Эпилог

Мои вечные сокровища

Мортеус

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

Комната погружена в золотистый полумрак, освещаемая лишь факелами и ароматными свечами. Запах благовоний смешивается с потом и парфюмом Эвелин, а также с моим страхом, который я пытаюсь сдержать в груди.

Она находится между моих ног, её тело выгнуто дугой, а пальцы впиваются в мои руки, пока она кричит. Её взмокший лоб прижат к моему, и я шепчу ей на ухо слова поддержки и обещания, что всё будет хорошо.

— Дыши, моя жрица… я здесь, — мой голос звучит низко и тяжело, срываясь из-за той боли, которую она мне передает.

У подножия кровати, между ног моей женщины, находится богиня плодородия Нефтида. Её золотистая кожа сияет, а глаза напоминают пшеничное поле, залитое солнцем. Она поднимает лицо, фиксируя взгляд на мне.

— Уже почти… — говорит Нефтида, твердо положив руку на живот Эвелин. — Ещё один разок, дорогая.

— Она страдает, — рычу я, понимая, что зря послушался совета Хонсу позвать Нефтиду, чтобы помочь моему сыну появиться на свет.

— Разумеется, страдает. Она производит на свет новую жизнь, Мортеус, — сердито говорит Нефтида. — Это неотъемлемая часть сотворения жизни.

— Сделай так, чтобы её мучения прекратились, иначе страдать будешь ты… — рычу я, крепче сжимая Эвелин, которая стонет при каждой схватке.

— Ну и дерьмо же — присутствие самца в такие моменты! — Нефтида тычет в меня пальцем. — Почему бы тебе не позволить мне помочь ей принять роды, а самому не уйти куда-нибудь подальше?!

— Я от неё ни на шаг не отойду!

— Мортеус… — я умолкаю, когда Эвелин стонет, хватаясь за меня ещё крепче.

Я держу её за руку и чувствую, как от напряжения дрожат её кости. И в следующее мгновение воздух пронзает её громкий крик, заставивший Нефтиду тут же снова склонить лицо к её ногам.

— Вот так, ещё раз, дорогая. Только ещё один разок! — торопливо говорит Нефтида.

Эвелин стонет ещё сильнее, до боли сжимая мои пальцы своими маленькими пальчиками, кричит во всю глотку, и её тело напрягается. Но стоит ей расслабиться, как её крики стихают, и в моём храме раздаётся новый звук.

Это звук жизни, который я никогда не забуду: плач, самый первый звук моего сына, пришедшего в этот мир.

Моя грудь сжимается, а слёзы обжигают глаза. Нефтида поднимает его и показывает мне: это крошечное, но сильное тельце с кожей чёрной, как небо Дуата, которая отливает металлическим блеском и отражает свет свечей, словно звёзды. Его ушки точь-в-точь как мои, заострённые, но у него нежное человеческое лицо, как у его матери.

— Это мальчик! — объявляет Нефтида. — Прекрасный мальчик!

Я улыбаюсь — улыбкой, полной гордости, любви и благоговения. Но, прежде чем я успеваю взять его, Нефтида укладывает его на постель, заворачивая в мягкую ткань. Она не отдаёт его мне, и её взгляд приковывается к Эвелин, которая снова стонет от боли, а её тело напрягается.

— Что происходит? — спрашиваю я, чувствуя, как тело Эвелин ещё сильнее кривится в моих руках, из-за чего я в тревоге смотрю на свою спутницу. — Почему моя спутница страдает, если она уже родила нашего сына?

— Потому что мощная энергия, пульсацию которой я чувствовала в её чреве, принадлежала не одному полубогу, а двум, — богиня говорит сквозь смех. — Их двое! Она рожает близнецов!

— Ещё один? — шепчу я, не веря собственным ушам. — Два… два ребёнка?!

Я смотрю на Эвелин, чьё лицо побледнело; она глядит на меня с болью, громко стонет, а по её коже струится пот. Вскоре, как только её крик стихает, в комнате раздаётся второй плач.

— Наш второй сын родился? — спрашиваю я всё ещё в изумлении, так как не осознавал, что детей двое. Я чувствовал сильную энергию ребёнка внутри неё, но и представить не мог, что их там двое.

— Нет, — Нефтида улыбается, поднимая ко мне лицо. — Она родила не ещё одного сына, а прекрасную дочь.

Мне не хватает воздуха, а сердце бьется так быстро, словно оно больше не помещается в груди. Я слышу тихий, нежный смех Эвелин сквозь слёзы, и её тело обмякает в моих объятиях.

— Мальчик и девочка! У нас мальчик и девочка, Мортеус! — я опускаю лицо и лижу свою спутницу, утыкаясь мордой в её волосы.

— Моя жрица одарила меня двумя новыми сокровищами, — говорю я ей с благоговением, испытывая в этот миг непередаваемые чувства.

Я поднимаю лицо и вижу, как Нефтида поднимает на руках крохотное тельце, окутанное мягким светом, являя миру мою девочку: у неё такая же неземная кожа и заострённые ушки, как и у её брата. Их плач сливается воедино, разносясь по храму чистой мелодией, наполняя каждое мгновение любовью, жизнью и силой наших семейных уз.

— Она идеальна… — шепчу я, чувствуя, как слёзы обжигают глаза.

Нефтида укладывает мою дочь на левую руку Эвелин, а затем приносит моего сына и кладёт его на правую. Эвелин плачет от счастья, как и я, обнимая их всех вместе с ней.

— У нас мальчик и девочка, любимый… — говорит она сквозь слёзы и смех, поднимая ко мне лицо.

— Да… — отвечаю я, касаясь её лица с бесконечной нежностью. — Двое полубогов, которые вместе с тобой — моё самое драгоценное сокровище.

Какое-то время мы просто лежим так, разглядывая эти крохотные, но столь могущественные жизни, вслушиваясь в их дыхание.

— Нам нужны имена, — нежно шепчет Эвелин. — Для него… Давай назовём его Хепри. А для неё какое имя выберешь ты?

— Нефрура, — говорю я, с любовью глядя на дочь. — Что думаешь?

— Думаю, они прекрасны, — ласково отвечает она. — Хепри и Нефрура, наши чудесные полубоги!

В этот миг я понимаю, что всё, чего я когда-либо желал, всё, в чём судьба отказывала мне эпохами, находится здесь, в моих руках, на моей постели: семья, моё вечное сокровище.

КОНЕЦ!