Глава 27

Между когтями и вздохами

Эвелин Д’Анджело

В последние дни всё было спокойно. Я вспоминаю о том, что снаружи лагерем стоит целая армия, только когда приближаюсь к балкону. Стоит этому случиться, как Мортеус тут же уводит меня оттуда. В последнее время он проводит со мной куда больше времени, чем за пределами храма, уходя лишь тогда, когда его призывает портал душ.

В его отсутствие я места себе не нахожу от тревоги, ожидая его возвращения, — прямо как сейчас, не сводя глаз с портала и наблюдая за тем, как души совершают переход.

Я вздыхаю, крепче кутаясь в простыню, в которую завернулась, когда проснулась посреди ночи и увидела, что кровать пуста. После этого я так и não смогла больше уснуть.

Я чувствую, как меняется воздух, принося с собой тот плотный зной, который всегда предвещает приближение Мортеуса.

— Что ты делаешь на ногах, моя жрица? — глубокий голос, полный нежности, разносится по комнате ещё до того, как он появляется.

Я поворачиваюсь и отхожу от балконной двери, видя, как он проходит сквозь портал и заходит в спальню, быстро закрывая за собой магический проход. Я разглядываю Мортеуса: его колоссальное мускулистое тело, покрытое чёрной шерстью, его татуировки, сияющие в золотистом свете факелов. Удлинённая морда и острые зубы поблескивают при каждом его тяжёлом вздохе, а золотые глаза хищника скользят по мне, заставляя чувствовать себя так, словно он раздевает меня взглядом прямо сквозь простыню.

— Я проснулась и не увидела тебя в постели… Больше не смогла уснуть и решила подождать тебя… — шепчу я, чувствуя, как пересохло в горле.

Он не отвечает, лишь идёт ко мне. Каждый его шаг в мою сторону заставляет меня трепетать. Он медленно улыбается, подхватывает меня на руки, когда оказывается рядом, и разворачивается, неся к кровати. В считанные секунды матрас прогибается под нашим весом, и Мортеус полностью зажимает меня между своими огромными руками и ногами, накрывая моё тело своим.

— Ждала меня вот так… — тихо рычит он, и этот звук вибрирует на моей коже. — Накинув одну только простыню?

Его большие горячие ладони с втянутыми когтями, чтобы не поранить меня, скользят по моим бёдрам, постепенно задирая простыню выше. Его дыхание обжигает мне шею, и я ахаю, чувствуя властное прикосновение его руки, поднимающейся между моих ног.

— Ты уже влажная для меня… — шепчет он, труясь мордой о моё ухо. — Я едва коснулся тебя, а ты уже готова, моё сокровище. Моя жрица чтит меня своим телом, столь жаждущим моих прикосновений.

— Мортеус… — мой голос срывается, его имя превращается одновременно в стон и в мольбу.

Он отбросил простыню в сторону, обнажая мою покрывшуюся мурашками кожу, и его когти слегка царапают внутреннюю сторону бедра, заставляя моё тело выгнуться от этого прикосновения. Его рот опускается к моей шее, покусывая и оставляя на ней метки.

— Моя жрица желает моих ласк, потому и ждала меня… — он слегка зажимает мой сосок клыками.

Я громко стону: чувство боли и наслаждения смешивается так, как под силу только ему одному.

— Да… — шиплю я, цепляясь в его плечи дрожащими пальцами.

Его огромная рука перехватывает моё бедро и поднимает его к своим бёдрам, раскрывая меня. Твёрдая, пульсирующая головка его члена трётся о вход в мою киску, и моё тело умоляет о большем — о том, чтобы он овладел мною целиком.

— Скажи, что ты моя, моё драгоценное сокровище, — рычит он, и его голос звучит так глубоко, что я чувствую, как он вибрирует у меня внутри.

— Я твоя… — задыхаясь, выдыхаю я. — Всегда была твоей.

Это всё, что ему нужно услышать, прежде чем вогнать свой член в меня. Он входит так глубоко, что из моего горла вырывается стон, пока он заполняет меня сантиметр за сантиметр, до самого предела.

Исходящий от него жар заставляет меня чувствовать себя сгорающей изнутри. Вскоре он извлекает свой член почти полностью, чтобы в следующий миг вновь толкнуться внутрь, трахая меня с собственнической, первобытной яростью, но ни на секунду не теряя контроля.

Его бёдра двигаются мощно, но удивительно точно. При каждом толчке своего члена внутри меня он притягивает моё тело к себе, словно желая слить меня со своим собственным естеством. Мои ногти скребут его плечи, а мои стоны эхом разносятся по спальне, смешиваясь с его гортанным рычанием.

— Ещё… — умоляю я, чувствуя, как в моей груди вибрирует его рык, когда он повинуется.

Мортеус трахает меня ещё сильнее, заставляя удовольствие взрываться волнами, от которых меня бьёт крупная дрожь, когда накатывает оргазм. Но он не останавливается, унося меня всё дальше, словно желая сломать меня от наслаждения, чтобы затем заново собрать своими собственными руками.

— Смотри на меня, — приказывает он, перехватывая мой подбородок и заставляя встретиться с его золотыми глазами. — Я хочу видеть, как ты кончаешь для меня, моя жрица.

Моё тело повинуется быстрее, чем разум успевает это осознать: я чувствую, как вибрации головки его члена пронзают каждый миллиметр моего существа при каждом выпаде. Наслаждение накатывает с такой интенсивностью, что из меня вырывается крик, а он продолжает брать меня, вонзаясь и выходя наружу, затягивая моё падение в бездну, пока я окончательно не обмякаю на кровати, прерывисто дыша.

Затем Мортеус подтягивает меня к себе, усаживая на свои колени, при этом всё ещё оставаясь внутри меня и вжимаясь своей широкой грудью в мою.

— Хочу тебя вечно вот так, моя жрица… — хрипло рычит он. — Стонущей в моих руках, пока ты принадлежишь только мне, моё сокровище.

— Твоя, только твоя! — стону я ему в ответ.

Жар его тела обжигает меня, пока я сижу у него на коленях с раздвинутыми бёдрами, судорожно ловя воздух ртом. Я ощущаю каждую пульсацию его члена внутри себя, в то время как его ладони сжимают мою задницу, крепко удерживая её.

Его золотые глаза хищника не мигают, словно Мортеус загипнотизирован движениями, которые совершают наши тела при каждом подбрасывании моей задницы, которым он управляет. Он то приподнимает меня, то медленно опускает обратно, так что моя киска насаживается на его член в упоительном, сладострастном ритме.

— Держись за меня, — хрипло приказывает он, отпуская мои ягодицы.

Я обвиваю руками его шею, чувствуя мягкую шерсть на своей коже и всю тяжесть его власти, окутывающей меня со всех сторон. Его когти впиваются в матрас у меня за спиной, служа ему опорой, пока его бёдра подталкивают меня вверх и вниз, и каждый этот толчок заставляет всё моё тело содрогаться.

— Ты была создана для меня. Только для меня! — рычит он мне в самые губы, и его горячее дыхание возбуждает меня ещё сильнее. — Ни один смертный не был бы достоин обладать тобой вот так. Только бог может иметь тебя. Только я!

При каждом глубоком проникновении его члена мой клитор трётся о его кожу, посылая волны экстаза по всему телу. Мои стоны тонут в его рту, когда он целует меня, и я чувствую уколы мошоночных коготков, впивающихся в половые губы моей киски, — это обжигает меня и заставляет задыхаться, отчего наслаждение возрастает трижды.

Мортеус наклоняет голову, и его шершавый язык медленно скользит по моей шее к плечу, после чего он кусает меня. Этот внезапный шок от боли и удовольствия заставляет мои ноги, сжимающие его бёдра, крупно задрожать.

— Мортеус… — это всё, что я способна вымолвить перед тем, как обе его руки перехватывают мою талию, и он начинает двигать меня быстрее и жёстче.

Комната наполняется яростным звуком ударов наших тел, который мешается с моими всё более громкими стонами и его гортанным рыком. Запах Мортеуса — смесь влажной земли и чего-то первобытного, сугубо мужского — окутывает меня, заставляя полностью подчиниться этому моменту.

Когда мне кажется, что я больше не выдержу, он начинает трахать меня ещё быстрее. Его член вторгается в меня всё глубже и собственнически, и Мортеус намертво зажимает мои бёдра, полностью контролируя ритм, словно клеймя свою территорию внутри меня.

— Моя! — шипит он, исторгая глубокий, удовлетверенный вой и ускоряя темп до тех пор, пока всё моё существо окончательно не растворяется в экстазе.

Мой оргазм накатывает сокрушительной волной, перехватывая дыхание и заставляя мои пальцы ещё отчаяннее впиваться в него. Мортеус не останавливается. Он наваливается на меня, опрокидывая нас на постель, и моя спина вжимается в матрас, пока он продолжает двигаться, удерживая меня на самом пике наслаждения.

Наконец он ломается, изливаясь и затапливая меня своей горячей кончей, пока его тяжёлое, рваное дыхание обжигает мне шею. Затем он крепко обнимает меня и вздыхает, не выпуская из своих рук.

— Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, — шепчет он, слегка задевая кончиками клыков моё ухо. — Ты моё сокровище, Эвелин.

Я нежно обнимаю его в ответ, судорожно дыша; сердце бешено колотится, а я улыбаюсь и трусь лицом о его шею.