туман прямо перед бетонными укреплениями, а человек в костюме – прожекторы позади нас, слепящие защитников.

Солдаты как раз готовятся открыть огонь, как из появившегося проёма в потолке выпрыгивают Хельга, блондинка с катаной и джедай. Больше никого – этот отряд понёс большие потери. Неожиданная атака оказывается настолько эффективной, что, подбежав к укреплениям, мы застаём на две трети уничтоженных защитников, причём световой меч джедая не останавливают даже бетонные стены. Схватку не пережила блондинка, но больше потерь мы не допускаем.

Тимофей подаёт знак остальным стоять, а сам медленно направляется к проёму. Я, оставаясь на месте, тоже осторожно прощупываю саму ткань сна, перебираю заложенные в него структурные элементы. Нам сейчас нужны верхние слои, то, что создавалось последним или вносилось после создания.

Я их вижу. Мины заложены под пол, в стенах, даже в потолке. Кричу: «Тимо!..»

Щёлк!