Я резко пробуждаюсь в настолько плотном воздухе, что можно подумать, это и не воздух вовсе, а что-то более похожее на жидкость. Мутное желе какое-то. Я опять «открылся» до полного наступления фазы быстрого сна. Не знаю, почему говорят, что это вредно. Уверен, что это расхожий миф. Но вот то, что это скучно, – бесспорно. Надо постараться прогрызть здесь окошко в межсонье. Эсбээсники сейчас наверняка ещё не готовы отправляться в новый сон, поэтому нужно пользоваться моментом.

Получилось. В межсонье сияет пара десятков довольно ярких сновидений, всё же ночь – основное время работы не для всего отдела. А вот и искомое. Не чёрно-белое, как я ожидал, но и не таких же цветов, как человеческие сны. За фиолетовой пеленой Винт в одиночестве лежит на полу номера и глядит в сторону двери. Он заметно крупнее, чем в реальности, – так уж ощущает себя собака. Я не вхожу – реакция Винта будет ожидаемой, и сценарий сна безнадёжно изменится. Поэтому лучше побуду снаружи, где детали пусть местами и смутно, но виднеются. И чуются. Да, точно! От сна так и несёт разными запахами, причём я их отлично понимаю. В основном это мой запах, старый, примерно пятичасовой давности.

Из-за двери слышу шаги на лестнице. Не мои шаги. Винт привстаёт и напряжённо вслушивается. Люди подошли к двери, мой пёс залаял. Дверь открылась, и в комнату вошли двое. Кто именно – понять невозможно, даже мужчины это или женщины. Люди были на одно лицо, довольно условно обозначенное, будто на детском рисунке. Запахи характерные, и по ним я бы гостей опознал, но, к сожалению, проснувшись, этой чудесной суперспособности я лишусь. Винт тем временем выражает радость пришедшим людям, хоть и с ноткой недоверчивости. Один из гостей треплет его за ухо. Пёс чует что-то вкусное в кармане, и ожидание его не обманывает – человек достаёт оттуда кусок чего-то сухого и мясного. Винт хватает вкусняху и забирается под стол. Теперь я понятия не имею, что происходит в комнате, зато от запаха собачьего лакомства никуда не деться – он занимает всё внимание хозяина сна.

Эх, собака моя, собака! Ну да что ж теперь поделать… Попробую сконцентрироваться на запахах. Удивительно, но я чувствую появившиеся в воздухе отчётливые следы пластика и металла. Вот уж не думал, что это можно учуять. Особенно металл. Но, да, незваные гости явно принесли с собой, помимо куска вяленой крольчатины, что-то пластиково-металлическое. Наверняка аппаратура. Но какая именно – узнать не выйдет. По мнению собаки, все эти приспособления различаются ещё меньше, чем человеческие лица. Люди уходят, закрывая за собой дверь. Сновидение Винта на этом заканчивается, постепенно растворяясь в межсонье.

Я не возвращаюсь в свой сон и просыпаюсь прямо отсюда.

* * *

Не зажигая свет, Гончаренко осмотрел номер, но не нашёл ничего подозрительного: ни камер, ни проводов, никакой другой аппаратуры. Роман был одновременно и растерян, и собран. Сама ситуация его, разумеется, смущала: посторонние люди заходили в его номер, а потом и в его сон, растеряешься тут…

Но было и ещё что-то. Какой-то охотничий азарт. Или, скорее, азарт добычи. Когда ощущение опасности заставляет мозг работать на полную катушку, анализируя поступающую информацию и оценивая риски принимаемых решений.

Роман решил, что это неизвестные посетители подкрутили настройки в ИРИСе и поэтому он стал сбоить. «Специально ли, или такой эффект вышел случайно при попытке сделать что-то иное?» – задался вопросом Гончаренко. Он подумал, что от дополнительных настроек стоит избавиться. В конце концов, предлог для этого у него есть – «ириска» стала хуже работать. Прибор был сопряжён с приложением в смартфоне, так что Роман просмотрел все настройки, в том числе установленные модификации и загруженные сновидения, но ничего подозрительного не обнаружил. Возможно, его познаний в устройстве прибора оказалось недостаточно. Скопировав нужные данные в другую папку, Гончаренко сбросил прошивку ИРИСа до заводских настроек, разрешив тем самым дилемму.

На часах было четыре утра. Гончаренко закачал в очищенную «ириску» свой «Чугунный завод» и в очередной раз заснул.