Ярослав Николаевич пристально посмотрел на Романа, в глазах его играли огоньки, а шевелящиеся брови, будто поплавки, выдавали движение мыслей. Все эти признаки, как уже выучил Гончаренко, свидетельствовали о том, что Зотов жаждет задать очередной непростой вопрос. Конечно, он оказался прав.

– Знаешь, Роман, чем отличается наука от магии?

Зотова, разумеется, не устроила бы ни одна из версий, предложенных Гончаренко, но он всё же попробовал ответить:

– Магия может обойти физические законы. А наука строго им подчиняется.

– Абсолютно и категорически неверно! Магия так же подчиняется законам, как и наука. Отличие лишь в том, что природа магических законов неизвестна и суть их вычисляется эмпирическим путём.

– Но ведь научные законы тоже могут быть неизвестны. Каким-нибудь диким племенам.

– Конечно. И тогда это магия! Представь, что ты попадаешь в прошлое. Да вот хоть с телефоном твоим. Плоский чёрный камень, издающий звуки, показывающий изображения, способный общаться, – разве это была бы наука? Разве что выдающиеся умы вроде да Винчи или Ломоносова смогли бы разглядеть в этом что-то научное. Для остальных это было бы чистым волшебством.

– Интересная теория, – улыбнулся Гончаренко, – но вы же это не просто так спрашиваете?

– Разумеется. Я хочу сказать, что исследования онейрологов и создание сновидений – тоже в значительной степени магия.

– То есть?

– Мы знаем, как работают сновидения, как на них влиять, даже как их создавать, манипулировать ими. Но мы не знаем, почему это работает именно так. Рогов и Циолковский работали практически вслепую, основываясь на своих догадках. Которые, к нашему счастью, частенько оказывались гениальны. Более поздние исследователи опирались на их опыт – колоссальный источник знаний. Жаль, что многое они наверняка унесли с собой в могилу. Принципиально опыт наших первопроходцев от магии ничем не отличается. При определённом заклинании и специальном движении волшебной палочкой чародей творит некую магию. При определённых манипуляциях онейролог производит определённое сновидение. В обоих случаях мы не знаем глубинных механизмов.

– Такую магию, как у вас, можно считать наукой, но недоизученной, – подумав, высказал суждение Роман.

– Пожалуй, ты прав. Кроме того, материала изученного уже хватит, чтобы считать онейрологию реальной наукой. Прецеденты есть. Самый известный – генетика. До того как мы узнали, что стоит за механизмами передачи наследственной информации, были проведены сотни опытов, накоплена колоссальная база знаний, да что там – выведены законы! И это без понятия о существовании генов и ДНК.

– И-и?

– Да я вот что думаю. Может быть, исследования, которые велись до Рогова и Циолковского, до современных учёных… вообще до учёных – колдунами, шаманами… Может, это не было в чистом виде шарлатанство с примесью грибов? Вдруг там было что-то стоящее?

– Вряд ли они записи делали, Ярослав Николаевич.

– Само собой. Но что-то могло быть и устно передано. В общем, хочется мне при случае найти кого-нибудь эдакого да порасспрашивать. Или учёного, может быть, который это изучал. А у тебя-то как дела в отделе? – внезапно сменил тему Зотов. – Создаёшь уже что-то сложное?