– Подъезжаем к базе. – Из машины уже виднелись освещённые окна в зданиях на Окуловской Кошке, и Игорь, улыбаясь, тормошил Гончаренко. – Через пару минут будем на месте. Никак разбудить вас не могу.
– А, сморило меня. Всё-таки здоровый естественный сон – вещь незаменимая. Тот, кто отказывается от него в пользу искусственного, делает большую ошибку.
– Серьёзно? Я-то думал, что уж на «Фабрике» точно все только на синтетике сидят.
– По первому времени – конечно. Льготный доступ ко всему магазину, к бета-версиям, всякое такое. Но через месяц-другой приходит перенасыщение. И тут ты или подсаживаешься, ищешь всё более захватывающие сновидения, или хочешь разгрузить мозги.
– И ты, значит, по второму пути пошёл?
– Я – по третьему: стал делать сны сам.
Игорь рассмеялся и затем спросил:
– И себе тоже?
– Могу и себе. Но я предпочитаю естественные сны. Понимаешь, синтетики и на работе хватает.
– Ясно. Мы приехали почти.
Автомобиль подъехал к шлагбауму и остановился. В будке охранника горел свет, и было прекрасно видно, что охранник спит, привалившись к стене. Игорь посигналил. Охранник вздрогнул во сне, но не проснулся. Игорь посигналил ещё, с тем же результатом. Дальнейшие события стали для Романа и Игоря полнейшей неожиданностью.
С двух сторон автомобиля из темноты возникли вооружённые люди в балаклавах, направив в окна свет ярких фонариков и стволы коротких пистолетов-пулемётов вроде «Узи» из старых фильмов. Пока одни держали ошарашенных Романа и Игоря на прицеле, другие открыли двери машины и выволокли их наружу. Оба предпочли молчать, поняв, что в этой ситуации любопытство ни к чему хорошему не приведёт, как и излишнее геройство. Они покорно опустились на колени в снег и подняли руки, которые им тут же опустили и зафиксировали магнитными наручниками на запястьях.
– Барон, эти двое вернулись, захвачены чисто, – спокойным голосом сказал один из захватчиков как будто в никуда.
Видимо получив указания через наушник, он распорядился отвести обоих в главный корпус. По пути Гончаренко и Елисеев увидели много вооружённых людей в белых маскхалатах и балаклавах, а ещё несколько десятков снегоходов северной защитной окраски и большой вездеход с прицепом-санями. Охранник на входе был на посту, но тоже спал, как и тот, что в будке.
На втором этаже их разделили. Очевидно, те, кто напал на базу «Легиона», взяли её под контроль. Но, что отметил Гончаренко, нигде не было видно следов борьбы. Он заметил спавших в кабинетах людей, некоторых туда наверняка принесли после нападения, поскольку они лежали и на столах, и на полу. Они точно были живы: иногда ворочались, шевелили губами, двигали глазами под закрытыми веками. «Они все в фазе быстрого сна», – отметил Роман.
Конвой доставил Гончаренко в кабинет полковника Лихолетова, где, кроме нескольких захватчиков, на диванчике для гостей сидели сам начальник филиала и его заместитель по научной работе Иван Рубашкин, оба с магнитными наручниками на руках.
– Этот неизвестно, кто такой, в штате «Легиона» нет его, – отрапортовал один из конвоиров мужчине в бело-голубом камуфляже. То был высокий широкоплечий брюнет с короткой бородкой с проседью. На вид лет пятьдесят. Эдакий Че Гевара на пенсии. Впрочем, этот-то как раз на покой явно не собирался. Как предполагал Роман, это и был тот самый Барон, к которому обращался один из налётчиков по рации.
– Кто это такой? – обратился предполагаемый Барон к Лихолетову.
– Архитектор с центральной «Фабрики», – ответил тот, – к СБС отношения не имеет, к разработкам тоже. Просто консультант. Отпустили бы вы его.
– Разберёмся. Пусть пока тут посидит.
Романа посадили на свободный стул и как будто забыли о нём.
В процессе беседы Гончаренко понял, что это действительно Барон. Лихолетов называл его Бардиным, так что позывной, похоже, как это часто бывает, произошёл от фамилии. Как выяснилось, за нападением на базу «Легиона» стояла ЭРА. В общем-то, вся суть беседы, если слить воду, заключалась в требовании Барона открыть сейф и отказе Лихолетова это сделать. То, что плодотворного сотрудничества у них не выйдет, понятно стало с первых минут.
Пока начальники беседовали, за дверью сверху вниз явно таскали что-то тяжёлое, шум раздавался и с третьего этажа. «Видимо, конфисковывают оборудование», – решил Гончаренко. Его догадку подтверждали лица Лихолетова и Рубашкина, которые при каждом громком стуке мрачнели всё больше.
В конце концов Барон махнул рукой, одновременно обозначая бессмысленность разговора и подавая сигнал своему товарищу с болгаркой.
– Да, и командиров этих увести.
Лихолетов и Рубашкин вышли, сопровождаемые конвоем. В кабинете остались лишь Барон, Гончаренко и эрец с болгаркой. Последний шустро подключил инструмент к ближайшей розетке, и через пару мгновений скрежет разрезаемого металла присоединился к похожему вою на третьем этаже.
– Готово, – выдохнул боец минут через десять, когда стальная дверца гулко свалилась на пол.
Барон что-то буркнул в рацию. Если бы Роман считал, что на сегодняшний день судьба исчерпала все сюрпризы, то оказался бы не прав. Потому что в дверь навстречу покидавшему кабинет эрцу с болгаркой вошёл не кто иной, как дядя Женя Вишневецкий собственной персоной.
– Привет, Ром!
Этим обыденным приветствием, словно возле родной кофейни у дома, Вишневецкий ошарашил Романа ещё больше.
– Здравствуйте, Евгений Маркович, – медленно выговорил он, вставая со стула. – Какими судьбами?
Вишневецкий протянул было руку для приветствия, но заметил наручники на запястьях Романа. Не скрывая неприятного удивления, он кивнул Барону, и тот, подойдя, снял их своим магнитным ключом, после чего, буркнув: «Оставлю вас», подошёл к варварским образом вскрытому сейфу, бегло осмотрел содержимое, кивнул Вишневецкому и вышел.
– Судьба, мой друг, в наших руках, – многозначительно произнёс Вишневецкий.
– Это вы тут главный? Вы ими руководите?
– Ой, что ты, Ром, что ты! Руководит операцией Леонид Тарасович, господин Барон. А я – самая мелкая сошка на свете.
– Евгений Маркович, в такие совпадения я не верю.
– Конечно, какие уж тут совпадения. Я сюда сам напросился, когда ты сказал, что тебя в Архангельск направляют.
– Но я же не говорил куда. А про архангельский филиал мало кому известно.
– А куда же ещё? Я факты сопоставил, а потом ребят попросил проверить, подтвердить окончательно.
– Ребят?
– Ребят, да. Из ЭРА. Я, вообще-то, не самая мелкая сошка, если честно. Довольно-таки даже крупная. Иначе про операцию Барона я бы не знал, разумеется. Но это больше на личных связях, чем по должности. Так-то я в муниципальном масштабе работаю в основном.
– И при этом все вокруг знают, что вы оппозиционер.
– А как же ещё лучше замаскироваться оппозиционеру, как не под маской оппозиционера, а, Ром? Если какое подозрение – так это ж Вишневецкий, он безобидный. Я же знаю, что обо мне говорят, ребята докладывают.
– Опять ребята, – усмехнулся Гончаренко.
– Эти ребята, которые из органов. Сочувствующие. Так вот, Ром, как я узнал, что ты сюда едешь и что с нашими пересечёшься, так и подумал, что это верный шанс хорошего человека и специалиста, тебя то есть, на нашу сторону переманить.
– То есть совпадение всё-таки.
– Не без этого, мой друг. Не без этого.
– А с чего вы взяли, что я к вам присоединюсь? Разве я когда-то вам говорил, что ЭРА симпатизирую? Вы мне про себя раньше-то не рассказывали.
– Так ты же не спрашивал. Если бы спросил: «А не террорист ли ты, часом, дядь Жень?», я бы, может, и ответил. – В глазах Вишневецкого заиграли смешинки. – Но если серьёзно, то я о присоединении не прошу, лишь о временном сотрудничестве. Хотя ты уже попал в орбиту СБС, а может, даже ГСБ, и, скорее всего, со временем тебе придётся сделать выбор – они или ЭРА. То, что ты нам подходишь, мне давно понятно из общения с тобой. Ты с совестью в ладах.
– С совестью? – Гончаренко был несколько обескуражен. – Но ваши методы, дядь Жень… Это вы-то мне про совесть будете говорить? Сколько жертв от ваших акций? Вы ведь демократ, я прав?
Вишневецкий кивнул.
– Но ведь у вас и Епифанцев полоумный, и Габай, который ещё до ЭРА теракты устраивал. Вы хотите, чтобы я и им помогал?
– Да.
Вишневецкий сделал паузу, глядя в глаза Роману, не находящему, что ответить на столь неаргументированное заявление, и продолжил:
– Я, Ром, и сам не в восторге от методов, и от союзников тоже. Но такова необходимость. Это позволяет нам выживать и быть эффективными. Но мы, как можем, избегаем жертв. В сегодняшней операции никто не погиб. У нас хватило бы сил и на прямой штурм по старинке, но мы выбрали задержку пробуждения. Мы замкнули во сне персонал и охрану. Это менее надёжно и не так эффективно, но зато бескровно. И тоже далось нелёгкими переговорами, где основным аргументом был имидж организации, а вовсе не гуманизм. Я понимаю естественное желание порядочного человека – держаться подальше от политики в любом её проявлении. Но именно поэтому я здесь, с тобой. Пока ребята пакуют оборудование, у тебя есть время ознакомиться с содержимым сейфа. Я-то знаю, что мы там найдём. Сейф вскрыт для тебя. Давай подойдём поближе.
В сейфе Роман обнаружил десяток папок и пару десятков отдельных документов, а также початую бутылку коньяка. Вишневецкий указал на две тонкие чёрные папки с надписями на корешках «Проект “Правь”» и «Проект “Китеж”», которые лежали на отделённой перегородкой верхней полке. На обеих красовались голографические наклейки с надписью: «Совершенно секретно».
– О, даже две! – искренне (или похоже на то) удивляясь, произнёс Вишневецкий. – Бери верхнюю, а я нижнюю, потом поменяемся. Там у них в начале делается документ «Краткое изложение», прочитай его. Этого хватит, чтобы понять, с чем мы боремся.
Пояснение к названию: Правь – в славянской мифологии мир светлых богов, божественный закон. Впервые упоминается в «Велесовой книге»[7].
Суть проекта: перемещение фактического центра управления страной в сон одного из перемещаемых лиц либо стороннего сновидца. Подробнее в разделе «Общие положения».
Перемещаемые лица: представители государственной власти, а также члены Совета директоров «Фабрики снов», не способные далее осуществлять свои полномочия по состоянию здоровья, в то же время сохраняющие достаточную мыслительную активность.
1. Перемещаемые лица при показаниях к перемещению (стр. 12) погружаются в глубокий сон, замедляющий все жизненные показатели, кроме мозговой деятельности.
2. Достигается удлинение фазы сна, позволяющей совершать осознанную деятельность.
3. Достигается осознанность мыслительной деятельности во время сна (эндогнозис).
4. Обеспечивается контакт перемещаемых лиц с реальностью, а также выполнение их поручений.
5. Выполнение пунктов 1–4 возлагается на персонал объекта «Правь».
6. Обеспечивается возможность организации мероприятий с участием перемещаемых лиц и сторонних лиц при условии обеспечения безопасности мероприятия. К таковым мероприятиям могут относиться беседы, собрания, саммиты и прочие (подробнее на стр. 18)
7. Проект «Правь» осуществляет объект «Правь» – организация, фактически существующая в двух локациях: в материальной и в нематериальной. Подробнее в разделе «Объект “Правь”».
8. Безопасность объекта в материальной локации возлагается на Государственную службу безопасности (ГСБ). Безопасность объекта в нематериальной локации возлагается на Службу безопасности сновидений (Отряд вневедомственной охраны «Легион» с привлечением иных сотрудников).
В зависимости от внешней совокупности объективных и субъективных факторов (подробнее на стр. 21) возможны следующие пути развития проекта «Правь»:
1. Проект «Правь» закрывается, сон перемещаемых лиц прекращается, объект «Правь» консервируется.
Условие: появление доступа к технологиям радикального укрепления здоровья и продления жизни.
2. Проект «Правь» продлевается на неопределённый срок.
Условие: сохранение обстановки в текущем виде либо незначительные изменения факторов, не угрожающие проекту.
3. Проект «Правь» закрывается. В действие вводится проект 3319.
Условие: крайне неблагоприятное стечение внешних и внутренних обстоятельств и негативный прогноз на динамику их развития.
СТРОГО ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ! КОПИРОВАНИЕ И ВЫНОС ЗА ПРЕДЕЛЫ РАБОЧЕГО ПОМЕЩЕНИЯ ЗАПРЕЩЕНЫ!
– Они это серьёзно? – Роман опустил папку и воззрился на Вишневецкого. – С чего это Госсовет согласится на план Совета директоров?
– Рома, они уже давно согласны. Почему они согласятся? Потому что «Фабрика» может дать им любой сон. Любой, какой они захотят. Но это полдела. Они ведь могут и не дать, понимаешь? Члены Госсовета давно в кармане у верхушки «Фабрики».
– Сон как наркотик? Допустим. Это возможно.
– Директора предлагают Госсовету вечное правление. Думаешь, легко перед этим устоять?
– Я не знаю, дядь Жень, не пробовал. Но зачем это директорам?
Вишневецкий смотрел на Романа с недоумением.
– Только для ресурсов. Править, разумеется, станут члены Совета директоров – Маслов и компания.
– И думаете, это реально?
– Что именно? Сам проект или задумка?
– То, что такой проект можно реализовать. Существовать во сне, допустим, возможно. Но те-ло стареет и болеет во время сна так же, как и не во сне. И вообще люди во сне умирают.
– А про летаргический сон подумал? Если они нашли способ погружать тело в летаргию, это ведь решает проблему, не так ли? В этом случае жизненные процессы замедляются гораздо сильнее. Впрочем, уже не «если». Их учёным в одном из филиалов это удалось – погрузить в летаргию тело, оставив работать мозг, хоть и в сильно замедленном состоянии.
– Вот как… А все говорят, что науки у нас нет.
– Если все усилия бросить на одно направление, кое-чего добиться можно. А работа в этом направлении идёт по крайней мере шесть лет, насколько мне известно.
– Допустим. Но ведь во сне они уязвимы. И полностью зависят от персонала.
– Я думаю, ты прав. Защитные механизмы должны быть, конечно. Со временем, уверен, произойдёт тихий переворот, и этих анабиозников отключат. Но это ничего не меняет. Просто власть перейдёт к персоналу объекта, или кто там будет всё это контролировать. Абсолютная власть будет у жрецов, пока фараоны будут наблюдать за нами из пирамид.
– А что за проект 3319? Он вводится при плохом раскладе.
– Это вот что, – ответил Вишневецкий и протянул Роману вторую папку. – Проект «Правь» – это ещё цветочки.
Пояснение к названию: Китеж – город, находившийся на берегах озера Светлояр в Нижегородской области. Когда хан Батый решил захватить его и монголы атаковали город, из-под земли хлынула вода и затопила город и захватчиков. Уцелевшие видели, что город погрузился в озеро. Существует он и по сей день, но только те, кто чист сердцем и душой, могут найти путь в него.
Суть проекта: перемещение сознания первых лиц государства, членов Совета директоров «Фабрики снов», необходимого персонала, а также оговорённого количества населения в искусственно созданное сновидение. Одновременно с этим обеспечивается внутренняя и внешняя безопасность для материальных тел перемещаемых лиц на объекте «Китеж». Проект полностью автономен, после его активации контакты участников с реальным миром прекращаются.
Подробнее в разделе «Общие положения».
Категория 1. Высшее руководство государства, члены Совета директоров «Фабрики снов», а также их семьи.
Категория 2. Работники организаций, осуществляющих функционирование государства, а также их семьи. Перечень организаций на стр. 13.
Категория 3. В проект для нахождения в сновидении интегрируется население города под условным названием Китеж (в данном документе реальных сведений о данном городе не содержится).
1. Перемещаемые лица погружаются в глубокий сон, замедляющий все жизненные показатели, кроме мозговой деятельности.
2. Достигается удлинение фазы сна, позволяющей совершать осознанную деятельность.
3. Достигается осознанность мыслительной деятельности во время сна (эндогнозис).
4. Обеспечивается автономное существование объекта «Китеж».
5. Выполнение пунктов 1–4 возлагается на персонал проекта 3319.
6. Сохранение местоположения объекта «Китеж» обеспечивает Государственная служба безопасности (ГСБ).
Проект 3319 полностью автономен и не нуждается во внешнем воздействии. Покидание участниками проекта объекта «Китеж» не предусмотрено.
СТРОГО ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ! КОПИРОВАНИЕ И ВЫНОС ЗА ПРЕДЕЛЫ РАБОЧЕГО ПОМЕЩЕНИЯ ЗАПРЕЩЕНЫ!
– Да ну, дядь Жень, это же сказки. Китеж-град, детский сад какой-то…
Гончаренко опустил папку и стоял с ней совершенно обескураженный.
– Я не спорю, – спокойно ответил Вишневецкий, – мистику они любят. Всё у них на славянском фольклоре держится. Но если отбросить эту визионерскую шелуху – ты понимаешь, что это значит?
– Что они, когда запахнет жареным, запрутся в каком-то автономном бункере и там ещё лет двести пролежат в летаргии. И, как я понял, безвозвратно.
– И бог бы с ними, но они же ещё сколько-то людей с собой заберут, которые к подобной участи не готовятся.
– А вы думаете, это реально? В смысле, это вообще осуществимо?
– Да я-то откуда знаю? Если тебе просто мнение моё интересно, то думаю, что чисто технически это достижимо. Вроде если человека во сне замкнуть, то он в летаргию впадёт. Но в снах-то ты лучше меня разбираешься. Точнее, ты разбираешься, а я нет. Поэтому ссылаюсь на экспертные мнения. Бункер они, что ли, не построят? Уж что-что, а бункеры у нас строить умеют. Но я так думаю, реализовать ни один из этих проектов не позволит человеческий фактор. Посуди сам: зачем ГСБ и СБС следить за сонными старцами и обеспечивать их власть? Они могут всех просто отключить. Или будут править от их имени. А когда придёт время вводить «Китеж», сдадут их в обмен на помилование. «Китеж»… Зачем им добровольно становиться преступниками? Усыпят верхушку – и до свидания. Проект-то безвозвратный. Усыпят и закроют в бункере. Не по доброте душевной, а для собственной же безопасности.
– Тогда почему вы так этим обеспокоены?
– Ох, Рома! Во-первых, это же, как я тебе и сказал, только моё оценочное суждение. А во-вторых, так ли важно, заработают у них проекты или нет? Важно то, что нами фактически управляют люди, которые эти проекты придумали и готовы их реализовать!
– Страной управляют не из «Фабрики снов».
– Фактически, Рома, фак-ти-чес-ки! Если влияние Совета директоров «Фабрики» на Госсовет, который правит страной, беспредельное, то кто же правит страной?
– Да, тут вы правы, Евгений Маркович, – чуть подумав, произнёс Роман.
– Вот мы и хотим, чтобы они нами не управляли. После объединения крупных сил в альянс мы все разногласия оставили на потом и сосредоточились на одной цели. Возможно, у тебя остались ещё вопросы?
– Вы сказали, что директора мистикой увлекаются. Но ведь вы сами, в смысле ЭРА, сотрудничаете с Голышевым. Вы хотите ему помочь в его битве?
– Ой, да что ты, Ром! Никто его серьёзно не воспринимает. Как раз играем на том, что Маслов и остальные наши старцы к преклонному возрасту взялись верить во всё такое, волшебное-сокровенное. А тут Голышев, великий шаман… Ребята заволнуются, начнут ошибки совершать. А он заодно на себя внимание отвлечёт.
– Как у вас непросто, – саркастически заметил Гончаренко. Ему стало слегка обидно за старика шамана.
– Лёгкости никто не обещает, – развёл руками дядя Женя. – Так ты с нами?
– А что именно вы собираетесь сделать?
– В зависимости от ситуации: либо записать и распространить их переговорные сновидения, либо заставить признаться на камеру. Возможно, найти документацию, сообщников. Если технически, нам нужно пробиться в их защищённые служебные сновидения.
В кабинет вошёл Барон. Он пристально осмотрел кабинет, подмечая изменения, появившиеся после его ухода, в том числе папки в руках Вишневецкого и Гончаренко.
– Десять минут ещё – и сваливаем, – кратко описал он тактическую обстановку.
– Хорошо, – ответил дядя Женя.
Барон вышел. Вишневецкий сел на диван и отвернулся от Романа, давая понять, что больше не хочет влиять на его ответ.
Оставшись наедине с собой, Гончаренко решил задействовать, как он всегда делал в подобных случаях, воображаемые весы. А ещё подумал, что хорошо бы в сновидении сделать такие весы, на которые можно было бы буквально складывать плюсы и минусы при принятии решений. И даже твёрдо решил создать их в своём «Чугунном заводе».
Пожалуй, пару лет назад выбор был бы куда как проще – тогда он работал в школе, а не в корпорации с самыми большими зарплатами в их бедной стране, и обязанностями его был отнюдь не сон на работе. Но почему, с каких пор, собственно, это вообще влияет на его выбор? Решение должно зависеть от важности и правильности цели, а не от материального положения и места работы выбирающего. Очевидно же.
Вспомнив о школе, Гончаренко машинально достал смартфон. Связи не было – видимо, люди Барона об этом позаботились и использовали глушилки. Он нашёл в галерее фото рисунка своей ученицы, который «завернули» на всех конкурсах. И непроизвольно взглянул на себя её глазами. Ему сейчас очень захотелось, чтобы Зоя Липская из 5 «Б» не разочаровалась в нём. Глупо, конечно. Нет уже давно в его жизни никакой Зои, никакого Елисея Асеева, никакого Вани Головачёва. А есть мама, Адолат и другие ребята, Винт, работа, исследования.
Ну что же, пора начинать. Во сне это сделать сейчас не получится, но хоть так, по старинке. Итак, минусы. Опасно. Если вскроется связь с ЭРА, с работы вылетишь с волчьим билетом как минимум. А учитывая, что он сновидец, то минимумом это не обойдётся, толкать его в объятья противника не станут. Тюрьма. Потом бедность. А бедность в нашей стране – это приговор. Воображаемые весы припечатали к земле чашу под тяжестью минусов, но Роман всё же стал класть на другую чашу призрачные плюсы. Если у ЭРА всё получится, то «Фабрикой снов» будут управлять другие люди. Возможно, разбирающиеся в сновидениях. Если повезёт, даже честные. Но как минимум те люди, которые одобрили эти отвратные проекты из вскрытого сейфа Лихолетова, перестанут определять политику в области сновидений, а возможно, и судьбу страны. Весы глухо ухнули, но сохранили положение. Ему не будет стыдно. Он поможет не самой доброй организации сделать доброе дело. Он станет частью перемен, а не группой поддержки престарелых мечтателей. Достоинство легло на весы, но из-за своей эфемерности, как и совесть, поколебать их не смогло.
Однако Роман чувствовал, что в его конструкции есть изъян. Какой же? Ну конечно, он же неверно определил вес объектов! Прошло лишь около года, а для него зарплата и соцпакет перевесили моральные ориентиры. Во сне с весами было бы проще, там не нужно прислушиваться к себе. А сейчас Гончаренко именно что слушал себя, и чем дольше, тем весомее становилась чаша плюсов. Наконец чаша минусов оторвалась от земли, но не поднялась высоко. Весы застыли в равновесии.
Роман нащупал в кармане ясеневое семечко. Да уж, выбор ему предстоял явно посложнее того, чем заполнить «слот для артефакта». Он в который раз посмотрел на экран смартфона и в пару кликов поставил рисунок бывшей ученицы на заставку. Затем поднял с пола стальной винтик, появившийся в кабинете в результате неразберихи, и положил в карман. Крылатка ясеня завертелась в воздухе и, приземлившись на чашу воображаемых весов, привела те в движение.
Когда Барон открыл дверь, обозначая тем самым, что время истекло, Гончаренко стоял рядом с Вишневецким и чуть волнуясь, но уверенно говорил тому:
– Да, дядь Жень, можете на меня рассчитывать.