То, что я вам сейчас расскажу, – чистая правда, история, на самом деле случившаяся в Грандечитте во времена моего детства. Жила среди нас тогда ужасная стрега. Старая, на вид страшная – жуть, но сильнее всего все боялись ее волшбы, а умела она немало. И вот, когда я подросла настолько, что выучилась ходить, угораздило ее влюбиться. Несчастный юноша – а звали его Дентро – малый тихий, скромный и собою хорош – пожалуй, перепугался бы до смерти, только услышав, что стрега поговорить с ним желает. Однако эта стрега знала способ обличье менять, и когда бы Дентро ни оказался поблизости (а случалось это с течением времени все чаще и чаще), оборачивалась юной красавицей с обворожительной улыбкой и пышными формами. Объяснять Дентро, что под обличьем чарующей красотки скрывается старая злобная ведьма, не стоило даже пробовать. В нашем приходе парня любили и, ясное дело, жалели, однако как с ним теперь быть, никто не знал.

Спорили люди меж собой, спорили чуть не до драк, и наконец решили посадить его под замок, понадеявшись, что парень, не видя ее, одумается либо сама она уйдет куда-нибудь искать его да там и сгинет. С полдюжины юношей, его ровесников, отправились к нему будто бы с дружеским визитом, схватили, одолели, связали и утащили в загодя приготовленную для него комнату – довольно уютную, но сплошь увешанную по стенам травами и оберегами, чтоб стрега не сумела найти его, пока он внутри.

Действительно, отыскать его стрега не смогла, однако в чем дело, догадалась живо. Вскоре несчастья посыпались на весь наш приход, будто из прохудившегося мешка. Угораздило кого-то упасть – непременно сломает обе руки. Возьмется кто из хозяек жаркое стряпать – обязательно подгорит. Стоит кому из мальчишек в другого камнем швырнуть – хорошо, если только глаз вышибет. Дома гореть начали один за другим вообще безо всякой причины, а залитый из четырех пожарных бочек огонь вновь разгорается, по волшебству. Так дела скверно пошли, что пришлось людям, хочешь не хочешь, выпустить Дентро из-под замка да позволить стреге его окрутить. После чего ее, сами понимаете, невзлюбили в приходе пуще прежнего.

И вот как-то вечером едет мимо ее дома один человек, живший по соседству с нами. Спешил он страшно, однако же поневоле заметил Дентро, чернющего, будто книгопечатник, стоящего на крыше и шурующего метлой в дымоходной трубе. Стрега его, понимаете ли, заставила самого дымоход чистить от сажи – нет бы трубочиста нанять!

Возмущенный этаким скопидомством, сосед наш пришпорил лошадь, как обычно у людей в гневе водится, и помчался, полетел вдоль дороги, пока не доехал до кладбища. Тут стрега прыг из-за могильного камня на дорогу, встала столбом, остановила его лошадь так резко, что ездок едва кубарем наземь не полетел, и кричит ему:

– Куда, – кричит, – спешишь, лоботряс?

Тут наш сосед разозлился как никогда.

– За доктором, – отвечает, – еду. Твой Дентро в дымоход провалился и все никак не выберется. Я так думаю, насмерть расшибся.

Побледнела стрега, что твоя сахарная глазурь, отскочила с дороги, а сосед наш после в таверне с друзьями долго смеялся: эк, дескать, я над стрегой здорово подшутил!

Слушайте дальше. Там, в Круговороте – вот, Инканто не даст соврать, – штормы, бури да ураганы на нас насылали демоны: заварят кашу покруче на тот же манер, как здесь Зеленый, и – нате, откушайте. А стреги умеют подчинять демонов своей воле, и эта стрега, дождавшись, пока сосед наш не уедет из города по делам, велела им устроить такое, что половину домов в Грандечитте подчистую снесло. Столько всего порушило, что наш сосед в чужеземном городе, прослышав о буре, поспешил назад, поглядеть, уцелел ли его дом.

И вот подъезжает он к дому, глядь – навстречу ему вдоль дороги ковыляет та самая стрега. Увидела его, заступила путь, остановила лошадь, как в прошлый раз.

– Живее, – кричит, – домой поезжай, лоботряс: там твоя женка в трубе дымоходной застряла!

Расхохотался сосед: супруга-то его была дамой упитанной, корпулентной, обжорой невероятной, с кресла, что б ни произошло, поднималась разве что изредка, и, уж конечно, дымоходной трубы ей под стать не нашлось бы во всей Грандечитте. Но вот приехал он к себе и видит: полдома в развалинах, а жены нигде нет. Дело было примерно в то время года, когда к ночи обычно холодает, и потому, видя, что ночь не за горами, собрал он обломки мебели и разложил небольшой костерок в очаге полуразрушенной супружеской спальни. Пробует разжечь – дымоход не тянет… ну а что они с моим отцом обнаружили назавтра, взобравшись наверх и спустив в трубу треснувшую балку, чтобы пробить дымоход, вы, думаю, уже догадались.

И как жутко она пострадала, пока демоны затаскивали ее в дымоход, тоже.

– Сильные бури – они удивительные вещи вытворять могут, – заметил Инклито. – К примеру, щепки в стволы деревьев вгонять, будто гвозди. Сам видел.

– Я тоже такое видела, – кивнув, подтвердила Фава, – и это еще не самое страшное. Отчего бы тебе, Инканто, не устроить такую же бурю да не смести Сольдо начисто?

– Если б был на такое способен, подумал бы… но нет. К несчастью, мои способности нанести урон дюко нисколько не превышают твоих… однако и этого может оказаться довольно. Посмотрим. Посмотрим.

– Хор-рошая? – осведомился Орев.

– Нет… однако вполне может стать таковой.

– Бабушка, – заговорила Мора, – вот ты нам уже сколько раз говорила, что Инканто – стрего. По-твоему, он злой? Быть этого не может!

Пожилая дама покраснела. Должен заметить, легчайший румянец на ее щеках изрядно порадовал мое сердце.

– Нет… вовсе нет. Далеко не все стрего злы и коварны. Изыскивать подобные смыслы в любой старой сказке, какую ни услышишь, право, не стоит.

С этим она повернулась ко мне.

– Не думай, Инканто, я вправду, вправду вовсе не думала тебя обидеть. Во-первых, с гостями у нас так не обходятся, а во-вторых, с тех пор, как я, послушавшись твоего совета, начала спать с огнем в очаге, накрепко запирая двери и окна, мне стало настолько лучше!..

Углядев миску с клецками, удачно оказавшуюся поблизости, я поднял ее со стола и протянул Фаве:

– Возьми-ка. Пища нежная, сытная, а ты, должно быть, порядком проголодалась.

Фава метнула в меня убийственный взгляд.

– Сегодня я, как и обещала, начала первой, – напомнила нам мать хозяина. – Кто хочет продолжить? Мора, милая, как насчет тебя?